Глава 42. Одержимость

Алекс

Саундтрек : Ex Habit, Omido — All I wanted was U

Когда Эмма пригласила меня к себе, я испытал невероятный восторг и, наконец, успокоился, потому что в последнее время я действительно был нервным. Нам надо было поговорить о сексе или же заняться им.

— Ты серьезно? — и я радостно притянул ее к себе в коридоре.

— Тсссс, только не здесь, — тихо сказала она. — Ты ведь знаешь, что нас и так обсуждают на каждом шагу.

— Знаю, знаю, маленькая зануда, — улыбнулся я.

— Ты невыносим, — но уголки её губ дрогнули, и я поймал этот момент.

Мне хотелось кружить ее и целовать, а еще вместе с этим подтрунивать над своей занудой-отличницей. Кажется, от прошлого Алекса Вайлдера все-таки что-то да осталось.

— Эй, я рад, — я наклонился и чмокнул ее в щеку.

— Алекс! — шикнула Эмма и напряглась, испуганно озираясь. — Там мисс Портер. Она и так меня недолюбливала в лучшие времена, а сейчас вообще проходу мне не дает, история превратилась в ад!

— Ладно, ладно, — я наклонился к ее уху и прошептал: — Просто она тайно влюблена в меня и расценивает тебя как соперницу!

— Дурак! Ей шестьдесят!

И мы оба засмеялись.

Я чувствовал, что для меня это важный шаг, если она действительно подразумевает под походом в гости то, о чем я думаю. Конечно, я расстроюсь, если мы просто будем пить чай и смотреть сериал… После ее приглашения я осознал, что заметно оживился, как будто все это время был в какой-то спячке. И я безумно сильно ждал завтрашнего дня. Я предложил Эмме отправиться сначала в альпклуб после занятий. Она удивилась, но согласилась. Я планировал показать ей наш клуб, снаряжение, залы и, может, если она захочет, я бы даже побыл для нее инструктором и помог забраться по стене для новичков. Мне казалось, это будет не только классным времяпрепровождением, позволить которое мы не могли раньше ввиду ограниченности во времени, но и это выступит в роли некоторой прелюдии к предстоящему вечеру. Ведь я планировал не только словесно ей помогать, но и физически, а это можно сделать весьма приятно.

Когда на следующий день занятия наконец закончились, я выдохнул, потому что на уроках совсем не соображал. Мы добрались до клуба, и я выдохнул дважды: отца не было, как и обычно по вторникам в этом время. Пока я доставал снаряжение для Эммы, она ходила по залу и разглядывала все. Обычно желающих позаниматься было много, но в середине декабря люди уже расслабляются, впадая в предпраздничный поток, и уезжают куда-то на отдых, а те, кто приходят, спокойно размещаются в других залах. Так что мы были одни в самом новом крутом зале с панорамными окнами. И посмотреть было на что! Что внутри помещения, что снаружи. Помимо стен с зацепами в виде имитаций гор и скал вокруг были атмосферные рисунки с природой и дикими животными и птицами. Потолок вечером переводился в режим звездного неба в реальном времени, а дополнительная подсветка на стенах давала красивый рельеф импровизированным скалам. За окном же был нереальный вид с двадцатого этажа на Ди-Си и Кафедральный собор. Клуб был в престижном районе Вэст-Энд Вашингтона, в лучших традициях отца: все дорого-богато. Мы переоделись, и я был в восторге, когда Эмма прихватила с собой тот чудесный топ с занятий по физкультуре. Дышать мне стало трудно, а в штанах вдруг перестало хватать места. А когда я надел на нее снаряжение и хорошенько затянул все ремни, попутно касаясь открытых участков кожи заранее согретыми руками, кажется, что я уже почти дошел до пика, не знаю, как Эмма. Видимо, так сказывалось длительное воздержание. Я был готов уложить ее прямо здесь на матах, прямо в этом снаряжении, потому что выглядело все это на ней весьма сексуально. Настолько, что я даже облизнулся. Я уже представил, как обхватил бы рукой ее шею, дав понять, кто здесь главный, целовал бы ее так, как еще не целовал, — и она была бы в восторге, я убежден. Мои руки танцевали бы на ее теле уже до боли известный танец, опускаясь все ниже и ниже к самой горячей, пульсирующей зоне, а потом, чуть потянув за один из ремней, я бы раздвинул ее ноги и ...

— Алекс, ты в порядке? — голос Эммы вернул меня обратно. — Ты затягиваешь этот ремень уже второй раз. И мне немного туго.

— Так и должно быть, малышка.

Я, конечно, думал совсем о другом: о том, что туго сегодня может быть и в другом месте. Пах отреагировал моментально. Черт. Может, альпклуб был все-таки не настолько хорошей идеей, раз я возбудился быстрее Эммы?

— Начнем! — скомандовал я, тоже снарядившись, и приступил к инструктажу, стараясь сфокусироваться на своей речи, а не на упругой груди напротив.

Я никогда не проводил занятия в альпклубе, даже не проходил обучения на инструктора, но видел, как это делалось миллионы раз. Главное сейчас было сосредоточиться на процессе.

Эмма делала все, как надо. Послушная девочка. Вообще спортсменок здесь всегда видно. Они четко выполняют все инструкции, правильно переносят вес, практически всегда верно выбирают зацеп, не говоря уже о том, что срывов минимум, потому что здесь, как нигде больше, жизненно важны силы рук и ног и гибкость тела. У Эммы все это было, а у меня был прекрасный вид на нее. И в который раз я уже подумал, что я точно был слепым все это время. Забравшись наверх по скале для начинающих, она заликовала, выдохнула и несколько минут смотрела по сторонам и за окно, любуясь городом. Я ловко забрался к ней, и мы просидели так немного вдвоем, находя взглядом знакомые места на открывающемся нам виде. А потом я по тросу спустил ее вниз и затем спустился сам. Она обняла меня двумя руками за шею и восторженно прощебетала:

— Алекс, спасибо! Ты очень здорово и быстро карабкаешься! Я вообще не знала, что это так интересно и страшно. Но вид сверху и правда шикарный! Оно того стоило.

— Вид снизу тоже очень хорошо, — заигрывая, ответил ей я. — Я бы не дал тебе упасть.

— Я знаю, — и она прижалась ко мне всем телом и поцеловала так, словно требовала продолжения.

Я поднял ее и усадил на подоконник. За окном был ночной город с его мигающими огнями, но вид, который открывался мне на Эмму, был еще прекраснее. Часть прядей вылезла из хвоста, грудь тяжело вздымалась, явно зажатая в этом топе, и мне так отчаянно хотелось освободить ее. Я рывком раздвинул ноги Эммы, прижался к ней, чтобы она чувствовала то, как я возбужден. Погладил ее упругую мягкую кожу бедер, чуть забежав под линию шортиков, но заставил себя сдержаться — не так быстро. Мягко потянул ее голову за хвост назад, пробуя, как она отреагирует. Она выгнула спину, подавшись мне навстречу, а я, испытав дикий восторг от этого зрелища, немедля стал осыпать поцелуями ее шею, продвигаясь ниже и ниже к груди. Кажется, до дома Эммы мы не доедем. А ведь это было бы интересно… никогда не занимался сексом в клубе. Новый опыт всегда привлекал меня, особенно сейчас.

Я сжал ее грудь через этот тугой топ, и Эмма шумно выдохнула, ее горячее дыхание вызвало волну мурашек на моей шее, но я не планировал останавливаться. Сдерживаться было уже невозможно, поэтому я уже откровенно терся об ее промежность членом, нас отделяли миллиметры ткани. Оторвавшись от ее сладкой кожи, усыпанной веснушками, я нащупал молнию на ее топе. Все сегодня было для меня: молния спереди, призывающая меня одним движением освободить прекрасную грудь. Что я и сделал, поддавшись порыву. Эмма ахнула от неожиданности, но тут же застонала, когда я накрыл ее розовый сосок своими губами. Я на сто процентов уверен, что во всех смыслах я у нее первый, поэтому готов сорвать с ее губ не один стон и впитывать их в себя. Пока я ласкал губами ее сосок, Эмма тоже включилась в процесс, и уже, не скрывая своего желания, терлась об меня, издавая такие громкие волнующие стоны, что я совсем терял голову. Внутри все просто горело, штаны были мокрыми, поэтому я окончательно оставил идею доехать до ее дома, и потянулся к ее шортам, намереваясь спустить их.

Вдруг весь свет резко включился и ослепил нас. Если это администратор, то ей точно не поздоровиться за то, что прервала нас. Я отстранился и повернулся в сторону двери с недовольным видом. Но в дверях стоял отец. Стоял, засунув руки в карманы, и молчал, переводя взгляд с Эммы на меня. Я прикрыл Эмму, развернувшись к нему лицом, но буквально чувствовал, как Эмма вся горит. И уже не от страсти — от стыда. Уверен, что ей хочется провалиться под землю или вообще исчезнуть с лица земли. Мне хотелось того же, потому что я так и не сказал отцу про наши отношения, хотя собирался несколько раз. И вот оно — возмездие. Да еще и какое, практически застал нас в разгаре секса...

— Унеси снаряжение, Алекс. Я закрываю этот зал, — только и сказал он ледяным голосом спустя несколько мгновений, но не уходил, так и стоял.

Ему явно доставляло удовольствие наблюдать за нами и тем, как Эмма суетливо застегивает топ. Я повернулся к ней и стал отстегивать ремни, ища своими глазами ее. Но она не смотрела на меня.

— Все будет хорошо, — шепнул я, беря ее ладонь в свою, но она промолчала.

— Мы сейчас уйдем, — сказал я отцу.

— Разложи все по местам, Алекс. Сейчас же. Один.

Я хотел было воспротивиться, хотел было вступить в спор с ним, потому что знал, оставлять Эмму одну нельзя. Но она едва кивнула, и я ушел, стараясь поспешить. Когда я буквально бегом возвращался, я издалека услышал их разговор, который, похоже, не мог не состояться.

— Ты у него не первая, милая, и не последняя. Он не из тех, кто заводит серьезные отношения, — я вдруг замер у двери не в силах зайти в зал. — Вы же не думали всерьез заняться здесь сексом, господи боже?

— Я вам не милая, — огрызнулась Эмма. — У нас все иначе.

— Да, конечно, — усмехнулся отец. — Только не говори мне про любовь в вашем-то возрасте!

— Вам не понять, потому что вы даже любовь к собственному сыну не можете показать, даже если и испытываете ее.

Мои глаза полезли на лоб, потому что я не ожидал такой дерзости от Эммы. Но безусловно я был приятно удивлен.

— Девочка, ты думаешь, Алекс какой-то другой? Он мой сын. Мой. И будет похож на меня.

— Меня зовут Эмма, — она сделала ударение на своем имени. — Алекс не такой, как вы, это даже сейчас видно. И никогда не станет таким.

Отец растерялся на мгновение как будто и только собрался что-то сказать, но я с силой толкнул дверь, влетел в зал, схватил Эмму за руку и утащил ее оттуда, попутно благодаря жизнь за то, что Эмма смогла хоть ненадолго заставить отца замолчать. Это не удавалось никому. Почему он растерялся? Неужели это его как-то задело? Сомневаюсь, но что-то там явно было не так.

Мы вылетели их альпклуба молча и почти сразу нашли свободное такси. Я назвал адрес Эммы, такси тронулось, но она почти всю дорогу сидела, уставившись в окно, и почти не говорила. А я думал о том, что даже если вечер у Эммы пройдет, как я и планировал, то последующее возвращение домой будет явно омрачено разговором с отцом, который не сулит мне ничего хорошего. Впрочем, как и всегда. Вот только никогда прежде он не заставал меня в таких компрометирующих обстоятельствах...