Глава 52. Знакомство с родителями

Эмма

Саундтрек: Serra 9, Phoebe Tsen — Rain

— Хочешь поговорить об этом? — спросила меня мама за завтраком в начале февраля.

Мы не обсуждали наше расставание с Алексом. Да и не сказать, что я этого хотела, но мне было бы приятно, если она хотя бы более спокойным тоном после всего произошедшего сказала что-то вроде: «Мне жаль, что так вышло.» Потом она все равно бы добавила: «Но ты же знаешь, все для твоего блага!» — очень в ее стиле, но даже от этого стало бы чуточку легче.

— О чем? — я сделала вид, что не понимаю.

Хотя темы нашего общения за последние месяцы можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— О том, что с тобой происходит, — мама заглянула в глаза, как настоящий психолог, но только я этому не верила.

— Со мной ничего не происходит. Мне просто грустно, и я злюсь на тебя, на себя, на всех, — честно ответила я.

Мама выдержала паузу, как обычно, когда не знала, что сказать. И перевела тему:

— Как Алекс?

Я вопросительно посмотрела на нее, ожидая подвох, но ответила:

— Нормально, наверное, мы не общаемся.

И я так ответила не только с целью подтвердить легенду о нашем расставании, дела действительно обстояли так: после того разговора в альпклубе его отца мы не общались. Я безумно скучала, мне было больно, но все сообщения, которые я ему набирала, я сохраняла в черновики и не отправляла. Я ждала, что Алекс первым должен извиниться или хотя бы пойти на какой-то контакт. Мне казалось, я даже уже стала забывать о том, какими были наши отношения до этой трагедии. Прошла вечность, и это темный период уже перекрывал все, что было до него.

— Так интересно, — внезапно продолжила мама. — Он ведь почти не похож на своего отца.

— Откуда ты знаешь? — меня удивляло то, что мама так интересуется этим.

— По новостям показывали отца и всю его семью.

— Я думаю, что они похожи все-таки больше, чем кажется на первый взгляд, — заключила я, хотя чувствовала, что вложила в эту фразу больше эмоций, чем мне стоило бы.

— О чем ты? — зацепилась мама.

Господи, почему ее потянуло на разговоры?

— Не важно, — я встала, убрала тарелку в раковину. — Я помою посуду потом, а сейчас пойду делать уроки.

Но после этого я битый час лежала на кровати, завернувшись в одеяло, и листала профиль Алекса, который не обновлялся с декабря. А вот у Мелани было много новых постов, на некоторых из которых я узнавала обстановку альпклуба и мне даже казалось, что я видела в ее постах силуэты Алекса, фрагменты его одежды вперемешку с фотками на фоне каких-то вечеринок. Наверное, во мне что-то умерло, когда я узнала о его предательстве. Я не знала, спали они сейчас вместе или нет, но, учитывая прошлый опыт, легко было предположить самое худшее. Но противнее всего было то, что он разговаривал с ней и делился всем с ней, а не со мной. После всего, что было между нами.

Странно, но, кажется, я даже привыкла к такой жизни. Привыкла считать, что статус наших отношений «все сложно», а, может, и вовсе уже не было никаких отношений. И когда все пошло не так? Может, тогда, когда умер его отец, а может, еще раньше? Может, это случилось тогда, когда мы официально объявили себя парой, и тогда мир вокруг стал рушиться? Или тогда, когда я не услышала ответного признания в любви? Теперь мне казалось, что я не замечала всех этих знаков. Что, если мы с этим не справимся? Что, если больше нет никаких «мы»?

Мне все чаще хотелось лежать и смотреть в потолок, я летала в мыслях и не могла освободиться от них, пытаясь разобраться во всем. Наивная дурочка, которая думала, что с ней он будет другим. «Люди не меняются,» — твердил во мне голос бабушки. Казалось, сил нет ни на что. Половина соревнований была позади, и пока каким-то чудом я не облажалась, видимо, только так могла выплеснуть ярость и свои эмоции. Джулс стабильно приходила ко мне несколько раз в неделю, и мама даже этому не препятствовала. Мы закрывались в моей комнате, часто смотрели какой-то сериал или просто молча лежали, а когда она пыталась затронуть тему Алекса, я меняла ее. Скоро у подруги начнутся подготовительные курсы для поступления в Академию, поэтому она сейчас явно старалась помочь мне всем, чем может. Проблема была в том, что она ничем не могла мне помочь. Обсуждать Алекса с ней мне больше не хотелось, я знала — она не поймет.

У них с Мэттом были до того приторные отношения, что там даже ссор толком не было. Я не хочу сказать, что это ненормально, но, мне всегда казалось, что не бывает настолько подходящих друг другу людей с идентичными взглядами на жизнь. Вот мы с Алексом за несколько месяцев вместе просто собрали все возможные проблемы… Но у Джулс с Мэттом все было иначе: любовь с первого взгляда, дружба, полное понимание и принятие. Джулс поддержала решение Мэтта поступить на инженера в Иллинойский технологический университет в Чикаго. И сотни километров не оказались помехой их отношениям, а ведь расстояние — то еще испытание на прочность. Подруга держалась молодцом и планировала поступить как раз в Чикагскую Академию искусств, чтобы быть ближе к Мэтту, но при этом изучать любимое направление. Эта парочка меня восхищала. Мэтт приезжал на некоторые выходные и праздники, но все равно основная романтика между этими двоими происходила по переписке. Джулс даже несколько раз показывала мне эти откровенные сообщения Мэтта, а я жмурилась и моментально становилась пунцовой. Хоть я так и не испытала того самого ощущения близости, но даже того, что было между мной и Алексом, было достаточно, чтобы у меня тогда закружилась голова. Я была рада за подругу, хоть у кого-то в личной жизни не было драмы. Единственным переживания Джулс сейчас было поступление в Академию, но я, видя ее работы, вообще не сомневалась, что она поступит без проблем и сделает всех на творческом конкурсе.

— Если ты вдруг не поступишь, по каким-то совершенно непонятным причинам, — внушала я ей, когда мы пили какао с зефирками в моей комнате, — то тебя примут здесь с распростертыми объятиями все наши галереи. Заведем тебе отдельный профиль для работы. Будешь продавать картины, тебе ведь не нужно для этого образование! Кто вообще придумал, что творческому человеку нужно образование?

Но Джулс не разделила моего энтузиазма:

— Если я не поступлю в Академию, мне придется идти в юридический — такой уговор с родителями.

— Да, но это по крайней мере там же, в Чикаго, рядом с Мэттом. И ничего не запрещает тебе писать акварели в свободное время! — я замахала в воздухе рукой будто кистью.

— Юрист, пишущий в свободное время акварели? Юрист, у которого в принципе есть свободное время? Где ты такое слышала?

Она горько рассмеялась. Через полгода нас, возможно, разбросает по разным уголкам света, а мы с ней не расставались с детства. И это осознание пугало меня, все вокруг менялось, а я чувствовала, что остановилась и не могу пошевелиться. Мне однозначно пора посвятить время тому, чтобы посмотреть колледжи и программы, надо брать себя в руки. Компромисс, как в семье Джулс, мне не светил. А Алекс, похоже, на ближайшее время точно останется здесь, но готова ли я остаться здесь из-за него? И вообще, попросит ли он меня об этом, когда у нас все так сложно?

Наверное, я так много думала об Алексе, что он, почувствовал это и в середине февраля написал мне.

Алекс:

«Эмма, привет. Хочу поговорить с тобой, приходи сегодня в Рокет Хаус к 19. Назови мое имя на входе.»

У меня была в этот день была тренировка, но я подумала, что наш разговор точно не продлится дольше часа, судя по тому, что было в прошлый раз, так что я все должна успеть. Особого энтузиазма идти на встречу тоже не было.

Эмма:

«Приду.»

Я понятия не имела, что это за место, но подумала, что не должна ударить в грязь лицом. Поэтому выпрямила волосы, сделала макияж поярче (а на фоне того, как я красилась в последнее время — все было «поярче»), закинула в спортивную сумку наряду с тренировочной формой и кроссовками туфли на каблуке и простое черное платье приталенного силуэта — не слишком вычурно и подойдет на любой случай. Я забежала в торговый центр по пути и переоделась в кабинке туалета, чувствуя себя какой-то агентом под прикрытием, который должен шифроваться, чтобы не быть пойманным злодеем в лице мамы. И снова словила себя на мысли, что это не принесет в наши с ней отношения ничего хорошего, но отступать было уже поздно.

Рокет Хаус представлял собой большой особняк в элитном районе Ди-Си. Назвав имя Алекса и зайдя вовнутрь, я открыла рот от изумления: вокруг все было настолько роскошно, что я такое видела только в фильмах, бархатные стулья и кресла, мраморные столы и тканевая обивка стен, картины в стиле рококо, высокие потолки с лепниной. Казалось, я попала в какой-то музей, но нет, здесь жил один из приятелей Алекса. И здесь сегодня была вечеринка. Не роскошный прием, не какая-то выставка. Вечеринка. Одна из таких, на которых я никогда не бывала и даже не могла бы побывать, потому что это из разряда «для избранных». Но сегодня имя Алекса было моим пропуском. Я обошла весь первый этаж в поиске его, а потом поднялась по шикарнейшей мраморной лестнице, крепко вцепившись в перила, чтобы не растянуться на непривычно высоких каблуках. «Вот это будет зрелище, если я упаду!» — думала я, медленно продвигаясь наверх. Девушки в коротких мини слонялись туда-сюда, размеренно потягивая напитки и стреляя глазками, а некоторые парни, явно представляли себя владельцами бизнесов (а может, уже ими и были), потому что вальяжно сидели на диванах и играли в покер на деньги (своих же родителей). Все это выглядело бы круто, если бы я не видела за каждым участником этого представления раненого подростка, которому нужно было внимание и признание. Может, поэтому я никогда не ходила на такие мероприятия?

Мой такой же раненый, как и остальные, Алекс тоже был там, только он сидел за барной стойкой, а в его руке как влитой расположился бокал с виски или чем-то таким, в чем я плохо разбиралась.

Я сглотнула. Хоть я и пыталась выглядеть невозмутимо, но на деле же качалась на эмоциональных качелях: была рада видеть Алекса настолько, насколько и переживала о том, что он мне собирается сказать.

— Привет, — я коснулась его плеча.

— Привет, — он улыбнулся мне. — Спасибо, что пришла.

Я не могла не прийти. И он это тоже знал.

— Будешь что-то?

— Колу.

— Ты снова пьешь? — спросила я его, хотя вопрос-то получился риторическим.

Алекс неопределенно дернул плечами.

— Помогает отвлечься.

“От чего?!» — хотелось мне закричать. Я не узнавала этого человека рядом, а теперь он все больше и больше походил на своего отца с этим бокалом в руке. Я видела то, что так часто рассказывал мне Алекс. И это пугало меня. Чтоб его! Хотелось закричать ему прямо в лицо: “Очнись, Алекс!». Но я сдержалась.

— Мелани тут нет? — попыталась я сохранить ровный тон, разведывая обстановку.

— Нет.

— Хорошо.

Алекс сделал глоток.

— Я хотел извиниться перед тобой. Я повел себя как мудак, начал общаться с Мел, не сказав тебе, ударился в эту работу, не посвятив тебя в свои планы…

— Ты сделал вид, что меня вообще не существует.

Я так устала. В глубине души за эти недели ожидания от него каких-то сообщений или звонков, я приняла вероятность того, что он может не позвонить. Наверное, поэтому я не прыгала от радости, увидев его сообщение сегодня. Я знала, что простым этот разговор не будет. А я уже так устала.

— Ты права, Эмма, — Алекс сделал глоток.

— Алекс, может, не надо?

— Что не надо?

— Пить. Ты же сам говорил, что ты плохо переносишь алкоголь. Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты…

— Помню последствия, — отрезал он. — Но сейчас другая ситуация.

Он сделал еще глоток. Я не знала, сколько он выпил до моего прихода, но динамика меня пугала.

— Здесь есть кто-то из твоих друзей? Сэм, Эйден? — я заозиралась по сторонам, продумывая, кто поможет мне его увезти отсюда, если вдруг понадобится.

— Не, их не позвали, — вяло откликнулся Алекс.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила я, поглядывая на часы.

Но Алекс молчал и не торопился приступать к разговору. Только вертел в руках этот уже родной бокал и вглядывался в янтарную жидкость в нем.

— Знаешь, что я понял? — спустя несколько долгих минут он повернулся ко мне и взял за руку, его пальцы были холодными. — Я думал, что я лучше, чем мой отец. Я всегда думал, что я лучше. Ты заставляла меня в это верить.

Грустная улыбка появилась на лице Алекса, а он посмотрел мне в глаза.

— Но ты так ошибалась. И я ошибался. Сначала я был воодушевлен, я думал, что я все смогу, сверну горы. Во мне бурлила злость и ярость, желание показать, что я чего-то стою. Но вот уже полтора месяца я тону в этих бумагах, рву себя на части. Всё во мне кричит, что я этого не хочу. Но я должен.

— Алекс, пожалуйста, не говори так.

Но он не слышал меня.

— А как? — он сжал мою руку сильнее. — Я не хотел быть таким, как он. Но что мне делать, если выбора нет? Если я уже сейчас чувствую себя таким же ничтожеством, каким он меня считал?

Мне было его так жаль… И я не знала, действительно ли у него не было выбора, поэтому спросила на всякий случай:

— Что отец сказал в завещании?

Может, там была какая-то зацепка, которая могла бы освободить Алекса от этого груза.

— Оглашения еще не было, — он снова сделал глоток. — Я устал ждать. И я не понимаю, почему так тянут, но повлиять на это я не могу. Мы все ждем. Вики, мама и больше всех я. Но им совсем плохо, а я должен стараться, ради нас всех! Ради будущего Вики.

— Ты ничего никому не должен, Алекс, — я сжала его руку в ответ, таким слабым и уязвимым он был в этот момент. — Ты должен жить своей жизнью. А Скала — не твоя жизнь. Ты сам так говорил и не раз.

— Теперь это не важно! Это на мне, и я… не справляюсь. Это пожирает меня изнутри.

Он говорил быстро, срываясь, как будто боялся, что я перебью. И чем дольше я слушала, тем яснее понимала: он загоняет себя до предела, и я не знаю, как его остановить. Время шло, на тренировку я уже значительно опаздывала и начинала нервничать, не понимая, к чему приведет наш разговор. Поэтому предложила:

— Давай подождем завещания? Я думаю, что там будет объяснение. Отец не возложил бы на тебя то, что тебе не по силам. Наверное…

— Зная моего отца, ты сама-то в это веришь? Смотрит сейчас с небес и нахально улыбается, потому что добился своего!

— Может, и так, но, когда мы все узнаем, то ты сможешь отказаться от руководства альпклубом. И заняться тем, чем захочешь. Не будешь нести эту ношу.

Алекс только усмехнулся в ответ. Как будто ему сейчас доставляло удовольствие мучить себя и изводить вместо того, чтобы дождаться оглашения. Обычно завещание оглашают сильно раньше, но что-то пошло не так, похоже. Какое-то время мы сидели в молчании, пока вокруг бурлила жизнь.

— Да я понятия не имею, чем хочу заниматься в этой жизни! — внезапно продолжил Алекс, хотя мне казалось, что этот разговор уже изжил себя. — То, что я считал своими интересами и планами на эту жизнь, пошло прахом. Благодаря тебе.

— Какими интересами и планами, Алекс? — я вцепилась в сумку с явным намерением уйти после этих слов.

— Все стало так сложно, я думал, что нахожу нового себя и обретаю почву под ногами, но я только сильнее завис в невесомости и уже вообще не понимаю, кто я. Эмма, я не понимаю, кто я! Я совсем запутался.

— Тебе нужно время, — я искала его глаза, но тщетно. — Ты только начал разбираться в себе, слушать себя, а тут это…

— К черту время! Мне нужно время, чтобы найти себя, мне нужно время, чтобы полюбить тебя, мне нужно время, чтобы принять смерть отца… Тебе самой не надоело? Сколько еще времени мне нужно, ты знаешь?

У меня не было для него ответов. И я больше не хотела слушать эти извинения, которые перешли в обвинения. Я хотела домой. Но Алекс не внушал никакого доверия своим поведением, под глазами залегали темные круги, руки его тряслись, волосы лежали, как попало, он явно давно не ходил в душ… Оставить его здесь одного я не могла, ведь он грыз себя изнутри. И вполне успешно. Я одной рукой вызвала такси, а другой приобняла Алекса, выдавливая из себя слова, которые вовсе не хотели выходить:

— Да, ты прав, уже, наверное, прошло достаточно времени, и может, я вообще не права... — я пыталась заболтать его, чтобы он просто успокоился, медленно приподняла его на ноги и повела к этой треклятой лестнице.

Если по приходу сюда я считала важнейшей задачей не свалиться с нее, будучи одна и на каблуках, то теперь миссия явно была усложнена, причем в разы. Алекс оказался очень тяжелым, он буквально висел на мне и тянул мое плечо все ниже к полу. Так что я была похожа на ковыляющую по льду лошадь.

— ... Я отвезу тебя домой, все будет хорошо, и мы с тобой поговорим завтра, если….

Тут Алекс запнулся, и мы чуть не полетели с этой лестницы, но он чудом подставил ногу для опоры. Фууууух. Мы оба чертыхнулись.

— ... Если ты захочешь, обсудим все завтра, ты расскажешь, какие мысли у тебя насчет клуба, мы подумаем вместе, что можно сделать… Но тебе нужно сначала хорошенько отдохнуть, похоже, ты не спал нормально уже несколько недель, да?

Алекс уже не слушал, будучи погружен в свои мысли. «Никогда, никогда не надену больше туфли на каблуках и платье!» — проклинала я себя за безрассудство. Надо было же полагать, что наряжаться не имело никакого смысла.

Когда я наконец загрузила Алекс в такси, то поняла, что понятия не имею, где он живет. Немного взбодрив его хлопками по щекам, я добилась ответа и плюхнулась рядом. Машина поехала. Я старалась не думать о произошедшем, потому что вечер еще не закончен. Тренировка пропущена, а за это придется отчитаться перед тренером послезавтра. Ну а пока голова Алекса покоилась на мои коленях, а сам он погрузился в глубокий сон. Может, хоть сейчас он сможет расслабиться и отдохнуть? Я гладила его волосы, зарываясь в них пальцами и смотрела на его безэмоциональное лицо. Впервые за долгое время мы не ругались. Я выдохнула. Шел уже десятый час, а телефон Алекса стал разрываться в кармане джинсов и сопровождал своим бренчанием всю нашу дорогу до его дома. Таксист великодушно помог мне выгрузить Алекса и дотащил его до двери, а я впервые позвонила в этот звонок. Стало смешно от того, что знакомство с мамой Алекса произойдет в таких обстоятельствах. Она открыла дверь и заохала, попутно помогая завести Алекса вовнутрь. Мы разместили его на диване в гостиной. Когда я выпрямилась, моя спина захрустела, а поясницу пронзила такая боль, что я поморщилась.

— Вы в порядке? — участливо спросила мама Алекса и я, кивнув, взглянула на нее.

Алекс был копией мамы. Те же глаза с хитринкой, милая ямочка на щеке, только слева, эти кудрявые волосы с золотинкой, которая переливалась на солнце… Но глаза эти были грустными, а под глазами лежали синие тени от усталости и слез.

— Думаю, сейчас он в порядке, — я кивнула, переводя взгляд на Алекса. — Просто сильно устал и много выпил. Кажется, виски, но я не разбираюсь. Но вообще, в целом, он не в порядке, миссис Вайлдер...

— Он так сильно заработался, я звонила ему весь вечер, но в последнее время он не отвечает на звонки, но я все равно звоню, я же мать, — разоткровенничалась мама Алекса. — У нас непростой период сейчас, но Алексу тяжелее всех.

— Я знаю, мне очень жаль.

— Принесу вам воды, мой сын не пушинка, — она попыталась выдавить улыбку.

И она отошла на кухню, а я быстро огляделась. Сегодня мне посчастливилось побывать в двух роскошных особняках. Правда, назвать это удачей все-таки было нельзя. Дом Алекса отличался от Рокет Хауса. Он был очень светлым, отделан в основном природными текстурами. Большая гостиная с светло-серым диваном по кругу, а в центре был камин, панорамные окна в пол с видом на город с вершины холма, деревянный шкаф во всю стену, сплошь заставленный книгами, абсолютно монолитная кухня молочного цвета и бесконечно длинный белый каменный стол, за которым могло поместиться так много людей, но в последнее время там всегда сидели лишь трое.

Мама Алекса протянула мне стакан, я поблагодарила и искренне добавила:

— Я надеюсь, что Алекс справится. Верю в это. И вы тоже справитесь. Завтра передайте ему, пожалуйста, чтобы позвонил мне.

Не знаю, о чем еще я могла бы говорить с Алексом, ведь сегодня он наговорил так много. Мне просто хотелось знать, что он в порядке. В каком-то порядке...

— Хочу убедиться, что он в порядке.

— Конечно. А кому он должен позвонить?

Я поняла, что не представилась.

— Я — Эмма, Эмма Харди. Алекс поймет.

— Эмма, — задумчиво протянула миссис Вайлдер и пожала мою руку, как будто впервые разглядывая меня. — Рада познакомиться, жаль, что вот так.

Я кивнула:

— Мне пора. До свидания.

Я бросила быстрый взгляд на Алекса, мирно спящего на диване. Впервые за долго время, кажется, он был спокоен. Пусть ему приснится хороший сон, в котором он не должен спасать этот мир, выбирать между собой и долгом. Сон, где моя любовь сможет исцелить все его раны. Пусть такое случится. Хотя бы во сне.