Глава 62. Вайлдер, не Харди

Джеймс

Саундтрек: Dermot Kennedy — What Have I done?

— Пойдем со мной на дни профессий? — с мольбой в голосе попросила Эмма между занятиями.

Кажется, в ней снова просыпалась неуемная жажда жизни, и это меня радовало. И ее энтузиазма с лихвой хватало на нас двоих.

— Ладно, — неохотно отозвался я, ведь для этого была причина.

Не сильно-то мне хотелось идти туда, где восторженно будут рассказывать о моем возможном будущем и примерять на меня разные профессии. А еще мне меньше всего хотелось каждый раз ловить себя на мысли, что каждый из выпускников поступит в колледж в этом году. Нет, я не считал свое решение неправильным, но общество ведь всегда давит, особенно, когда ты поступаешь как-то иначе. Не так, как все. Хотя я всегда старался не составлять часть этой единой серой массы — людей, которые постоянно стараются оправдать чьи-то ожидания, плывут по течению и не принимают собственных взвешенных решений. А мое решение было что ни на есть взвешенным и обдуманным, но это не избавило меня от безрадостных мыслей, которые появлялись в голове с приближением экзаменов.

Мероприятие проходило в актовом зале. Я сначала опешил от такого большого количества людей и ярких рекламных плакатов, которые буквально навязывали тебе лучшее будущее. Здесь были самые популярные и престижные колледжи, которые будут рады видеть в своих студентах выпускников школы Интерлэйк. Я даже сразу приметил глазами Стэнфорд и Гарвард, которые рассматривал для потенциального поступления еще осенью. Они предлагают интересные программы, но так далеко от дома. Хотя все это сейчас не важно…

— Ты же хотел посмотреть бизнес-направления? — подтолкнула меня локтем к стойке Стэнфорда Эмма. — Пойдем. Хотя бы буклет возьмем.

— Я….да я уже ознакомился со всем на сайте, — попытался отмазаться я.

— И что? — заинтересованно спросила Эмма. — Выбрал что-то?

— Даже не знаю, есть пара вариантов, но… я все еще думаю, — коряво ответил я, пытаясь изобразить сомнения в выборе, но я никогда не умел лгать.

— Джеймс, — закатила глаза Эмма и оттащила меня в сторону. — Ты темнишь. Выкладывай. Экзамены на носу, а ты не знаешь, куда поступать, — это странно.

— А ты? — взял на себя инициативу я. — Ты что-то уже решила?

— Я была занята, — уклонилась Эмма. — Пытаюсь сделать это хотя бы сейчас, в отличие от тебя.

— Я тоже был занят.

— Я знаю, да, извини, но… — Эмма вонзилась в меня внимательным взглядом. — Стой…Только не говори мне, что ты не планируешь поступать…

Впервые в жизни я захотел ей соврать. Правда тут ничем не поможет, а только расстроит еще больше Эмму. Но я не люблю и не умею врать, а от прямых вопросов и вовсе сложно уклониться, да и какой смысл, если это вопрос нескольких недель?

— В этом году — нет, — и я спрятал руки в карманы, а взглядом сверлил какой-то очередной рекламный плакат с лозунгом “Самые большие стипендии для лучших выпускников школ здесь”.

Эмма несколько секунд молчала, а потом коснулась меня за рукав толстовки и заключила:

— Ты планируешь работать, чтобы выплатить тот долг. Значит, юридически нет шансов его оспорить?

— Шансы есть, но финансово это тоже очень затратно и нужно привлекать отца. Я больше никогда не хочу его видеть, — ответил я тихо, чтобы никто вокруг не услышал этот разговор.

— Мне жаль, Джеймс, — и вдруг Эмма обняла меня, а я так и стоял с руками в карманах, потому что знал, если достану их и обниму ее в ответ, то не смогу больше отпустить ее.

— Ничего страшного, через три года попробую поступить, — оптимистично проговорил я. — По крайней мере, буду точно понимать, чего хочу.

Эмма отстранилась и удивленно воззрилась на меня.

— Три года? — переспросил она, и я понял, что сболтнул лишнее.

— Да, деньги с потолка не берутся, это примерный подсчет.

— Сколько ты должен заработать?

— Сорок тысяч.

— О боже… — начала причитать Эмма, покусывая губы.

— Слушай, это не важно, — я пытался выглядеть рассудительным. — В рамках всей жизни — это такие мелочи. Давай лучше определимся с твоим блестящим будущим, мисс Харди. Уверен, лучшие колледжи штатов с радостью встретят тебя.

Эмма кивнула и чуть улыбнулась, а дальше я сам повел ее к стендам. Теперь энтузиастом был уже я. Я знал, что ей была интересна общественная и социальная деятельность, хотя ее мама и была против, но я все же пытался убедить ее настаивать на своем. В итоге мы рассмотрели несколько предложений, но по Эмме было сложно сказать, заинтересовало ли ее хоть одно, была ли она вообще готова уехать из города. Сложно принимать такие важные решения, когда в голове у тебя кавардак. А родители ее этим обеспечили, будь здоров.

После того, как я узнал, что у Эммы и Алекса один отец, я был в шоке. Вот, на самом деле, какова вероятность такого стечения обстоятельств? Эта девчонка хотела немного: свободы от контроля мамы и узнать своего отца. Вселенная решила явно сыграть с ней злую шутку, сделав ее родной сестрой любимого парня, пусть и последнего придурка. Я не знаю, как после такого можно оправится. Но самым отвратительным в этой истории было даже не это, а то, что отец Эммы знал, кто она. А значит, намеренно не общался с ней. Мой отец, хоть и был плохим семьянином с плавающими в алкоголе жизненными принципами, но в минуты его просветления я видел, что он меня любил. По-своему, но любил. Эмма же так и не узнала, что такое отцовская любовь. И любовь в принципе. Быть отверженной — плохо. Быть отверженной всеми — тем более. Может, поэтому я тоже сейчас молчал о своих чувствах к ней?

В итоге мы взяли пару буклетов, пообщались с представителями колледжей, я надел дежурную улыбку и заинтересованное лицо. А потом вы вышли из актового зала и обоюдным молчанием закрыли тему с поступлением.

Сегодня у нас были сокращенные занятия, поэтому у нас оставалось пара часов до моей смены в кафе. И я предложил Эмме прогуляться туда вместе.

— Мне нужно кое-что передать Джулс, она подойдет сюда через несколько минут, я догоню тебя.

Но до кафе я дошел в гордом одиночестве, а потом плюхнулся за любимый столик подальше от окна в тени.

— Джеймс, ты сегодня рано, — удивился Брэд. — Как дела?

— Все путем, закончили раньше, пока потусуюсь тут до начала смены.

Для сотрудников кафе, тех, кто работал на полставки, как и я, полагался один бесплатный напиток из меню за смену. Те, кто работали полный день, могли пообедать в кафе бесплатно. Но независимо от этого для всех сотрудников на все блюда из меню распространялась неплохая скидка в сорок процентов. И это периодически меня спасало от гастрита, потому что я часто перебивался ерундой. За эту лояльность я был признателен Брэду, все-таки он оказался неплохим парнем, хотя первое наше впечатление друг о друге едва ли можно было назвать положительным.

Я заказал себе бизнес-ланч и сидел в ожидании Эммы. Смотрел, как за окном распускались первым листья, а дневной свет красиво пробирался в кафе тонкими лучами, словно разрезая воздух. Я осознал, что на душе даже стало чуть легче, несмотря на то, что для меня фактически ничего не изменилось в жизни. Но весна всегда добавляла немного оптимизма во все.

В кафе зашла Джейн. Я приметил ее сразу и знал, что могу позволить несколько секунд разглядывать ее, прежде чем она заметит меня. Джейн была безупречна, как и всегда: локоны на рыжих волосах лежали неизменной волной, зеленый плащ ниже колен, а под ним бордовое платье по фигуре, — видимо, переоделась после школы. Я всегда любил это платье: оно подчеркивало все женские достоинства, у Джейн они точно были. Губы, накрашенные помадой в цвет платья, всегда еле тронутые милой улыбкой. Спустя время я был готов признать, что в наших отношениях было и много хорошего, она была привлекательна и умна, и, если бы она не показала свое истинное лицо в лагере, то, кто знает…Но не теперь..

Я не заметил, как она подошла ко мне.

— Джеймс, — поздоровалась она, а губы расплылись в улыбке, оголяя идеально белые зубы.

Я собрался с мыслями, снова надел маску, потому что ждать от нее чего-то хорошего давно перестал.

— Джейн. Какими судьбами?

— Просто пришла в кафе и увидела тебя, — спокойно ответила она. — Есть время поболтать?

Я посмотрел на вход — пусто.

— Присаживайся, — и я сдержанно пригласил ее сесть.

Она сделала заказ, потом мы какое-то время молчали, потому что я даже не знаю, о чем нам стоит говорить после всего того, что произошло.

— Слушай, я не хочу больше играть в эти игры, — вдруг ласково произнесла Джейн и положила свою руку на мою. — Я скучаю по тебе, Джеймс. Ты ведь тоже скучаешь по мне, признайся?

Я смотрел как загипнотизированный на наши руки, но не убирал свою, не знаю, почему. Может, я все еще был в воспоминаниях об общем прошлом.

— Нам было так хорошо вместе, правда ведь? Я знаю, что у тебя никого нет, ты свободен, и я тоже. Я, честно говоря, все еще надеюсь, что ты одумаешься, — приторно-сладкий голос разливался в моих ушах.

Джейн заправила рыжую выбившуюся прядь за ухо и продолжила:

— Я должна извиниться перед тобой за то, что открыла ваш маленький секрет всем тогда в лагере, что столкнула тебя с Алексом. Теперь-то я вижу, что вы просто друзья с… Эммой. — ей явно тяжело было выдавить из себя имя Эммы. — Я прошу у тебя прощения.

— Ты знаешь, что я не шибко пострадал из-за твоей выходки, а значит, тебе нужно извиняться не передо мной, — отрезал я, все еще не глядя на нее.

Джейн сделала глоток своего напитка, а потом чуть наклонилась к моему лицу.

— Да, и я это сделаю. Но я бы хотела знать, что между нами не все потеряно…

— Я не ответил тебе ни на одно сообщение, которых ты написала так много за этот год, — спокойно озвучил я факт.

— Потому что ты упрямый. Всегда был. Я же просто… сорвалась. Из-за неё. Из-за этой… Эммы, — имя словно застряло у неё в горле. — Я ошиблась, но это же не повод…

— У меня есть девушка, Джейн, — выпалил я, резко одергивая руку.

Пауза.

— Девушка? — переспросила она, прищурившись. — И где она? Где она была всё это время, когда ты был один, когда я писала тебе, когда я… — она запнулась, голос дрогнул, потом снова стал холоднее. — Если она и есть, то явно не очень в тебе заинтересована.

Я молчал. Разглядывал прохожих вдалеке за окно и не знал, что ответить. Потому что она была права, вот ведь черт.

— Ну? Признайся. Это всё — просто игра. Ты держишься за ту, кому ты… ну, не особо нужен. А я здесь. Я тебя знаю.

Ее глаза настойчиво искали мои, но я упрямо смотрел не на нее. Как бы мне закончить этот разговор, как найти в себе силы не нагрубить ей, но сделать так, чтобы она навсегда исчезла из моей жизни?

Вдруг на мое плечо мягко легла рука, а чьи-то нежные губы поцеловали меня в уголок моих губ, я инстинктивно повернул голову, чтобы ответить, потому что уже понимал, кто это. Мое тело понимало все. Оно всегда откликалось быстрее, чем мозг.

— Милый, извини, я опоздала, — мягко пролепетала Эмма и посмотрев на место, где сидела Джейн, демонстративно уселась мне на колени.

О боже, эта девчонка в белой блузке и короткой голубой юбочке сидит на моих коленях и обнимает меня. Никакое бордовое платье и яркая помада не идут ни в какое сравнение с нежным, почти невесомым поцелуем Эммы, и ее пальцами, которые в это время накручивали мои кудрявые волосы, словно заигрывая. А еще веснушки… она перестала их маскировать и стала собой. Я решил подыграть ей и обнял за талию. Когда мне еще представиться такая возможность?

— Привет, солнышко, — отозвался я каким-то глухим незнакомым голосом и прижался лицом к ее плечу.

“Милый”, как и “солнышко” резали мой слух. Это было так непривычно, но почему бы не отдаться воле случая хотя бы ненадолго?

— Ой… А ты всё ещё тут? Извини, но нам правда нужно побыть вдвоем. Думаю, ты уже сказала всё, что могла, — надев дежурную улыбку, сказала Эмма Джейн.

Я только сейчас понял, что так и не взглянул на Джейн. Я был очарован Эммой. И только в последний момент отвел взгляд, когда бывшая девушка стремительно поднялась, запахнула плащ, бросила напоследок что-то не очень вежливое и ушла. Когда она выскочила из кафе, Эмма тут же спрыгнула с меня и села на ее место.

— Надеюсь, это было не слишком драматично, — тихо сказала она. — Просто ты выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю.

Я, все еще находясь в шоке, и невнятно произнес, прокашлявшись:

— Да…Она пришла, чтобы…Хотя фиг с ним, — а потом добавил: — Это было неожиданно, но спасибо за помощь.

— Понравилось? — спросила Эмма, а ресницы ее затрепетали в ожидании ответа.

— Очень…Ты потрясающая. В смысле потрясающе сыграла. У тебя талант.

Вот идиот.

Эмма невинно улыбнулась, а на щеках выступил румянец.

— Не боишься, что тебя снова будут обзывать? — я поморщился при мысли, что Джейн побежала разносить эти сплетни.

— Ничего нового они обо мне уже не скажут, — отмахнулась Эмма, кажется, она действительно не расстроилась.

— Теперь ты сбросила маску хорошей девочки? — я спросил и замер, может, не стоило этого говорить.

— Да. В ней не было никакого смысла, — объяснила Эмма. — Хорошей девочкой тебя зовут только потому что ты устраиваешь общество и окружающих людей, не делаешь ничего того, что они бы осудили, не возникаешь, твои действия понятны и предсказуемы. Как только ты становишься непослушной, делаешь не то, что они хотят, то автоматически становишься плохой. Среднего не дано. А оценка эта всегда субъективна. Но, отвечая на твой вопрос, да, я больше не хочу оправдывать чужие ожидания.

— Смелости в тебе точно прибавилось. Я рад, что ты теперь думаешь о себе и тебе это идет. Большой шаг для Эммы Харди.

Эмма задумалась, а потом горько усмехнулась:

— Эммы Харди больше нет, Джеймс. Теперь Я — Вайлдер. И это дает некоторые преимущества, несмотря на все это, — она сделала глоток из стакана Джейн. — А что это за бурда? Закажу нам два чая с сахаром, да?

Я искренне рассмеялся и кивнул, потому что в в том стакане был латте с соленой карамелью, как всегда любила Эмма Харди. Кажется, она научилась чему-то не только у Вайлдеров.