Глава 100. Вера

В голове звучала мелодия Микаэла Таривердиева "Снег над Ленинградом". Вера смотрела на город и всем сердцем чувствовала — этот новый год станет особенным в её жизни. А в уже прошедшем она не поменяла бы ничего. Ни одного дня. Потому что, не случись с ними обоими столько разных событий, они с Пашей не научились бы главному — верить друг другу и друг в друга.

Кирсанов не задал ей ни единого вопроса про бывшего. Даже бровью не повёл. У него самого, что вполне естественно, тоже была какая-то прошлая личная жизнь. Но сейчас это не имело уже ровно никакого значения.

Теперь, когда логическая цепочка из событий окончательно сложилась, Вера была уверена, Обухов больше им ничего не сделает.

Любопытство, конечно, грызло. Ох, с каким бы кайфом она бы посмотрела на задержание этого напыщенного идиота! Как говаривал в таких ситуациях дядя Ян, был гросе пурыц, а стал еле-еле поц. Самое неприятное, что возможно придется с ним встречаться в рамках следственных действий. От одной мысли неприятно знобило.

Новогодние праздники у них с Павлом оказались короткими, но более чем насыщенными. Раз не сложилось с Варшавой, решили ехать в Москву. Отбиться от мамы, очень настойчиво звавшей их обоих, не вышло. Да Вера, если уж честно, не слишком пыталась.

Когда за окном проплыли сначала кварталы Зеленограда, а потом и Останкинская башня, Вера затрепетала. Родной город, одетый в белую пушистую снежную шубу, сверкающую на зимнем солнце, очень долго ждал её. Шутка ли — четыре месяца она не была дома.

Вере было интересно, какие эмоции испытывает Павел, выходя на Комсомольскую площадь. Лицо у Кирсанова было серьёзное. Он легко нёс Верин маленький чемодан. И только на ярком солнце сощурился совсем по-мальчишески.

На стоянке на площади обнаружился папин внедорожник. Не такой громадный, как у майора, но всё равно внушительный. Вера сжала ладонь Павла.

С переднего пассажирского сидения выпорхнула мама. Вера выдохнула. Значит, встреча пройдёт "в тёплой и дружественной обстановке". Варвара Егорова это умеет.

Из водительской двери появился отец. Они не виделись несколько месяцев, но Вере показалось, что папа постарел. Возраст? Да, вроде не такой уж и возраст. Ярослав Егоров широко улыбнулся, одной рукой сгреб дочь в объятия, другую протянул Кирсанову.

— Доктор?

— Так точно. Врач.

— Добро пожаловать в столицу. Ты у нас как? Петербуржец?

— Скорее варшавянин. Мама москвичка, папина семья почти вся здесь, а родовое гнездо в Питере.

— Понял. Принял. К нам, я надеюсь?

Верочка замерла. Это был неловкий момент. Объяснять родителям степень близости их с Пашей отношений прямо на вокзальной площади не хотелось.

— Спасибо за приглашение. Буду рад познакомится с Вериной семьёй, — подозрительно уверенно ответил Кирсанов и помог сначала Вериной маме, а потом и Вере сесть в машину.

Дома уже маялся на пороге Макс, которому, видимо, было велено дождаться гостей, а только потом убегать по своим делам. Увидев Кирсанова, застыл. Руку Павлу жал старательно, стараясь не показаться слабаком. Но мериться силами всё же не рискнул. Папа, заметив это, едва заметно улыбнулся.

Сам Кирсанов вёл себя так, будто ничего особенного не происходит. С Максом общался приветливо. С мамой — галантно. С отцом — уверенно. Верину руку не отпускал во время застолья. И Верочка уже почти совсем расслабилась.

Тепло и привычный уклад их дома действовали умиротворяюще. И почти убаюкали.

— Поговорим в кабинете? — сделал широкий приглашающий жест отец.

Кирсанов коротко кивнул. Поцеловал тыльную сторону Вериной ладони.

— Мы не долго.

И ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Вера осталась сидеть за столом с пылающими щеками.

Мама молча присела рядом и крепко обняла.