Глава 26. Вера

Вливаться в коллектив в новом университете было не просто сложно, а очень сложно. Но об этом Вера ни словом не обмолвилась ни родителям, ни Павлу.

В питерской магистратуре, как и в московской, мальчиков было больше, чем девочек. Внутренняя конкуренция не меньше, чем в Москве. Вот только у Егоровой не было никакого наработанного авторитета.

Принять учиться, её конечно приняли. А вот коллектив — это, как говорят, "в дороге кормить никто не обещал". Вера много думала над этим. Располагать к себе людей, заставлять их открыться и рассказать то, в чём они иногда даже самим себе боятся признаться — часть работы юриста.

Но что делать, если все пятнадцать магистров в курсе этого факта. Все пятнадцать в гендерной раскладке девять к шести. Очень близко к "поровну". Но нечетные числа тем и коварны, что никакого "поровну" не выйдет никогда.

Родители Верочки были высококлассными экономистами. Юристы же — семейная пара друзей родителей дядя Костя и тётя Надя Акимовы — всегда вдохновляли Верочку Егорову. Особенно тётя Надя, конечно. Адвокат. В хрупкой женщине небольшого роста сложно было заподозрить реальную угрозу. Но Надежда Сергеевна была "бульдогом". Если бралась за дело, не отступала до конца.

— Думать, как ты выиграешь и принимать решения на пять шагов вперёд нужно до того, как ты согласишься взять дело, — всегда говорила она Вере, — Чувствуй своё тело, а не мозги. Оно не врет. Не гонись за количеством. Не берись за всё подряд. Твоё от тебя не убежит.

Вере очень хотелось быть такой, как тётя Надя — уверенной, собранной, грамотной и спокойной. И пока Егорова училась в Москве, казалось, что у неё отлично получается. В Петербурге она была "никто, и звать ее никак". Одна из понаехавших. Хоть и из Москвы. Но это, кажется, только усугубляло ситуацию.

Шесть магистров-девушек делились ещё поровну. Трое — петербурженки. Из тех, у кого "пращур был сподвижником самого Петра Первого". Ни больше ни меньше. Про уровень знаний Вера ничего пока сказать не могла. Просто не было случая удостовериться.

Ещё трое, включая саму Веру, приехали в город на Неве. Гренадерского роста с тугой косой до пояса Наташа Тимохина из Вологды. А фигуристая брюнетка с длинными накладными ресницами Лина Хромченко "с Ростова". Обе обитали в общежитии. Веру в свою компанию эти двое приняли, когда услышали, что Егорова живёт в посёлке в Подмосковье. Вроде как, не совсем москвичка. А то эти столичные штучки все с понтами. Верочка же на всякий случай не стала уточнять, что у неё за посёлок такой.

Ей потребовалось немного времени, чтобы дедуктивным методом прояснить для себя из какого именно Ростова была Лина. Факты собрались быстро. Южный выговор и характерные словечки — всё было в пользу Ростова на Дону.

Лина, по паспорту Каролина Денисовна, никогда не лезла за словом в карман. И чем-то напоминала Верочке бабу Маню.

— Жалко, Верунь, что ты не с нами в общаге. У нас весело. Мне тоже надо квартиру снять. Хочу дочку от родителей забрать. Но не в этот же терем-теремок. Чтобы она в школу уже тут пошла.

Егорова аж поперхнулась от неожиданности.

— А сколько твой дочке?

— Пять уже! Я на юридический пошла, чтобы вот таких козлов, как её папаша, сажать. И чтоб никто их не мог вытащить, — буквально на несколько секунд выражение лица Лины стало мрачным.

Вера не стала пока расспрашивать. Захочет — расскажет.

Они с Линой и Наташей после занятий шли "к дьяволу". Егорова не сразу поняла, откуда такое выражение. Но адрес общежития "6-я линия, дом 66" не оставил сомнений.

— Девочки, дыньки берем! Спелые! — зазывал их южный продавец из овощной лавочки.

— У нас свои! — сходу выдала Лина, даже не повернув головы.

Наташа с Верочкой ускорили шаг.