Глава 44. Вера
Последнее, что сейчас хотелось Вере — это появляться в университете. Видеть лица тех, кто мог её отравить, а потом грязно подставил Кирсанова, не хотелось. У неё, что было странно, не возникало желания плюнуть им в рожи. Хотелось, чтобы эти люди просто исчезли. Перестали бы портить своим существованием этот прекрасный мир.
Стоило огромного труда признаться себе, что она боится. Опыт посещения отделения полиции больно ударил по самолюбию. Синдром самозванца расцвел пышным цветом. Она ни разу не юрист. А так — девочка, которая годится, чтобы бумажки в конторе перетаскивать справа налево, а потом слева направо.
Вот Линка — да. Вот это профи! Кстати, хорошо было бы узнать подробности, как ей вообще удалось почти моментально добыть Пашины документы и телефон. Ну и с бомжом тоже история интересная. Вот так и поддерживается в людях вера в добро и какую-никакую справедливость.
А ведь существует в природе очень простой способ устроить армагеддон в отдельно взятом университете. Такой, что костей не соберут. И икать будут потом до морковкина заговенья. Один звонок. И через пять часов максимум здесь будет московский десант.
Конечно, ей не откажут. Но как же её взрослость и самостоятельность? Как же способность принимать решения? Ну и хоть какая-то профпригодность.
После практически бессонной ночи ноги в сторону университета не шли. Егорова сделала над собой титанические усилия. Оделась, собралась и выдвинулась, пока Павел занимался состоянием собственной головы.
Вера про себя наметила план. Она пойдёт и внимательно посмотрит и отфотографирует все локации. Расспросит охрану. Может быть, получится неофициально посмотреть записи с камер. Тогда вместе с медицинским заключением это повод подать встречный иск. Хотя, если Хромченко изъяла не зарегистрированный нигде пасквиль Оганкиной, заявление от имени Кирсанова уже не будет встречным. И большой вопрос, будет ли он заморачиваться. Или ему тоже захочется забыть всё как страшный сон.
Статистики, сколько процентов жертв преступлений не подают заявления в полицию, не существует. Вера этим интересовалась ещё в Москве и даже работу писала по психологии на эту тему.
Многие боятся мести. Кстати, часто небезосновательно. Боится ли Кирсанов? Это вряд ли. Тем более, что он сам пошёл разбираться с её ситуацией.
Часто люди не доверяют полиции. И это имеет под собой основу. Взять хотя бы вчерашних деятелей, нарушивших вагон инструкций. Вера отметила про себя, что вместе с Линой стоит прописать по пунктам каждое, пусть даже самое крохотное, нарушение относительно Кирсанова и того бомжеватого дядечки с амнезией.
Ещё одна известная причина, по которой не подаётся заявление — стыд. Людям неловко, что они попали в неприятности. Но Паша, кажется, не из стеснительных. В нем, как во многих врачах, немало здорового цинизма.
А вот что реально может его остановить — это слабость доказательной базы. Жертвы преступлений часто отказываются от борьбы, потому что "всё равно ничего не докажут".
И это проблема. Но, черт побери, она сможет. В этот раз — точно! Будут им доказательства. Нельзя допустить, чтобы Оганкиной и кто там ещё с ней в компании всё это придумал, сошло с рук, что замечательный врач сидел в клетке вместе с бомжом!
В этих мыслях Вера не заметила, как добралась до университета. В холле уже топталась Хромченко.
— Где доктор? — первое, что спросила. Будто Кирсанов должен был непременно прийти вместе с Верой.
— Уехал за справкой, — Егорова внимательно смотрела на потолок.
— Камеры? — кивнула Линка, — На держи. Я тут зря времени не теряла. И попроси своего доктора сразу нам фотографию заключения прислать. Там может быть много интересного.
Вера не сразу поняла, что именно вложила ей в ладонь Лина. И только потом дошло. Хромченко уже добыла записи с камер! Вот это скорость!
— Степень тяжести вреда здоровью надо понять? — среагировала. Ну хоть это понятно без подсказок.