Глава 61. Павел

Кирсанов пытался вспомнить, когда последний раз он так серьёзно волновался перед звонком отцу. Давно. Может быть, когда увидел своё имя в списке зачисленных в аспирантуру.

Трубку сняла мама.

— Павлик, сыночек, как ты? Папа пошёл встречать Анюту. Она привезла детей к нам, — в голосе Алёны Кирсановой ясно слышались забота и беспокойство.

Павел обычно про себя немного раздражался. Он же давно не маленький мальчик. Но сейчас его окатило невероятным теплом маминого голоса.

Легко было представить их дом в пригороде Варшавы, куда они переехали, как раз когда он родился. Зелёная лужайка. Качели и батут. Подъездная дорожка и такие яркие именно осенью кустарники вместо принятого в России забора.

— Мамуля, всё хорошо. Попроси папу мне набрать сразу, как сможет.

— Срочно и важно?

— Срочно и важно, — подтвердил Павел.

— Новости хорошие? Как у тебя с диссертацией? Ты хорошо кушаешь? Или опять только сосиски и макароны? — мама конечно хотела знать всё и сразу.

— Новости хорошие. Кушаю хорошо, — и Павел подмигнул Верочке. Конечно, если бы ни она, питался бы именно так — сосиски и макароны.

— Поняла. Папа уже поднимается. Сейчас дам ему трубку. Но обещай, что позвонишь и расскажешь, как ты живёшь. И как там та девочка. Да?

Павел снова глянул на Веру. Расслышала она, что там ему мама в трубку говорила?

— Виталик, это Павлик. У него что-то хорошее, — ясно услышал Павел мамин комментарий к его звонку.

— Да, сын! Доброе утро!

— Пап, громкую связь включаю. Тут Вера. И включи, пожалуйста, камеру.

— Доброе утро, Вера, — на экране появился Виталий Сергеевич Кирсанов.

— Пап, даже не знаю, как объяснить.

— А ты начни. Ты ж хирург. Знаешь анекдот: "Сын спрашивает у отца, как правильно пишется слово" хирург"…"

— Если хороший, то через "и", — выдал профессор и широко улыбнулся.

Кирсанов-старший аж закашлялся. И замолчал.

— Пап, посмотри, пожалуйста. Кто это?

Павел увидел, как закрывая ладонью рот, плачет Верочка. А с лица профессора сошла улыбка. Он абсолютно серьёзно смотрел на экран.

Узнал он отца? Или нет? И что делать, если сейчас случится тот самый катастрофический один процент?

Пауза, казалось, длилась вечно. Тишину нарушали только всхлипывания Верочки, которые она старательно прятала.

— К-хм, — наконец отмер Виталий Кирсанов, — Как Вы говорили? Медицина по точности…

— Следующая после богословия, мой юный коллега, — выдал профессор и очень старался незаметно смахнуть слезу ладонью.

Павел напрягся. Он слышал эту самую фразу буквально недавно. Где? Или это у него амнезия? Кто ж так говорил?

Точно! Воронков! Он цитировал их преподавателя. Кого? Вылетело же напрочь!

Всё это пронеслось в голове у Павла в долю секунды.

— Михал Юрич? Как так? Мы… Мы же некролог… Мы же… Мы за помин души… Мы же плакали. Алёна! Алёна!

— Виталик? Что? Кто? Господи…. Павлик! Что у вас происходит?

— Вы помните это имя? — шептала Верочка, сев перед профессором и подавая ему стакан с водой.

Павел буквально почувствовал, что в комнате родителей пахло валокордином.