Глава 71. Павел

В клинику Павел заходил, как в ледяную воду нырял. Ситуация конечно же разлетелась по всем отделениям. Летальный исход в отделении травматологии — не удивительная история. Но не при такой же операции!

Пока понимался на этаж, поймал несколько сочувствующих взглядов коллег. Что ж, у каждого врача есть собственное кладбище. У Кирсанова оно тоже было. Первого пациента, которого он не смог спасти, Павел будет помнить до конца своих дней. Хотя после тяжёлого ДТП с мотоциклом, улетевшим под фуру, у того молодого парня шансов почти не было. Но Кирсанов провел в операционной пять часов и боролся до последнего.

Теперь же это была какая-то глупость. Если так вообще можно говорить о смерти.

— Есть новости? — спросил у старшей сестры. Было и без уточнения понятно, о чем он. О результатах вскрытия, конечно.

— На столе у Вас. В ординаторской. Я "мордой вниз" положила. Чтоб кому не надо нос не совал.

— Спасибо.

Документ нашёлся без труда. Павел пробежал его сначала по диагонали, чтобы выхватить суть.

"Тромбоэмболия легочной артерии". Тот самый тромб, за который анестезиолог давал зуб.

Что и требовалось доказать.

— Павел Витальевич, главврач просил Вас зайти, как только появитесь, — возникла на пороге дежурная сестра, — Он сегодня ни свет ни заря прискакал. Говорят, злой как чёрт, — сообщила доверительно.

Кабинет главврача давил своим великолепием, не сочетающимся с тяжелой атмосферой. Дипломы, рамочки с сертификатами. Дорогая мебель.

Кирсанов стоял, скрестив руки на груди, напротив стола. По гладкой поверхности тёмного дерева нервно барабанил пальцами главврач.

— Павел, я должен быть откровенным, — начал главврач, старательно избегая взгляда Кирсанова. — Пациентка из правительства, она занятой человек…

Тут Павел с трудом сдержался, чтобы не вставить: "была". Она была занятым человеком. Теперь всё это не имеет к ней никакого отношения.

— … но ей очень надо было быть красивой — через два месяца встреча с президентом в Кремле. Я ей обещал чудо, понадеявшись на Ваши, Павел Витальевич, золотые руки. Ситуация вышла из-под контроля. Эта… эта трагедия… Она может похоронить нас всех, — выдал главврач.

Павел подумал, что тот, очевидно, готовился. Уж очень гладко и ровным голосом у него получалось.

— Именно, — перебил Кирсанов. — Особенно тех, кто настоял на операции, пренебрегая элементарными предосторожностями. Вы сами отменили предоперационное обследование!

— Павел, прошу, не перебивайте! — Главврач повысил голос. — У меня есть отличное решение. Вы — иностранец. Вернетесь в свою Варшаву, и всё забудется. Мы обеспечим Вам… компенсацию, — тут главврач впервые с начала разговора поднял глаза.

Что там? Страх? Или угроза? Павел не успел прочитать.

— Компенсацию за что? За то, что я должен взять на себя вину за вашу халатность? За то, что я должен пожертвовать своей репутацией, своей карьерой? Вы же понимаете, что это уголовное преступление? Не можете не понимать.

— Никто не узнает! — главврач почти кричал, но с силой подавился свой порыв и перешёл на громкий срывающийся шёпот. — Мы все уладим. Подумайте о своих коллегах! О анестезиологе, например.

— Об анестезиологе я думаю в первую очередь! И именно поэтому я отказываюсь участвовать в этой грязной игре. Вы не провели необходимые исследования! Где УЗИ сосудов нижних конечностей? Где развернутый анализ крови? Биохимия? Вы настояли на операции, заявив, что у пациентки нет времени!

— Ну оперируете же Вы по cito (срочные)! После аварий. И нормально же! Я объяснил, у пациентки очень напряженный график, времени на это не было!

— И что теперь? Моя вина? Я свою работу сделал без ошибок. Нет! Покрывать Вас я не буду.

— Павел! — Главврач вскочил с кресла. — Вы пожалеете об этом! Я закрою Вам доступ к операциям, к научной работе! Вы не сможете здесь больше работать!

— Посмотрим, — процедил Кирсанов, чувствуя, как закипает кровь. Он развернулся и вышел, буквально заставив себя не шарахнуть дверью, оставив главврача одного в зловещей тишине кабинета.