Глава 70. Вера

Всю ночь они старательно делали вид, что спят. Вера крепко обнимала Пашу, будто удерживала. Слышала, как колотится его сердце. Совсем не как у спящего человека.

Утром оба были разбитые и потерянные.

— Я в клинику поеду. Результаты вскрытия должны прийти.

— И что потом?

— Потом будет КИЛИ. Но это не прямо сейчас.

— Кто? — Вере уже было не по себе.

— Это не "кто". Это "что". Комиссия по исследованию летальных исходов.

— А потом?

— Это уж как там вывернут. Формально пациентка не моя. Не я лечащий. Но будут смотреть документы в первую очередь, — Кирсанов сжал переносицу.

Вера пыталась соображать. Эх, Линка бы сейчас что-то дельное обязательно бы предложила.

— Паш, — Вера положила руку Павлу на плечо. Он наклонился и тут же поцеловал тыльную сторону ладони, — Может быть, тебе улететь в Варшаву? Пока не уляжется.

Вера думала об этом почти всю ночь, очень стараясь не плакать. Из Варшавы никто его не достанет. И даже если Паша виноват, то ничего ему не сделают. Правда, верить в то, что Кирсанов и правда так ошибся, что пациентка умерла, не было никаких сил.

Нет. Не может такого быть. Она же своими ушами слышала вот прямо на этой кухне, как Кирсанов с Одоевским обсуждали операцию. И даже называли её манипуляцией. Потому что малоинвазивно. И теперь Вера даже без специального образования понимала, о чем речь.

Вот прямо сейчас Паша поедет и узнает, что он не виноват. Тогда можно будет выдохнуть. Но совершенно очевидно, что продолжить работу ему могут и не дать.

Кирсанов в ответ на её предложение тяжело молчал некоторое время.

— Мне вчера это же главврач предлагал. Но я не могу. Почему я должен бежать?

— Не должен… Но ты и не бежишь.

На душе у Веры было муторно. Это даже не кошки скребли. Это лобзиком работали. С мелкими зубчиками.

Кирсанов уехал. Линкин телефон не отвечал. Уже сутки. Это из ряда вон.

Веру начало потряхивать. Она полезла смотреть нормативную документацию. КИЛИ. Что-то от киллера. Или это ей просто в контексте видятся совпадения и созвучия. Комиссия должна быть создана не позднее, чем через тридцать дней после летального исхода. Рассматривает действия врачей, изучает документацию… Да, всё, как Паша сказал.

Вопрос в том, может ли это как-то грозить Кирсанову. Как она может оценить риски самостоятельно? Правильно — никак. Даже прочитай она сейчас это положение вдоль и поперёк. Она не врач. Но, чёрт побери, юрист. Должна разобраться.

Как же Линки не хватало! Хотя бы проговорить всё. Две головы по-любому лучше. Где ж её носит-то?

Дилемма была такая: рассказать Кирсанову про Линку и искать её вдвоём, или впихнуть его в Варшаву правдами и неправдами. Под любым предлогом. А самой…

Вера поняла, что чай в чашке давно остыл. А она рисует на листочке, взятом специально для раздумий и создания плана, какой-то сложный орнамент вместо пунктов действий. Она не вывозит. Снова. И надо просить о помощи.

Телефон в ладони аж нагрелся. Звонить? Признать поражение? Или всё же просить не стыдно?

Мама когда-то рассказывала, как в страшный момент жизни её очень поддержал дядя Ян. И тогда расспрашивал подробности, чтобы знать, кого просить о помощи. Это он-то! И просить!

— Тётя Надя, это Вера, — набрала она номер Надежды Сергеевны Акимовой, — Мне нужна помощь.