Глава 69. Павел

Никакой третьей запланированной операции Кирсанов конечно же не провёл.

Самым неприятным было, как ни странно, не то, что пациентка умерла прямо на столе, а то, как реагировало руководство.

Вызвали лечащего врача. Как выразилась бы Вера, "рексом". Совсем молоденькая доктор рухнула в обморок, услышав печальную новость. Пришлось откачивать ещё и её. Странно для хирурга.

Главврач суетился больше обычного и отводил глаза. Понятное дело — его же протеже. Сам он не вести эту пациентку, ни оперировать не мог. А вот пропихнуть мог. И в карте, возможно, были какие-то недочёты. Их-то и кинулись исправлять, пока полиция не явилась.

— Виталич, тромб это. Зуб даю, — тихо сказал анестезиолог, с силой вмяв в железную банку, которая была приспособление под пепельницу уже третий подряд окурок. — Она так и у стоматолога бы ушла. У нас точно всё штатно. Будут копать — не к чему придраться. Зуб даю.

— Ты зубами-то не разбрасывайся. Пригодятся же, — у Павла пылало лицо.

В том, что свою часть работы он сделал идеально, как ни странно, сомнений не было. В анестезиологе тоже не сомневался. Мысль о тромбе тоже первой пришла в голову. Но тут теперь только ждать заключение самого точного доктора. Патологоанатома. А это не прям сейчас. И даже, скорее всего, не сегодня. Хотя случай и срочный.

Потом приехали полицейские. Вдвоём. Не в форме, а в почти одинаковых заношенных свитерах невнятной расцветки. Один высокий и худой. С длинным носом, сероватым лицом. Второй — коренастый, румяный и косолапый. В замызганных ботинках со стоптанными каблуками.

Павел навскидку определил у первого железодефицитную анемию и сколиоз первой-второй степени. А у второго — артериальную гипертензию, проблемы с щитовидной железной и наличие "косточки" на стопе. Его клиенты.

Разговаривали сначала с главврачом. Потом с бледной трясущейся лечащей. Следом пригласили Кирсанова.

Разговаривали сначала с наездом. Едва ли не на "ты". Потом разыграли классическую схему "добрый полицейский — злой полицейский". И только поняв, что Кирсанов не дрогнет, стали задавать вменяемые вопросы.

— В чём суть операции?

— В том, чтобы сложить пазл заново, — Павлу стоило большого труда говорить ровно, — Похожие вещи делают челюстно-лицевые хирурги, — И он буквально на пальцах показал, как по-новому соединяются кости.

— То есть, ни крови, ничего такого?

— Кровь есть, конечно. Это же стопа. Если на осколок наступить где-то, крови будет порядочно.

Можно было только догадываться, в каком темпе патологоанатомы готовили заключение. Но к вечеру его не было на столе у бледного главврача. Тот пил коньяк и матерился.

Кирсанова и остальных отпустили домой, вежливо попросив, "пока из города никуда не уезжать", правда кроме протокола, ничего больше подписывать не дали.

— Павел Витальевич, Вы бы, может быть, проведали бы родителей, пока всё не уляжется, — главврач, естественно, был в курсе богатой родословной доктора Кирсанова.

— Полиция просила не уезжать, — выдохнул Павел, — Пока нет результатов вскрытия.

И куда он сейчас поедет от Веры?

Павел поехал домой на такси. Самым сложным было войти в арку, пересечь двор и подняться в квартиру.

Как сказать Вере о своём провале? Что она сейчас о нем подумает? Что он убийца? Или просто бездарность?