Глава 96. Вера

После визита в клинику не осталось сил. В голове была дыра размером с галактику. Пока они с Пашей сидели в кафе, пока ели пирожные, пока разговаривали с майором, Вера ещё держалась. Но стоило сесть в такси, начало мелко потряхивать.

Удивительно, как тонко чувствовал её Кирсанов. Дрожащие пальцы тут же утонули в его больших горячих ладонях.

— Ты не мерзнешь без перчаток?

— Нет. Я горячий всегда. Держись, мы скоро. Сейчас дома будем.

Вера пристально смотрела на профиль Павла. Надо же! Дома… Они будут дома… Слово такое простое, но сколько в этом смысла для неё лично!

Уже в квартире Вера обессиленно рухнула на стул в коридоре. Голова гудела. Было полное ощущение, что она руками толкала гигантский проходческий щит. Горячие слезы потекли вдруг сами, стоило Павлу присесть перед ней на корточки и начать осторожно раздувать.

Последней внятной мыслью было, что высокие каблуки всё же удивительная вещь. Когда женщина их надевает, то очень сильно преображается. Появляется в женщине на шпильках что-то роковое, почти магическое. Но стоит снять обувь на каблуках, как релакс накрывает с головой. И так чудесно, оказывается, просто чувствовать стопой пол.

Мысль эта не относилась ни к одной обсуждаемой сегодня теме. И вообще, была абсолютно дурацкой. Никаких выводов. Одни ощущения.

Кирсанов профессиональным движением помассировал Верины стопы. Осторожно, нежно, но уверенно. Нажимая на какие-то специальные точки сильными длинными пальцами.

— М-м-м-м-м, доктор, да Вы волшебник!

Откуда взялись на щеках два горячих солёных ручья, Вера не успела понять. Просто слёзы полились сами собой.

— Тш-ш-ш, всё-всё — всё. Ты всех победила! — мгновенно сгреб Верочку к себе на колени Кирсанов, — Стресс уходит. Потихоньку. Отпустит. Ты умница. Я тобой горжусь, Ведьма моя любимая, — шептал, зарываясь носом в душистые рыжие волосы, — Давай-ка вот так сделаем, — вынул по одной все шпильки из тугой прически, помассировал затылок.

Вера откинула голову на его ладонь.

— Боже мой… Как хорошо! Пашка…., — она тряхнула кудрями, — Ты бы видел его физиономию! — она изобразила выражение лица главврача.

Кирсанов расхохотался. Уж очень похоже получилось.

— Всё хорошо будет, — верил её Павел.

Вера показала ему язык.

— Откуда ты знаешь, как будет? А вдруг этот Змей Горыныч действительно окажется крутым перцем. Вдруг у него связи такие, что я только хуже сделала? — паника потихоньку всё же подкрадывалась.

— Всё может быть. Но мне кажется, что самый простой путь, как правило, самый верный. И мы с тобой точно сделали всё, что могли. Ну а если меня уволят, поедешь со мной в Варшаву?

— К-куда? — Вера будто впервые слышала название польской столицы.

— В Варшаву. В Москву. В Читу.

— П-почему в Читу? — это Веру впечатлило больше, чем Москва и Варшава.

— Мой прадед одно время работал в Чите. И с тех пор у нас такая присказка. "Москва — не Чита, ночь в поезде" и "Варшава — не Чита, ночь в поезде", — Кирсанов улыбался.

А Верочка поняла, что поедет за ним даже в эту самую Читу.

— У меня папа там служил.

— Где? — теперь не понял Павел.

— Под Читой. На заставе. Они все там служили. Папа, Мойша и Слон. Ну, дядя Ян и дядя Костя.

У Верочки в сумочке трезвонил телефон.

— Думаешь, снова майор? — они всё ещё сидели в коридоре и Кирсанов так и держал её на коленях.

— Нет. Линка, — глянула на экран Вера, — Да, Лин. Мы нормально.

В трубке Лина Хромченко выдала невероятный шестиступенчатый набор идиоматических выражений. Все, что удивительно, цензурные.