Глава 97. Павел

Кирсанов мог предположить всё, что угодно, но почему-то не это.

Глядя на то, как широко улыбается Верочка, слушая радостные вопли своей подруги, первой мыслью было, что Хромченко раскопала ещё какие-то новые подробности дела профессора. Или наркоманы признались во всех грехах и сдали своих руководителей.

Но причина оказалась далекой от криминала. Миша Красавец сделал Лине Хромченко предложение. И не работу в главке предложил. А стать его женой. Стремительно.

Павел даже чуть-чуть позавидовал. Вот же, не стали люди ждать удобного момента. Может быть, его и не существует, этого самого лучшего времени, чтобы быть вместе. Вот так — сразу и навсегда.

Лина и Миша действительно были отличной парой. Оба яркие и харизматичные.

— Ой, Пашка, Линка смеётся, что теперь она будет не Ангелина Хромченко, а Ангелина Красавишна, — хохотала Верочка.

А он прикинул, как будет звучать "Вера Кирсанова". Отлично будет. Просто прекрасно.

От совсем радужных мыслей пришлось переходить к прозе жизни. А именно — к пока дистанционному общению профессора Одоевского со следственными органами. Очень не хотелось стресса для старика. Но справедливость тоже важна. И как возможно одно без другого?

Вечный компромисс между пользой и вредом для пациента одного и того же средства. Как сказал Парацельс, всё есть яд и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством. Осталось определить эту дозу и сохранить баланс.

Павел был даже рад, что приходится заниматься чем-то ещё, кроме миллионного прочтения вдоль и поперёк истории болезни погибшей пациентки. Он уже знал наизусть все указанные там цифры. До КИЛИ надо было дожить. И очень желательно — пережить. Не зря ж, в самом деле, Вера воевала.

Хвала технологиям, с Варшавой связались по видеосвязи. Но не с самим профессором, а с родителями. Красавец представился старшим Кирсановым по всей форме. Просьба была одна — аккуратно озвучить Михалу Юрьевичу адрес квартиры. И записать реакцию.

Об официальных показаниях, учитывая диагноз и в целом нестабильное состояние уже очень пожилого человека, речь пока не шла.

Собственно, у следствия не было сомнений, что квартира по этому адресу принадлежала Одоевскому. Но вот при каких обстоятельствах ею завладели чужие люди, а главное — кто, как и почему "помог" профессору потерять память и оказаться на улице, это нужно было установить.

— Чую я, по макушке вам со стариком дали уж очень похоже. И Линке тоже досталось. Это уже почерк, а не цепь случайностей. Чуть что не так — эти по затылку бьют. С разной силой, — Красавец сидел у них на кухне, пил уже пятую чашку чая.

Они с Кирсановым мозговали над связями, неожиданно нарисовавшимися между такими разными на первый взгляд событиями.

— Ради дозы люди способны и не на такое. Абстинентный синдром — страшная штука. На сломанную веществами психику может повлиять всё, что угодно. От погоды до резких звуков.

Кирсанов знал, о чем говорил. Последствия употребления наркотиков от якобы безобидной травки до тяжёлых форм он наблюдал не единожды. Иногда людей откачивали. Иногда — нет. Совсем редко они возвращались к нормальной жизни. Но чаще — шли на что угодно, только бы добыть дозу и догнаться.

Этот грязный бизнес перемолол жизни тысячи молодых людей. Молодых, потому что до старости или даже до зрелости они, понятное дело, не оживают. В основном употребляющих мужчин. И женщин тоже. Только те искалечили свои судьбы ещё и пособничеством. Рикошетом обязательно заденет семьи. Исключений нет.

— Мы пока трясем студентов. На юрфаке все не простые, а "золотые". Ну так и мы не граждане Непала. Так же, Док? — майор поймал непонимающий взгляд Верочки.

— Миш, а Непал тут причём? — спросила эта святая наивность.

Прыснула от хохота Лина.

— Вер, ну ты даёшь! Граждане Непала. Кто? Непальцы. Сделаны кем? Непальцем и непалкой!