Эпилог или Все, что мне надо
— Зверев!
Голос Дарьи Викторовны звучит злобно. Ух, люблю ее такой! Укрощать потом сладко. Но потом. А сначала надо принять удар.
— Дарья Викторовна, давай только по существу. У меня совещание.
Ну, насчет совещания я немного загибаю, у меня лишь Федоров сидит, да на скайпе Ваня, но в любом случае, дела.
— Почему я узнаю о том, что замужем, из интернета?
— Даш, давай дома?
— Нет, Зверев! Объясни мне ситуацию! Судя по статье, мы с тобой уже полмесяца женаты! А у меня амнезия, да? Что-то я не помню предложения! И где кольца? И где штамп в паспорте? А медовый месяц?
— Ну, штамп как раз есть… — бормочу я необдуманно, потому что на той стороне наступает нехорошая такая тишина.
— Пока, Даш, дома договорим.
Торопливо кладу трубку, разворачиваюсь к подчиненным. И вижу синхронно постные и равнодушные морды. Причем у Вани на экране она еще более скучная, чем у начальства. Хороший ученик.
— Так, продолжаем. — Телефон разрывается, но я показательно ставлю на беззвучный.
— В целом, все идет по плану, Роман Дмитриевич, данные на клиентов я вам отправил, там много интересного. Стратегию разработал, если даете добро, то завтра и начнем.
— Результат какой ожидается?
— Как и заказывали, Роман Дмитриевич. Возможно, даже больше, вплоть до срока с конфискацией.
— Хорошо. Что по главному фигуранту?
— Тоже все в порядке. Три женщины написали заявления, причем, одна не просто побои, еще и изнасилование. Он очень долго и очень хорошо гулял. Много подвигов, я не успевал считать, сколько раз его родители прикрывали. Взят под стражу до выяснения. Ходатайства не будет, некому. Адвокат у него от государства. Родителям не до него сейчас, как вы понимаете.
— Так. Что с журналисткой?
— Тоже все, как и приказывали. Я кое-какой финт провернул… Все в отчете. Если вкратце, по профилю она работать больше не будет. И не по профилю тоже. Только без оформления.
— Хорошо.
Опять кошусь на телефон. Упорная у меня жена. Стойкий оловянный солдатик.
Как она меня встретила тогда, после нападения ее придурка!
Я не ожидал даже.
Спокойная, собранная. Попыталась объяснить ситуацию, но я не стал слушать. Обнял просто, прощупал всю на предмет повреждений. И отправил в постель. Успокаиваться. И меня успокаивать. А то одни нервы! Как узнал, что охрана в последний момент подоспела… Черт. Поседел, наверно в тот момент.
Хорошо, что в моем возрасте седина к лицу.
И уехать никак, главное. Как раз у мэра сидел, вопрос решал по своей же ситуации. Как уйти?
Даша все же, отрываясь от моих губ, что-то продолжала сбивчиво пояснять по ситуации, но мне, в принципе, и так все понятно было. Человеческий фактор, чтоб его. Причем, основная ошибка — моя. Урок мне будет.
Нельзя женщину оставлять одну в раздрае. Какие бы благие намерения не преследовались.
Женщина в сложных душевных переживаниях — это боеголовка тактическая со сбитым прицелом.
Непонятно, где рванет и кого зацепит.
Вот и Дарья Викторовна моя… Рванула. И зацепила.
Я, признаться, тогда, с утра, как увидел статьи, два и два очень быстро сложил. Ее переживания, поход к подружке, утренние сводки с фронта. Когда узнал, кто у нас подружка, все окончательно встало на свои места.
Конечно, разозлился, не без этого.
Тем более, до Верхова все как-то шустро дошло, не иначе подсуетился кто.
Но я не стал ждать, пока карающая длань упадет, приехал к нему сам.
И сразу заявил, что это все — бред, а Дарья — моя жена. И я могу паспорт показать. Блефовал, конечно.
Но прокатило.
Верхов поверил и разозлился.
И мне даже чисткой не пришлось заниматься. Будущий губернатор сам все сделал. Да так, что у нас теперь «свобода слова» — это настолько инфернальное и эфемерное понятие в крае, что и не знаешь, к чему его применять. И стоит ли. Короче говоря, все желтые источники прижали в ногтю. Кто не согласился — позакрывали нахрен.
И, самое замечательное, что я к этому не имею никакого отношения.
От меня потребовалось только предоставить наши с Дарьей фотографии для кампании, мягкой и ненавязчивой, которая как раз после официального опровержения началась. И там моя красотка — жена была главной звездой.
Ну и пожениться тоже нужно было, естественно. А то Верхов, конечно, не параноик, но подставляться я не собираюсь.
Дарья, спустя несколько дней после произошедшего, была все еще в легком шоке, и потому к ней приставать с женитьбой я не стал. Сам все решил.
Одного только не учел, того, что кампания начнется раньше немного. Не успел Дашу предупредить.
Ну ничего, вернусь сегодня пораньше.
Звонок.
Старший сын.
— Пап, мы, конечно, не ждали ничего особенного, но мог бы хоть предупредить, что женился. А то как-то неловко…
Голос Ромы звучит напряженно. И обиженно.
— Это просто быстро произошло, Ром. И мы не афишировали.
— А чего Дарья Викторовна ругается и трубки бросает?
— Ммм… Не в настроении немного. К вам это отношения не имеет.
— Ну ладно… Когда брата или сестру нам родишь, надеюсь, хоть познакомишь.
— Ром…
Гудки.
Черт.
Мои сыновья — все в меня. Такие же обидчивые. Ничего, разберемся. Они сами — не сахар. Я, может, тоже к их тройственным отношениям еще не привык полностью. Так что квиты, бляха муха.
Отпускаю Федорова, трачу час на изучение стратегии раскатывания зажравшихся Сординых. Хорошо выходит, грамотно. Ваня — талант. Правильно я его у Федорова забрал. Тому бы все по старинке действовать. Охрану Даши хреново организовал, не вымуштровал подчинённых, позволил этому гаденышу до нее дотронуться. Сука, как подумаю, как представлю… Уже несколько дней прошло, а все потрясывает от страха и бешенства. И хочется самому разобраться с тварью. По старинке. В этом мы с Федоровым похожи. Мамонты, бля.
А Ваня другой формации.
Вон, как изящно все придумал. С привлечением интернета и общественности. И все даже не своими руками. Никакой топорности. И абсолютно законно. Потому что есть, за что.
После работы сразу еду домой. К Дарье Викторовне, которая никак не желает переезжать ко мне. Пока что. Теперь переедет, никуда не денется.
Даша сидит, нахохлившись, в кресле, смотрит в окно.
Подхожу.
— Даш…
— О как? Опять Даша… Значит, все серьезно?
Наклоняюсь, аккуратно сгребаю ее в объятия. Она кажется неожиданно маленькой, такой ранимой.
Сердце щемит.
Точно, ведьма. Пробралась под кожу в момент.
Удивительно даже, как быстро.
— Слушай… Я все понимаю, я виновата, конечно, — бормочет торопливо мне в шею, — если бы не я, то ты… Я уже потом поняла, когда прокричалась. Так надо было, да? Чтоб репутация, и все такое… Ты прости меня…
— Дура ты, Дарья Викторовна, — с досадой говорю я, и, в подтверждение своих слов роняю ее на кровать. — Стал бы я на тебе жениться ради восстановления репутации! Да ты же — мастер ее рушить! Бомба с часовым механизмом!
— Да ты… — она, ахнув, пытается вывернуться, губки дрожат от обиды, но я не пускаю. Дергаю к себе за ноги, тащу вниз тонкие домашние штанишки, замираю на миг, любуясь гладкой золотистой кожей и белыми-белыми, невинными трусиками. Заводит. Хочется эти трусики лишить невинности, запачкать.
— Куда? — опять ловлю ее. Замечтался, идиот, чуть было не сбежала твоя жена обидчивая. Ну а чего на правду-то обижаться?
Резко раздвигаю ноги, сходу жестко провожу пальцами по промежности, белоснежной и невинной. Ох, как круто…
— Зверев, — она забывает о том, что виновата и якобы заставила жениться на себе, и начинает гневаться. Очень забавные перепады настроения. Такая женщина у меня темпераментная, повезло мне! — Ты — просто животное… Я тебе такие вещи говорю, а ты…
— Потом скажешь…
Наклоняюсь, не прекращая ее трогать, уже ритмично надавливать прямо через белье, добиваясь ответной горячей реакции, втягиваю ее аромат, терпкий, женственный, крышесносный.
— Вот потому у нас и проблемы, что мы не говорим, а трахаемся без конца… — Дарья Викторовна, уже не в силах сопротивляться больше, беспомощно прихватывает в горсти покрывало на кровати, выгибается.
И ее прогиб в пояснице — это отдельный вид кайфа.
Все же жена-гимнастка — это ммм…
— Наговоримся еще. — Я, не выдерживая, рву белые трусики, грубо разрушая их чистоту и невинность, подтягиваю ее к себе, дергаю ширинку и через мгновение заполняю свою женщину одним точным движением. Она выгибается еще сильнее, кричит, закидывая руки за голову.
Секунду любуюсь самым невероятным, самым красивым зрелищем на свете, а потом забрасываю ее ноги себе на плечи и начинаю двигаться. Так, как мне хочется. Так, как мне нравится. Так, как я, наверно, с самого начала хотел, когда только увидел ее, обнаженную, в этой самой кровати.
Когда чуть не совершил дикость, жуткую ошибку.
Когда не увидел, кто передо мной. Не осознал, как попал.
И только потом, анализируя произошедшее, я понял, что настоящее узнаешь сразу. Не думаешь, не анализируешь, не прикидываешь.
Просто знаешь, что это — то, что тебе нужно.
И все, что ты потом делаешь, только направлено на осознание этого, на донесение от подсознания, никогда не ошибающегося, до мозга, вечно сомневающегося.
Есть вещи, которые не надо обдумывать.
И здесь — именно так.
Дарья Викторовна — это то, что мне нужно.
Я почувствовал это сразу, а понял потом.
Но все же понял.
И теперь не отпущу, несмотря ни на что.
Потому что свое отпускают только мудаки и дебилы.
А это — не мой случай.