Глава 7
Озеро у них небольшое. Идеально круглое, как блин, выложенный на тарелку с зелёной каймой. Разве что пахнет не молоком и сливочным маслом, а влажной травой, которую тут же принимается щипать мой беглец.
- Ну, я тогда в дом пойду. Вижу, помощник у вас тут и без меня имеется, - я смущённо пялюсь себе под ноги, а Галина Антоновна безразлично скользит взором по мужчине, который добрался брассом едва ли не до середины водоёма. - Завтрак найдёте на плите.
Ну вот, уходит. Касается моего плеча прохладной ладошкой и довольно резво для бабушки троих сорванцов, скрывается в кустах. Лучше бы и дальше читала мне лекции о необходимости оставить после себя след на этой земле...
Я сбрасываю кеды и присаживаюсь у кромки воды, пробуя её ладошкой, а грязный как трубочист пёс, без раздумий заходит в воду по самую шею. Где этот чёртов шампунь?
- Благодарить пришла? - солнечные лучи, отражаясь от водной глади чистейшего озера, слепят глаза, но мне почему-то кажется, что щурюсь я не поэтому. Некрасов словно сошёл с картинки. С одной из тех, что сам и наваял: волосы играют переливами от россыпи капель, глаза оставляют ожоги на моём теле, приклеившись к влажной футболке, а эта улыбка сияет ярче новогодней гирлянды - впору надевать солнцезащитные очки!
- Давай, я готов.
Максим выходит на берег, подхватывает с земли пакет с полотенцем, и наспех обтеревшись расставляет руки в стороны. Неужели думает, что я брошусь ему на шею? Ага, сейчас. Перебьётся! Складываю руки на груди и предпочитаю разглядывать облака, упрямо вздёрнув подбородок вверх. Они плывут себе по ясному небу, ни одной тучки не затесалось в стройные рядки белой ваты... Ну разве не загляденье? Так нет же! Меня как магнитом тянет ещё разочек полюбоваться его широкой грудью!
- Я твоего пса спас. Любимую футболку испачкал, пока тащил его в дом. Хотя бы поцелуй в щеку я заслужил?
Наверное. Будь на его месте кто-то другой, я бы на благодарности не поскупилась. Чмокнула бы даже дважды! А с ним - это слишком опасно. Как пройти по краю высокого утёса - он же в одних трусах!
- Хватит простого "спасибо", - прижимаю к груди заветную бутылку собачьей пены, и прихожу к выводу, что если и любоваться Максом, то уж лучше тем, что барахтается четырьмя лапами на мелководье. А то сбежит во второй раз и тогда от поцелуя мне точно не отвертеться. - Спасибо, я теперь твоя должница. Хотя, нет. Я же с твоей дочкой вожусь, так что мы квиты.
И если совсем начистоту, то это он мне по гроб жизни обязан. Где ещё вы найдёте дуру, которая станет подтирать сопли отпрыску мужа-предателя? Наша с Сонькой родство в расчёт не берите, ведь Некрасовкой вины этот факт не умаляет.
- Вот так ты ценишь жизнь своего пса. А слез-то было! Ладно, я вот негордый, - он устраивает свою руку на моей пояснице и уж слишком низко склоняет голову над моим лицом. Не собрался же он...
- Я неделю об этом мечтал, - бегло скользит губами по пылающей щеке и буквально через секунду оставляет меня в одиночестве ёжится на утреннем ветру.
- Всю одежду мне намочил! - я ворчу, а он уже натягивает на крепкие ноги шорты-бермуды. - Можно же не переходить грани?
- Мы ночевали в одной постели. Какие грани, Васён? Радуйся, что я хорошо воспитан, иначе невинным чмоком бы не отделалась. Сонька уже поела? Нужно выдвигаться. К вечеру мы должны быть в Подольске. И раз уж ты так удачно меня подкараулила, предлагаю кое-что обсудить.
Подкараулила? Да нужен он мне как телеге пятое колесо! Если бы знала, что ему вздумалось искупаться, лучше бы с Петровичем позавтракала!
- Валяй, - пожимаю плечами и приманиваю к себе пса, тут же принимаясь обильно намыливать его шерсть. - Если ты переживаешь о том, что я буду мешать тебе клеить пьяную свидетельницу, то выдыхай. Я на эту свадьбу не сунусь.
- Сунешься, и это не обсуждается.
- С чего бы?
- С того, что я уже Новикова предупредил. И о тебе, и о Соньке.
- Велика проблема! Скажи, что у меня невыносимый характер и ты высадил меня на обочину. А Соня... Да мало ли! В дороге укачало! - чем не легенда? Тем более что в случае со мной такой исход звучит вполне правдоподобно. Вон Некрасов уже в третий раз за сегодняшнее утро скрипит зубами!
- Не собираюсь я ничего придумывать. Развеемся, сто лет вместе никуда не ходили...
- И дай бог, чтобы так продолжалось и дальше. Чего ты ко мне прицепился? Я лучше одна сестру поищу, - адрес есть, и таксистов в Столице хватает. Вот домою пса, погружу наши котомки в машину и как только мы доберёмся до пункта Б, сниму номер в какой-нибудь захудалой гостинице. На дорогую явно не хватит,мне ещё у Антипа Петровича сало покупать.
- Тебе трудно, что ли? Тем более что Сонька праздника ждёт, - бывший муж садится на траву рядом со мной и выхватывает поводок, который я с трудом держу скользкими руками, по самые локти перемазанная пеной. Помощник, твою мать. - Я там один от скуки умру.
- Да что ты? Всю жизнь без меня справлялся, а тут на тебе: Василиса понадобилась! - да я скорее поверю, что он берёт меня как прикрытие, чтобы постаревшие одноклассницы (если такие там всё же будут)не вешались ему на шею . Он же наверняка с самого детства такой обаятельный. А уж сейчас, когда от подростковой худобы не осталось и следа, и вовсе конфетка, которую даже я развернула бы с превеликим удовольствием. Развернула, посмаковала, а потом до конца своих дней пыталась бы договориться с собственной совестью.
- У меня даже платья нет.
Вот и зачем ляпнула? Он только этого и ждал!
- Я всё предусмотрел. Взял из дома. Ты же половину шмоток так и не вывезла.
Каюсь. Грешна. Не хотела лишний раз с ним пересекаться. С глаз долой из сердца вон, вместе с любимыми тряпками, купленными на его деньги.
- Надеюсь, синее? - оно у меня самое дорогое. Одето лишь один раз - на юбилей его дядьки-судьи. Максим весь вечер от меня не отходил, боялся, что прокурор от недвусмысленных взглядов перейдёт к делу, стоит оставить меня без присмотра. А Некрасов хоть и вспыльчивый, но не дурак - бить морду такой шишке себе дороже.
- Синее, - поворачиваюсь к бывшему супругу, и диву даюсь, как же у него всё складно получается. И поцелуй урвал, и, кажется, выпросил что-то вроде свидания. Неудивительно, что в своё время я так быстро побежала с ним в загс! - Так что? По рукам?
Он протягивает мне ладошку, ожидая, что я хлопну по ней своей, а я вместо этого пихаю в неё собачий шампунь.
- Причёску оплачиваешь ты. И вот ещё: если я встречу мужчину всей своей жизни, только попробуй мне всё испортить!
- И в мыслях не было, - цедит, натянуто улыбаясь, а я подхватываю на руки мокрую собаку, не переставая любоваться его перекошенной физиономией.
Может, и вправду мне просто необходимо развеяться? В чужом городе, на чужой свадьбе, в компании чужих одноклассников, отплясывая под чужой плей-лист? А что в надсмотрщиках бывший муж... Разве это не прибавляет остроты?
Новиков… Ну что вам сказать? Он мужчина объёмный. Настолько, что разглядеть столпившихся за его спиной родственников, когда он встречает нас в дверях добротного коттеджа, мне так и не удаётся. Потому и рассматриваю пол под своими ногами, пока Некрасов пытается обнять немного вспотевшего от волнения школьного товарища.
Интересно бы увидеть невесту… Я всегда женихов представляла иначе. Ну знаете, статных, молодых, подтянутых. У меня по крайней мере был именно такой. Хотя мы поэтому и развелись.
-Ну ты даёшь, Вован. Да ты в кадр не войдёшь, зря я пёрся в такую даль! - мой бывший муж отстраняется от друга юности и ошалевшим взглядом исследует огромный живот, обтянутый яркой оранжевой рубашкой. С пальмами, словно мы добрались не до Подольска, а только что сошли с трапа самолёта, приземлившегося в аэропорту дорого курортного городка.
-Это я ещё полтинник сбросил! Да и, вообще, ты же гуру фотошопа! Сделаешь из меня Алена Делона?
-И мне талию нарисуй, - раздается откуда-то женский голос, и виновник завтрашнего торжества, наконец-таки, отходит в сторону, позволяя нашей троице пройти в дом. Прям семейство раздобревших великанов какое-то! Мать, а судя по сходству с Новиковым, это именно она, спускает с рук таксу и принимается по очереди приветствовать гостей. Сначала пса, потом Максима, а когда приходит и мой черёд быть раздавленной в этих тисках, ещё и улыбается широко. Словно съесть собралась...
-Жена? - меня прижимает щекой к груди седьмого размера, а Некрасова огорошивает вопросом. Словно я немая! Хотя, как тут заговоришь, если твои кости едва ли не хрустят от такой радушной встречи?
-Ага, - Максим кивает, а я возмущённо шиплю в шифоновую блузку цвета морской волны.
Смотрите-ка, что удумал! Может, мне ещё и кольцо достать, что до сих пор хранится в одном из кармашков моего кошелька? Для правдоподобности?
-Бывшая, - считаю нужным уточнить, когда оказываюсь на свободе, и, торопливо поправляя причёску, игнорирую недовольный смешок своего водителя. -Уже как год!
Всё, ясность внесла, после медвежьих объятий уцелела, можно и осмотреться… А дом-то хороший! Просторный, обставлен со вкусом и судя по увешанной фотоснимками стене, царит в нём любовь и гармония.
Вот и на кой чёрт я купила эту новостройку? Переплатила б немного и жила бы в таких же хоромах! Одна прихожая метров двадцать, моей собаке явно по душе! Впрочем, скорее тут дело в таксе, за которой он носится, норовя ухватить её за хвост.
-Да ладно? И не сказал ведь! - я изучаю интерьер, а Владимир Новиков, явно удивлённый такой новостью, теперь с осуждением пялится на однокашника. Зря. Никаких подробностей он не дождётся, ведь Максим только и знает, что безразлично пожать плечами.
Всё-таки хорошо, что я нас сдала, а то от этих недомолвок одни проблемы. Вдруг и впрямь мне кто-нибудь приглянется? Чего доброго, окрестят распутницей, потом век не отмоешься!
-А это что за принцесса? Дочка? Вот молодёжь! В наше время разводов боялись как огня! Это ж какая травма для ребёнка!
А в наше время вполне может статься, что ваша племянница появилась на свет благодаря стараниям вашего же мужа. И если я с этой мыслью почти свыклась, неподготовленным людям принять её будет трудно… По себе знаю. Да и Некрасов время в машине даром не терял: крутил баранку, и приводил с десяток аргументов, чтобы не афишировать нашу семейную тайну. Я согласилась только с одним - официального подтверждения нет, а убеждать ещё и их в том, что Вера не обманщица, я не хочу.
-У нас детей нет. Это дочка моей сестры. Гостила у меня, а теперь вот везу родительнице на руки сдавать. Максим вызвался подвезти, - и дай бог, чтобы Сонька прямо с порога не начала "папкать". А то она любит: “Папка то, папа это!”. Пять лет этим словом не пользовалась и теперь навёрстывает.
-Ну и к лучшему. Нечего детям из-за взрослых страдать. Давайте уже сядем и дружненько поедим. Наверно, голодные?
Спорить никто не решается. И плевать, что начало двенадцатого. Мы ведь кроме сала ничего и не ели, разве что Сонька всю дорогу грызла яблоки и запивала это дело кефиром. И вот что я вам скажу - здесь немудрено растолстеть!
-Курочку, курочку ребёнку положите. Да вот эту ножку, - Тамара Александровна даже спустя десять минут уплетания всевозможных салатиков, всё равно пихает нам под нос ароматную еду. - И по рюмашке ещё налейте. Василиса, она слабенькая, пятнадцать градусов. Никакого похмелья наутро не будет!
-Боюсь, у Василисы оно даже от кваса неминуемо, - подливая красной жидкости в мою рюмку, Некрасов не упускает момента вставить очередную шпильку. Наполняет её наполовину и, водрузив графин в центр стола, устраивает руку на спинке моего стула. - Она пить не умеет.
- Чтобы ты знал, я уже научилась, - возвращаю ему ядовитую улыбку и, чтоб ни у кого не осталось сомнений, первой опрокидываю в себя спиртное. Я же теперь одинокая. Женщина в разводе. А как ещё жаловаться на злодейку-судьбу подруге, если не подшофе? Чтобы со слезами в жилетку и непременно несколько раз перейти на мат? То-то же.
Гордая собой разваливаюсь на сиденье, без всякого смущения поглаживая набитый живот, а стоит почувствовать на собственном плече чужую ладонь, устало вздыхаю. Вот и чего он жмётся? Места ему, что ли, мало? Да у этих ребят не стол, а футбольное поле!
- Щупать меня перестань, а то я эту вилку знаешь куда воткну? - шиплю одними губами, прокручивая в пальцах острый прибор, а когда ответом на мою угрозу служит лишь тишина, разбавленная смешком, тычу бывшего мужа в бок всеми четырьмя зубьями. Довольно слабо надо сказать, потому что реакции ноль.
- Веди себя культурно, - только и знает, что ухмыляться!
И как спрашивается нам уживаться? Не то чтобы я уже успела подыскать ему замену среди собравшихся за столом, но мы же вроде как договаривались? Он берёт на себя свидетельницу ( или у кого там вырез на платье окажется больше), а я преспокойненько приглядываюсь к одиночкам. Мы же цивилизованные люди, в конце концов!
- Вася! - а то, что я уже дважды пытаюсь насадить его на вилку не в счёт. Один чёрт не тело - а гора мышц. - Если ты выпила и решила со мной позаигрывать, то зря стараешься. Я с дороги устал.
- Ага, только об этом и мечтаю! Это ты меня постоянно трогаешь...
- Так имею право, мы же не чужие.
- А вот и нет. Сонечка, - раз от аромата его духов мне просто так не избавиться, то лучше уж спать пойти. Тут и без меня найдут о чём побеседовать. - Пора бы уже ложиться.
Малышка, похоже, только этого и ждала. Зевает широко, под умилительные вздохи взрослых, и потянувшись, резво спрыгивает со стула. Нам же здесь найдётся кровать?
- Ваша комната на втором этаже. Как подниметесь сразу в дверь упрётесь, - словно прочитав мои мысли, вступает хозяйка коттеджа, и вновь кивает на графин с настойкой. Её что совсем спиртное не берёт? - Постель застелена, так что располагайтесь.
Впрочем, мне до лампочки. Пусть хоть целую канистру разопьют, лишь бы меня не трогали. Особенно некоторые личности, чьи отпечатки потом не вытравишь ни одними химикатами. Они проникают прямо под кожу и напрочь блокируют работу головного мозга.
Встаю, намеренно резко отодвигая свой стул, отчего Некрасов едва не заваливается набок, и, победно сверкнув глазами, пробираюсь бочком к двери. Господи, я ведь действительно пьяна, аж покачивает...
- Пап, а ты идёшь? - забудьте. Сонька действует лучше любого антипохмелина.
Вскидываю глаза на примолкшее семейство и растерянно хватаю губами воздух, совершенно не представляя, как мы будем выпутываться... Ну, Вера! Почему из всех посетителей ночного клуба она выбрала именно Некрасова? Да лучше бы от соседа Петьки забеременела! Он и ухаживал красиво, и, между прочим, компьютерный гений! Даже точку свою открыл по ремонту гаджетов. Так нет же, нужно было именно с этим донжуаном в туалет идти!
- Чего это она? - Новиков хлопает по спине подавившегося водкой Максима и с интересом блуждает взором по нашим лицам. И хоть убейте, но я ни слова не пророню! Не я же всю эту кашу заварила. Напротив, пару минут даже отказывалась сюда идти, пока желание вновь надеть любимое платье не взяло верх над здравым смыслом.
- Действительно, Макс, чего это она? - удивлённо выгибаю бровь и, натянув на лицо улыбку, хватаю девочку за руку. - Пойдём мы, время давно недетское.
Оказывается, дети умеют засыпать мгновенно. Главное, соблюсти три важных условия: долгая дорога, новые знакомства и плотный, неприлично плотный ужин, запитый тёплым молоком. Лично на Соньке сработало безотказно: едва её голова коснулась подушки, она тут же сладко засопела. Ещё бы, ведь она развалилась поперёк мягкой кровати, подмяв под себя сразу обе подушки! Жаль не дала мне ЦУ, как провести эту ночь - свернувшись калачиком в её ногах или, сдавшись без боя, растянуться на полу?
Оглядываю распластавшееся на простынях детское тельце и, заботливо укрыв малышку одеялом, решаю, что калачиком выспаться шансов куда больше. Только бы Соня не пиналась, а то заявиться на чужую свадьбу с подбитым глазом верх неприличия. Заглушаю смешок вовремя поднесённой к губам ладошкой, как уха касаются отзвуки чьих-то тяжёлых шагов...
Некрасов, как пить дать! Он единственный из собравшихся за столом рискнёт откланяться, не переживая, что еду сметут подчистую, не оставив ему ни крошки. Господи, надеюсь, он придумал какую-то внятную отговорку? А то перспектива весь завтрашний день терпеть перешёптывания у себя за спиной пугает меня даже больше, чем Сонина пятка, только что врезавшаяся в мой лоб...
Встаю, шикнув на пса, тут же оторвавшего голову от матраца, и на цыпочках бреду к двери. Моему бывшему мужу же полагается отдельная спальня? Потому что, признаюсь честно, мне нужна передышка. Чем дольше я любуюсь его наглой рожей, тем больше шансов потерпеть поражение...
- Злорадствуешь? - я улыбаюсь, высунувшись в приоткрытую дверь, а он ещё сильнее хмурится. Видите, мне он даже хмурый кажется симпатичным...
- И не собиралась... Ты же наверняка придумал правдоподобную отговорку? - не дурак же. Во всём, что не касается человеческих отношений, он, знаете ли, далеко не глуп. У него одиннадцать классов за спиной, художественный колледж и диплом одного из лучших вузов в нашей области...
- А я похож на сказочника?
Или дурак... Мало ли что с человеком может случиться за год? Я вот немного схуднула, так почему он не мог слегка деградировать?
Медленно закрываю дверь, наморщив лоб, ведь петли ужасно скрипят, и, развернувшись лицом к Максиму, складываю руки на груди.
- Вот почему когда нужно ты не врёшь, а когда из тебя пытаются клешнями вытянуть правду, упираешься как баран? - ведь действительно! Ни в одной измене (Вишенки не в счёт, от них уже никак не открестишься) до сих пор не сознался, а тут ему фантазии не хватило! - Сказал бы, что это у нас игра такая? Что она без отца росла и теперь всех знакомых мужчин называет папой? Да что угодно!
- Какая умная! Сама бы и сказала, вместо того, чтобы в очередной раз бросать. А у меня башка не варит...
- Потому что пить нужно меньше! - его слегка качает и мне приходится устроить свою ладошку на мужской груди, гарантируя хоть какую-то дистанцию между нашими телами. - Ладно, переживём. Мне, по сути, плевать, один день продержусь и больше их не увижу...
- А мне придётся Вовкин номер в чёрный список внести, он не отстанет, пока не узнает всех подробностей.
А ещё говорят, что это бабы сплетницы! Ира вон, вообще, эту тему не поднимает - знает, что мне и так проблем хватает, и начни я их ещё и пересказывать, точно угожу в психушку.
- Вась, я здесь сплю, - когда пауза между нами затягивается, мужчина решает бросить первое, что приходит на ум. Ещё и пальцем указывает себе за спину, словно одного кивка головой будет мало. Устало приглаживает ладонью растрепавшуюся причёску и чего-то ждёт, гипнотизируя меня туманным взором. Понять бы чего?
- Отлично, но мне как-то без разницы.
- Ну мало ли...
- Без "мало ли", Максим. Я пила не водку, а пятнадцатиградусную настойку, чуешь разницу? Так что в гости не жди.
Да и выпила-то пару стопок... А стоит Некрасову опустить голову и горько усмехнуться на долю секунду задумываюсь: и почему не надралась? Сейчас бы набросилась на него с поцелуями и затолкала в спальню, наплевав на всё на свете... Хотя, ясно почему: проведи мы вместе ночь, это лишь всё усложнит, и Соня... Её мать бросила, не хватало ещё и тётки-алколички, забывшей значение слова гордость!
- Даже за платьем не зайдёшь? - я касаюсь дверной ручки, а раздосадованный мужчина пятится к своей опочивальне.
Неужели думает, что это сработает? Грустный взгляд, шуточки в горизонтальной плоскости и пусть и приятные, но совершенно неуместные прикосновения? Серьёзно? Мы же не школьники, в конце концов! А с такими темпами и до косичек недалеко: я начну их заплетать, а Некрасов примется за них дергать.
- Ночью оно мне не к чему, - бросаю безразлично и опускаю ручку вниз.
- Вась, - только хмельной супруг даже таких толстых намёков не понимает. Нет, чтобы уйти, зачем-то тормозит и парализует меня взором, щекочущим макушку. - Не знаю я, как это делается.
- Что?
- С женщинами...
- Господи, у тебя белая горячка, - закатываю глаза, но почему-то продолжаю стоять. Наверное, женское любопытство охватило...
- Я о том, что ума не приложу, как к тебе подступиться...
Правда? По-моему, понять он даже и не пытался. Вновь закрываю дверь и вновь разворачиваюсь на пятках, на этот раз не позволяя себе сбежать. Когда-то это всё равно случится, разговор неминуем.
- А тебе и не надо. Зачем? По-моему, ты целый год прекрасно без меня обходился.
- Откуда знаешь?
- Вижу, - стоит ведь. Ухоженный, здоровый, хорошо одетый. А мне бы хотелось, чтобы помятый, исхудавший, и в грязной футболке. Как в фильмах, в которых мужчина, упустивший любовь всей своей жизни, теряет аппетит и интерес к окружающим его вещам. Ну, знаете, сидит на кухне и крутит в руках гранёный стакан, пытаясь найти отгадку, что же он сделал не так, на его дне...
- Ничего ты не видишь. И никогда не видела. У тебя только одна правда, - прячет руки в карманы джинсов, и ведь даже на них ни пятнышка. Чёртов памятник успешному холостяку! - Та, что ты сама себе выдумала.
- Ну вот опять... Я не хочу в миллионный раз обсуждать одно и то же.
- Почему? Потому что я опять откажусь признаваться в том, чего не совершал?
- Как вариант. Хотя мы оба знаем, что ты нагло врёшь, - я, может быть, и выдумщица в силу профессии, но здесь точно не ошибаюсь. Всё помню: женские духи, впитавшиеся в его одежду, помаду на воротнике рубашки, флирт с моей подругой и частые задержки на работе. И эту, с красными ногтями, из моей памяти ластиком не сотрёшь. А если и этого мало, загляните в список его контактов.
- Я фотограф, Вась.
- А я журналист. Иногда даже у мужчин интервью беру, только вот что странно - ни у кого не возникало сомнений, что я была тебе верна. Хоть раз я давала повод усомниться? - у меня губы дрожат, и он смотрит прямо на них.
- Нет, - соглашается, не тратя время на поиск ответа, и вновь устремляется взглядом к моим глазам. - И я не давал. Я всегда был таким: вокруг были женщины, много женщин, и ты об этом знала. Как знала и то, что это лишь работа... Я ни к одной не притронулся, потому что любил тебя.
- Не заливай, ясно? - смахиваю предательскую слезу с подбородка, и заставляю себя расправить плечи. Чего это я расклеилась? Чёртов козёл, знает же, за какую ниточку дёрнуть! - Ты бабник и тебя уже не переделаешь. Тебе всегда будет мало одной женщины. Быть может, на время и сможешь остепениться, но рано или поздно сорвёшься. Так что не напрягайся: найдём Веру и вновь разбежимся. Ты подцепишь какую-нибудь дурочку, а может, сразу двух, и думать обо мне забудешь. А я встречу нормального мужчину, за которым мне не придётся следить.
- Уверена, что этого хочешь? - спрашивает, один в один, как в день нашего расставания, и так знакомо играет желваками. Угрожающе, что ли, словно от моего ответа зависит многое... - Другого мужчину?
- Да, - шепчу, но тут же повторяю громче. - Да. Иначе бы не развелась.
- Дура ты, Вася, - и это я уже слышала. Ещё бы выкатить из спальни мой чемодан - словно в прошлое перенеслась! Разве что квартира не наша, и он не стоит посреди прихожей, а медленно отступает к своей двери. - Тогда мой тебе совет, если найдёшь, не влюбляйся.
- Это ещё почему?
- Потому что с ним всё кончится также, - замирает в дверном проёме и, повернув голову, выбивает из моей груди и без того скудный запас кислорода. - Мне всегда тебя хватало и время ничего бы не изменило. Это ты боялась, что когда-нибудь я захочу большего. Того, чего не сможешь дать ты, но даст мне любая другая. Ведь так?
- Большего? - переспрашиваю, ощущая, как краска сходит с лица, и нервно тереблю край футболки. А он просто закрывает дверь, оставляя меня в одиночестве мёрзнуть на внезапно заметавшемся по коридору сквозняке.
Что такое свадьба? Опустим лирику про союз любящих сердец и признаемся честно - это нервотрёпка. Причём платите за неё вы из собственного кармана. Ну, или родительского, взамен давая добро на десяток гостей, с которыми лично незнакомы.
- Какой ещё Иван Аркадьевич? - мы с Сонькой нерешительно мнёмся на пороге кухни, мечтая о завтраке, а самый большой в мире жених загораживает нам проход, прямо в дверях споря с матерью о списке гостей. Поздновато, конечно, но чем ещё занять время до загса? Не кроссворды же гадать, ей-богу!
-Как это какой? Так Лобанов! Замначальника твоего отца! Я же говорила, что он непременно должен сидеть с нами!
-А Маринкину родню я куда дену? К детям пересажу? Нет, мать, и не уговаривай. Меня невеста прямо за стойкой регистрации порешит, если узнает, что её братьям мест не досталось.
Господи, да он и вправду идеальный! Подпоясывает кулаками спасательный круг, скрывающий его талию от окружающих, и упрямо выдерживает буравящий взгляд материнских глаз. Ещё и бровь приподнимает, мол: "Не ожидала? А я, мамка, вырос и ремня уже не боюсь!".
-Вон, - Новиков поправляет безразмерные шорты, съехавшие с пуза, и, бесцеремонно схватив меня за руку, подталкивает к столу. - С Василисой твоего Лобанова посажу. Ты как? Не против знакомства с важной шишкой?
- Шишка-то молодая? - отодвигаю стул, помогаю Соне усесться и, в один укус приговорив полбутерброда, продолжаю с набитым ртом:
- Да хоть с чёртом лысым сажайте, я всё равно никого здесь не знаю.
Так что начальник или местный дворник мне разницы нет. Тем более что настроение заводить интрижку теперь тоже отсутствует: до сих пор Некрасовские слова не идут из головы. Я ревнива, да? И если в браке с Максимом такое явление вполне себе закономерно, существует же шанс, что я и следующего супруга до седых волос доведу?
Нет, отставить! Некрасов изуродовал моё прошлое, но к своему будущему я его подпускать не намерена!
Хмурю брови, мельком поглядываю на уплетающую рисовую кашу племянницу и, случайно словив своё отражение в стеклянном заварочнике, решительно добавляю:
- Он ведь ничего? Молодой?
- Мать? - мы с Вовой синхронно поворачиваем головы к грузной хозяйке, и терпеливо ждём: я с надеждой, Новиков с праздным любопытством.
- Тридцать пять…
-Ну, считай пристроили! Главное, чтоб Максим драку не затеял, а то он у нас парень горячий, - Вова подмигивает мне, а его мама испуганно хватается за сердце. Бедная, ей ведь неведомо знать, что в хорошо обозримом будущем мой бывший муж ко мне и на шаг не подойдёт. Проверено. В прошлый раз его хватило на год, и если б не Веркино откровение, он вполне мог растянуться в вечность.
-Я вам покажу драку! Чтоб и не думали меня перед людьми позорить. Василиса, - грозно зыркнув на меня из-под ярко очерченных бровей, суровая хозяйка наставительно грозит пальцем, - чтоб ни-ни. Нам мексиканские страсти ни к чему.
Вот вам и наладила личную жизнь! Послушно киваю, шумно отпивая горячий чай из керамической чашки, а про себя молюсь - пусть этот Лобанов окажется неказистым. Чтоб не так обидно было держать целибат, опасаясь гнева этой огромной женщины. А такая свернёт шею не прилагая усилий. Одним мизинцем.
- Кстати, - когда мы с Соней заканчиваем набивать животы, Тамара Александровна уже вовсю освобождает макушку от термобигудей. - Вы чего ещё не оделись? Через два часа выходить!
Господи... Это же просто уйма времени, а она, как юла, мечется по кухне. То хватается за дверку холодильника, видимо, планируя закусить стресс чем-нибудь вкусненьким, то в сотый раз протирает столешницу, а то и вовсе снимает с верхней полки навесного шкафа графин с домашней настойкой. Правда, отпить из него так и не решается - всё-таки бракосочетание сына дело ответственное. Неужели, моя мама вела себя так же? Шла пятнами от волнения, суетилась, набивая пакеты фруктами и шампанским, всех подгоняла, то и дело поглядывая на часы?
- Бегом собираться! К нам с минуты на минуту соседка придёт, поможет с причёсками. Я с ней договорилась, Катерина и тебе что-нибудь сварганит.
Я что-то не уверена, что хочу, чтобы на моей голове какая-то там Катерина что-то сварганила, но чувство самосохранения советует мне Новиковой не перечить... Просто буду надеяться, что с пониманием красоты у этой чудо-соседки всё в порядке, иначе ходить мне с Тамарой Александровной под ручку - она с бровями, неестественно тонкими, зато щедро подкрашенными термоядерной краской, а мне с вороньим гнездом на голове. Хорошо хоть платье своё, и в его совершенстве я не сомневаюсь.
Кстати, Максим же его не сжёг? В отместку, ведь я в очередной раз не купилась на его ложь. Поплакала немного, не без этого, но спустя четверть часа тихой, чтоб не разбудить Соню, истерики, твёрдо решила - да пошёл он... Только успеваю об этом подумать, как виновник всех моих бед неспешно вплывает в кухню. Ещё и не один, а с моим псом, который, судя по виляющему хвосту, только что вернулся с прогулки. Спелись всё-таки!
- Катерина у нас мастерица, только стоят её услуги немало — две с половиной тысячи. Зато будешь причёсанная! - Тамара Александровна освобождает последнюю прядку и бросает в пожелтевший от времени пакет остывший цилиндр, а я, опомнившись, торопливо отвожу взгляд от Некрасова. Ещё не хватало его разглядывать, застыв с поднесённой ко рту апельсиновой долькой! - Она наличкой берёт. Это ведь не проблема?
- Что вы, - отправляю в себя сочный фрукт и торопливо отряхиваю ладошки. - Максим, деньги давай.
У нас как-никак уговор. Это ведь ему взбрело в голову тащить нас с Соней на чужой праздник, так почему я должна оплачиваться со своего кармана его бредовые идеи? Он и так полупустой - дети, оказывается, помешаны на игрушках и леденцах. А я совершенно не умею с ними договариваться.
- Деньги?
- Ну да, на причёску. И Соне тоже. Что скажете, Тамара Александровна, согласится ваша мастерица заплести ей косу? - потому что я делаю это из рук вон плохо. Не то чтобы очень, но на свадьбу с ней точно не заявишься, даже если подберёшь торчащие на висках прядки самой красивой заколкой.
- Конечно, - женщина улыбается, тепло глянув на ребёнка, а мой бывший супруг без колебаний тянется в карман за бумажником. Ни здравствуйте вам, ни как спалось, Василиса? Просто протягивает мне портмоне, нависая над обеденным столом, и вновь возвращается к своему занятию: отмеряет сахар чайной ложкой, и на третьей принимается размешивать крепкий кофе в огромном прозрачном стакане.
- Вот и славненько! Так, Вовка, дуй в спальню, я твой костюм погладила! И отцу скажи, чтоб в туалете не засиживался, мне ещё ему волосы зачесать нужно, чтоб лысину прикрыть. Соня, а ты ай-да мультики смотреть, пока родители собираются, - раздаётся бодрый голос курчавой дамы, а я едва не роняю Некрасовские сокровища, остолбенев от такой оговорки.
Родители! Упаси боже, я к такому не готова. Красная как рак улепётываю в гостевую комнату и только подперев спиной дверь, наконец, перевожу дух. Господи, быстрее бы этот день подошёл к концу, а то, чего доброго, и племянница начнёт называть меня мамой!
Я бросаю кошелёк на кровать, хватаю банные принадлежности и ровно сорок минут трачу на наведение красоты. Благо никто не мешает: внизу стоит гул из мужских голосов, а где-то за стенкой разрекламированная хозяйкой парикмахерша пытается обуздать её выбеленную осветлителем гриву. А я всё в зеркало таращусь - сойдёт. Хотя прав Некрасов, брюнеткой я смотрелась куда эффектнее... Может, поэтому он не впечатлился, когда скромно постучав в двери, молчаливо повесил на стул мой наряд? Даже на шуточку не сподобился, а я ведь в одном халатике стояла. К чёрту, здесь ему стоит отдать должное: сказал отстанет, значит, так тому и быть.
- Красавицы какие! - тем более что порция похвалы нам и без него перепадает. От Катерины, чьи умения, может, и далеки от совершенства, зато не уродуют. Придирчиво рассматриваю наше с Соней отражение, а стилист уже тянет ладошку, желая получить вознаграждение. - Три пятьсот, бог с ним, ребенку со скидкой.
Приятно, конечно, но деньги ведь не мои, так что бешеный восторг от сэкономленных золотых так и не приходит. Зато приходит удивление... Накрывает меня волной и заставляет застыть, уставившись в мужской бумажник, набитый разномастными купюрами. И не из-за них вовсе я на какое-то время теряю связь с реальностью: Некрасов умеет зарабатывать. И если б не я со своей страстью к обновкам и хорошей косметике, накопил бы на свой внедорожник куда быстрее. Всё дело в снимке, который он так и не достал из прозрачного кармашка...
- О, это вы тёть Вась? Как принцесса, - словно сквозь вату слышу Сонькину трель и заставляю себя очнуться. Она ведёт пальчиком по фотокарточке, а я отсчитываю нужную сумму, умоляя пальцы так не трястись. - Вы здесь фея?
- Невеста, - горько улыбаюсь молодой Василисе Некрасовой, прижимающей к груди букет из пионов, и нежно убрав детскую ладошку, щёлкаю тугой застёжкой. - Держите, без сдачи.
И лучше бы я не была такой скупердяйкой... Теперь, пока гости будут спать лицами в салатах, я буду думать только о том, на кой чёрт Некрасов со мной это делает: хранит снимки, не выбрасывает мою одежду, а стоит нашей женской компашке выйти во двор, ещё и торопливо отворачивается, всё равно не успевая спрятать странного блеска в глазах.