Глава 11. Я не ангел, ты же знаешь

Ты не ангел, но скучаю, Пряча боль внутри себя. Снова дом приснился мне Опустевший в ноябре. Иван Бреусов и Макпал Исабекова — «Ноябрь»

Мара входит и выглядит сосредоточенной, но не напряжённой. Как шахматист, ожидающий первого хода противника.

— Это был не первый случай с суфлёром, как я понял, — начинаю я, откидываясь в кресле. — Почему проблему не решили раньше? Непрофессионально допускать такие косяки в прямом эфире.

— Заявки на новый суфлёр подавались и при прежнем руководстве. Но в целях экономии ремонтировали старый. До сегодняшнего дня он в целом справлялся.

— Экономия, которая стоит репутации, — парирую я.

— Я всё это прекрасно понимаю, — она чуть вздёрнула подбородок.

— Хорошо, — я делаю паузу. — Подготовь служебную записку о покупке нового суфлёра.

На её губах дрогнула почти неуловимая улыбка.

— Прямо сейчас?

— Завтра утром.

— Хорошо. Если это всё…

— Да, Мара, это всё, — я киваю, и мой взгляд снова невольно задерживается на ней. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Артур Германович.

Она выходит, и кабинет снова погружается в тишину. Я встаю и поворачиваюсь к окну, за которым горят огни ночного города. Неожиданно копаюсь в себе, вытаскивая из глубин то, что пролежало на самом дне много лет. И сейчас, на удивление, во мне копится не раздражение, а нечто похожее на азарт.

Внезапно тишину разрывает настойчивый звонок мобильного. Я смотрю на дисплей, лежащий на столе. Звонит моя девушка Нелли, но я принимаю звонок не сразу, а лишь после того, как сбрасываю своё пресловутое наваждение.

— Привет.

— Привет, дорогой, — её голос ласковый и томный, выверенный, как и всё в ней. Нелли тридцать три, она — заместитель директора по связям с общественностью национального авиаперевозчика. Умна, красива, целеустремлённа. Мы встречаемся почти год. Всё идёт ровно, спокойно, без лишних драм. — Звоню, как ты и просил, только после эфира.

— Как дела, Нель? — спрашиваю участливо.

— Всё хорошо. Скучаю очень.

Она ждёт ответа, но я, задумавшись, молчу. Она же сразу переходит к делу:

— Прилечу, как договорились, да? В пятницу вечером встретишь?

Я смотрю в тёмное окно, где ещё секунду назад видел отражение другого лица.

— Да, — отвечаю я. — Приезжай.

— Отлично, — радуется. — Ну а теперь рассказывай, что у тебя там? Ты уже всех построил?

Время близится к десяти ночи. Я курю на крыльце, выпуская горьковатый дым. Дедушка курил, когда печатал на своей машинке, и мне казалось, это круто. Вот он сидит, пьёт кофе, который ему сварила бабушка, и пишет очередную главу. Когда я пришёл на телевидение стажёром, тоже начал курить и пить кофе литрами.

Дверь открывается, и на крыльцо выходит Мара. Она не замечает меня, потому что я стою в стороне, у урны. Бывшая говорит по телефону, и именно сейчас я слышу её экспрессивность, которую она тщательно скрывала сегодня.

— Как только выздоровеешь, я сама оторву тебе голову за то, что ты меня подставил со своим аппендицитом! И этот грёбаный суфлёр опять завис, а потом Миллер вызвал к себе.

Она слушает ответ и фыркает:

— Нет, сказал служебку написать на новый. И этот новый будет ещё месяц идти, если мы даже насадки на микрофоны в Лондоне заказываем!

С губ слетает короткая усмешка. Она вырывается даже громче, чем я планировал. Мара замирает, затем медленно поворачивается. Её глаза встречаются с моими. Во взгляде нет даже намёка на панику.

— Я тебе перезвоню, — быстро говорит в трубку и опускает телефон.

— Привет ещё раз, — снова выпускаю кольцо дыма, которое растворяется в полумраке.

Она кивает безэмоционально, ничем не выдавая эмоций от нашей новой встречи. Быстро потушив сигарету о пепельницу, установленную на мусорном баке, я шагаю вперёд.

— Расслабься, Мара.

Она небрежно ведёт плечом:

— Я и не напрягалась.

Я делаю ещё один шаг. Дистанция между нами сокращается, и только теперь я чувствую её напряжение.

— На развозку?

— Сегодня нет.

— Я могу подвезти.

— Спасибо, но я уже заказала такси. Оно подъезжает.

Она указывает взглядом на дорогу и снова возвращается ко мне. Мы молча смотрим друг на друга в желтоватом свете уличных фонарей. И в этот момент я подмечаю то, чего не позволял себе заметить днём, при ярком свете и в окружении коллег.

За девять лет она внешне почти не изменилась. Всё та же чёткая линия скул, те же чёрные волосы, те же губы… та же красота. Но в то же время — уже другая. Её глаза когда-то согревали меня, особенно в самые паршивые дни. А сейчас они как два кусочка льда. И я вдруг с болезненной чёткостью вспоминаю, как она смотрела на меня с обожанием, доверием, с дурацкой верой, которую я в итоге похоронил.

Мара первая отводит взгляд, не выдерживая этого немого диалога.

— Я понимаю, ты не ожидала меня здесь увидеть. И, скорее всего, не хотела, — начинаю я, ломая тишину. — Но теперь нам надо вместе работать, поэтому…

— Не переживай, Артур, — перебивает она. — Я сделала работу над ошибками. В этот раз я не стану для тебя проблемой, будь спокоен.

— Ты никогда не была проблемой.

— Какая короткая память.

— С памятью как раз-таки у меня все в порядке.

Мара многозначительно вздыхает, поворачивает голову к подъехавшей машине:

— Такси.

Не попрощавшись, она спускается по ступенькам, открывает заднюю дверь, садится и захлопывает, так и не взглянув на меня.

Я стою и смотрю, как отъезжает машина и скрывается в темноте. Потом медленно вытаскиваю из внутреннего кармана пиджака пачку, достаю ещё одну сигарету и прикуриваю. Дым вновь заполняет лёгкие, но кайфа не приносит. Лишь какое-то странное послевкусие и осознание неприятного факта: мне стоило семь раз отмерить и один отрезать, перед тем как соглашаться на эту должность. Не думал, что встреча с бывшей женой, от которой я сам ушёл, всё-таки станет для меня проблемой.