Глава 18. Littlest Things (Мелочи)

Даже мелочи возвращают меня в то время.

Я знаю, это звучит глупо, но это правда.

Я знаю, это неправильно, но кажется таким нечестным,

Что все вокруг напоминает мне о тебе.

Lilly Allen, “Littlest things”

— Еще раз для глухих. Что ты ему сказала?

Лера смотрит на меня, застыв с трубочкой в губах. Мы сидим с ней на летке кофейни в старом центре. Есть у нас маленький ритуал — раз в воскресенье мы встречаемся на завтрак и делимся новостями за неделю. На этой неделе Лера была в командировке в Сеуле и только вчера вернулась, но наш традиционный бранч не пропустила.

— Со своими любовниками я сплю в нерабочее время. Вот что я ему сказала.

Лера выпускает изо рта трубочку и хлопает в ладоши, с гордостью глядя на меня.

— Моя девочка наконец-то вышла из детской позиции и зашла обратно нормально.

— Лер, — с укоризной смотрю на нее.

— Молодец. А он что? Ну когда ты пошла к нему верстку утверждать?

— Совершенно спокойно, будто ничего между нами не было, — щедро поливаю румяный блин клубничным джемом. — Прошлась по всем сюжетам, он задал пару уточняющих вопросов, я ответила, он сказал “ок”, и я ушла.

— Смотри-ка, истинный ариец, однако.

— Он — да, — хмыкнула горько. — А меня как будто на девять лет назад отбросило. Все плохое, что во мне было, хотело вырваться наружу. Я еле себя контролировала.

— Вот поэтому бывшие муж и жена в одной компании — это катастрофа, — пока во рту тает нежнейший блинчик, Лера берет вилку и нож и отрезает кусочек омлета. — Это невысказанные обиды, незакрытые гештальты и тлеющие искры былой страсти.

Она активно жует, а я потягиваю свой латте, задумавшись над ее словами.

— Хорошо, что Айдар выходит в понедельник и мне больше не нужно будет ходить к нему верстку.

Лерка нанизывает на вилку помидорку-черри и размахивает ею.

— Давай так: если он все равно тебя вызовет и что-то предложит по работе, значит, у него точно насчет тебя незакрытый гештальт.

— К счастью для меня, у нас нет больше точек соприкосновения, — развожу руками. — Я выпускающий, всего лишь винтик в механизме.

— Есть еще спортзал, — красный кружок пропадает во рту подруги, которая аппетитно жует и подмигивает мне. — А вообще, знаешь, странно, что он за девять лет так и не женился. Ему сколько? 37?

— Ну, может, я ему прививку от брака поставила, как и он мне.

— О, вакцинированные, — Лера водит по воздуху вилкой, удерживая ее изящными наманикюренными пальцами. — Интересный для науки любви клинический случай… как и мы, одиночки.

— Ох, Лерка, — качаю головой, но все-таки задумываюсь над ее словами. В последнюю неделю работать рядом с Миллером стало… неудобно. Я чувствую на себе его взгляды, когда сижу в кабинете, уткнувшись глазами в верстку. Мы пару раз сталкивались в коридоре и на крыльце, но были не одни, поэтому ничего друг другу не сказали.

А еще… еще иногда меня действительно отбрасывает назад, когда я внезапно вспоминаю о нем. Это происходит случайно, спонтанно. Когда я слышу старый хит, под который мы пели в его машине. Вернее, я пела и размахивала руками под “I Don't Wanna Miss a Thing” его любимой группы “Аэросмит”. Он такой — любит что-то совсем старое, как кино семидесятых и девяностых. Или когда я правлю текст и вижу слово “является”. Миллер ненавидит его, считая громоздким, формальным. Канцелярщиной, одним словом. Когда он впервые увидел это в моем сюжете, зачеркнул со словами: “Что это за явление Христа народу?” В общем, из-за Артура и я невзлюбила это слово и теперь везде удаляю его, заменяя другим.

— Так, а что там с твоим богатеньким Буратино? — Лерин голос возвращает меня на землю.

— Так-то он не мой.

— Хорошо, просто богатенький Буратино? Пишет тебе?

— Пишет. С ним легко и интересно. Предлагает встретиться.

— Ну вот, — всплескивает руками она. — Нефиг тянуть кота за яйца. Иди.

— Я сказала, что подумаю.

— Боже, — подруга закатывает глаза. — Так и молодость пройдет. Я, кстати, тоже скачала себе это приложение. Вдруг мне тоже какой-нибудь красавчик напишет — и будет мне счастье.

— Счастье, — улыбнулась я. — А ты не думала, что мы так-то уже счастливы? Прямо здесь и сейчас? Без парней, мужчин, мужей? Вот просто счастливы в этом месте и в это время?

— Счастье — это весьма и весьма сложное понятие и состояние, — филосовствует Лера. — Сегодня ты можешь быть счастлив от своего одиночества, потому что пресытился всем. А завтра это одиночество тебя будет тяготить и ты захочешь мужа, детей, семью, собаку и дом с голубыми ставнями.

Я понимаю, о чем она говорит. В ее словах, как всегда, есть смысл.

— Почему именно с голубыми?

— Не знаю, я просто хочу дом с видом на реку или озеро, и голубые ставни с белыми узорами, как у моей бабушки.

Мы еще немного пофилософствовали, посмеялись и обсудили новости. Потом она подкинула меня на своей машине до станции метро, откуда я поехала к родителям на традиционную семейную сходку.