Глава 20. Без меня

Продолжай без меня, я не твой идеал, И нет сил, день за днем подниматься на этот пустой пьедестал. И душа не болит, ты любить перестал. Продолжай без меня, Ты свободен, увы, все закончилось. Это финал! А теперь уходи...

Вельвет, "Без меня"

Семь двадцать утра. В прохладной раздевалке спортзала я натягиваю свой старый зелёный купальник, прячу волосы под силиконовую шапочку и защёлкиваю ремешок очков для плавания. Беру полотенце и открываю тяжёлую дверь, ведущую к бассейну.

Идеальное время. Вода не холодная, крайняя дорожка полностью свободна. На двух других несколько бабулек неспешно плавают у бортика — у них в восемь начнётся аквааэробика. У меня есть полчаса тишины и одиночества. Потом — хамам, чтобы погреться, и на работу.

Захожу в воду, чувствуя, как приятный холодок обволакивает кожу. Папа учил меня плавать ещё на Иссык-Куле, а мне это очень понравилось. Делаю разминку, проплываю два бассейна в спокойном ритме. На третьем чувствую, что кто-то зашёл на мою дорожку. Ничего страшного, места хватит всем.

Останавливаюсь, прислоняюсь спиной к кафельной стене, чтобы отдышаться, поднимаю очки на лоб. С другого конца бассейна мускулистый мужчина рассекает воду идеальным брассом. Руки мощно и грациозно взмывают над водой и уходят вглубь. Картина, достойная замедленной съёмки в олимпийской трансляции. Признаюсь, это даже завораживает.

Но вот он подплывает ближе, встаёт, и вода оказывается ему по пояс. У меня в груди всё обрывается.

— Привет, — говорит он, поднимая очки на синюю шапочку.

Чёрт. Чёрт бы тебя побрал. И здесь ты.

— Привет, — отвечаю я, и мой голос звучит как-то сипло.

— Наблюдал за тобой. Ты всё так же хорошо плаваешь.

— Спасибо, — бросаю я и, не глядя на него, опускаю очки и резко отталкиваюсь от бортика.

Включаю кроль на полную мощность, пытаясь заглушить бешеный стук сердца в ушах.

Он меня преследует? Почему он везде? Слава Богу, сегодня не нужно идти к нему с версткой.

Я чувствую его присутствие рядом. Он тоже перешёл на кроль и плывёт параллельно, пытаясь обогнать. Я сжимаю зубы и добавляю скорость. Мы одновременно разворачиваемся у противоположного бортика — быстрый взгляд, полный молчаливого вызова, — и снова бросок назад.

Итак, мы перешли на соревнование. Глупое, детское, но от этого не менее яростное. Я чувствую, как он настигает меня, слышу всплески в сантиметрах от себя. И вот мы оба, выложившись до конца, одновременно касаемся руками бортика и выныриваем, тяжело и прерывисто дыша.

Я срываю с себя очки. Он делает то же самое. Вода стекает с наших лиц, и мы просто смотрим друг на друга, задыхаясь. Не хватает воздуха, в груди что-то колотится — адреналин, ярость, что-то ещё… что-то сильное и неожиданное, что просыпается во мне от его взгляда.

Я первая отворачиваюсь. Молча поднимаюсь по лестнице, остро чувствуя его взгляд на своей спине, на мокром купальнике, прилипшем к коже, на моей неприкрытой попе. Я не оглядываюсь. Подхожу к своему шезлонгу, снимаю шапочку и очки, бросаю их на полотенце.

Затем направляюсь в общий хамам. Там уже сидят те самые пенсионерки, негромко переговариваясь.

— Здравствуйте, — киваю им и опускаюсь на мраморную скамью.

Жар обволакивает тело, но внутри всё ещё колотится лёд. Я закрываю глаза, пытаясь прогнать его образ — мокрого, с трудом дышащего, смотрящего на меня так, будто мы только что не плавали, а занимались… нет, чёрт возьми.

Он снова нарушил моё пространство. Снова влез в мою голову. И самое противное — сегодня я отозвалась на этот вызов. И это пугает больше всего.

Я скрещиваю руки, кладу ладони на плечи и разминаю мышцы, запрокинув голову. Горячий пар заполняет лёгкие, проникает под кожу. От этого жара кровь стучит в висках. Бабушки, переговариваясь, выходят, и дверь бесшумно закрывается за ними.

Открываю глаза, затянутые влажной пеленой, и сквозь неё вижу, как дверь снова отворилась. Входит Артур. Мы остаёмся одни. Пар сгущается, стелется между нами, но не скрывает. Мы снова смотрим друг на друга, когда он садится на скамью напротив, расставив широко ноги.

— Тебя стало слишком много, — первой очерчиваю границы.

Он усмехается коротко и беззвучно.

— Я не виноват, что этот клуб рядом с телецентром.

— Ну да, — хмыкаю я. — Ты всегда ни в чём не виноват.

— Что ты хочешь этим сказать? — его голос становится ровным и опасным.

— Я? Ничего. А что ты хотел услышать?

Артур ничего не отвечает. Вместо этого он отталкивается ладонями от скамьи и встаёт. Капли пота стекают по его торсу, мышцы играют под кожей при каждом движении.

Он подходит ко мне.

Я сижу неподвижно, и когда Артур останавливается передо мной, я смотрю на него снизу вверх, показывая, что не боюсь. В хамаме невыносимо жарко, голова начинает кружиться. На его лоб спадает мокрая челка, которую он всегда так тщательно зачёсывает назад. Сейчас он выглядит… другим. Более реальным. Более опасным.

— Здесь мы не на работе, — говорит он.

— Мне всё равно, я не собираюсь… — начинаю я, но он резко, даже грубо, хватает меня за руку, поднимает на ноги и тянет на себя.

Артур силой прижимает к своей мокрой от пота груди моё тело. Я пытаюсь вырваться, упираясь ладонями в его плечи.

— Отпусти меня, козёл! Отпусти! Я закричу!

Но я уже в плотном кольце его рук. Он давит ладонью на мою спину, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его взгляд пылает, отражая жар парной и тёмное, злое на самом дне. Но этот телесный контакт — кожа к коже и тяжелое дыхание у обоих — может погубить.

— Не надоело меня провоцировать? — низко рычит прямо у моего лица.

— Мир не крутится вокруг тебя, а ты — не пуп Земли, Артур Миллер.

Я снова бросаю ему вызов, снова смотрю на его губы. И шепчу в них, обжигая его кожу своим дыханием:

— Незаменимых людей не бывает, да, Артурчик?

Всё меняется за секунду. Он фиксирует ладонь на моём затылке, пальцы впиваются в мокрые волосы. Я понимаю. Сейчас. Сейчас он сделает это, поэтому снова пытаюсь вырваться, а он не даёт.

Но в этот момент дверь парной со скрипом открывается.

Он вынужден отпустить меня. Я отскакиваю, спина больно ударяется о горячую плитку на стене. В дверях стоит пожилой мужчина, с любопытством разглядывающий нас.

Артур отворачивается, проводит рукой по лицу, смахивая пот и маску ярости, которая была на нём секунду назад. Я тяжело дышу, чувствуя дрожь в коленях и безумный стук сердца. Воздух, ворвавшийся снаружи, кажется ледяным.

Больше не глядя на него, я выхожу из хамама, быстро забираю полотенце, шапочку и очки и бегу в душ. И уже там я стою под холодными струями, прихожу в себя и понимаю, что мы были в шаге от пропасти.