Глава 21. Рыцарем без страха и упрека ты, увы, не стал любовь моя

Почему так путаются мысли Почему так часто меркнет свет Я к тебе пришла из прошлой жизни В этой мне с тобою жизни нет

Любовь Успенская, "Кабриолет"

Я сижу за компьютером, уставившись в монитор. Передо мной — текст, который только что сбросила Ерке после утренней съёмки. И он… никакой. Вода водой, общие фразы, ни одной яркой детали. Чувствую, как внутри закипает раздражение. Она способна на большее, я же знаю.

Набираю её номер. Она поднимает трубку, и на фоне слышно гул голосов и звон кофейных чашек.

— Ерке, где ты?

— Мара, привет! Я в кофейню вышла, за пончиком. Бежать?

— Нет, ладно, — делаю глубокий вдох, стараясь говорить спокойно. — Но как придёшь, зайди ко мне, есть вопросы по тексту.

Вешаю трубку и откидываюсь на спинку кресла. Не стала её по телефону ругать, но придёт — получит. Вот меня Миллер в своё время заставлял переписывать, не жалея. И ничего, справилась же, выжила. Это я теперь знаю, что только так и можно набить руку. Писать, читать, переписывать.

В этот момент на телефон приходит новое сообщение от Жанибека. Мы продолжаем общаться, и он стал для меня каким-то островком спокойной, предсказуемой жизни.

Жанибек: Хорошего тебе понедельника.

Я: И тебе.

Жанибек: Слушай, я понимаю, что отвлекаю, но больше молчать не могу. Давай встретимся?

Я прикусываю губу. Перед глазами снова всплывает утро: бассейн, взгляд Артура, его тело, это безумное соревнование на дорожке и… Мне срочно нужно переключиться. Вытеснить эти опасные, навязчивые картинки. И предложение Жанибека кажется тем самым спасительным кругом.

Я: Хорошо, давай. Только на этой неделе я работаю каждый день до десяти, поэтому, может, в субботу?

Жанибек: Отлично. В субботу. Какую кухню ты любишь?

Я: Я всеядна, поэтому на твой выбор.

Жанибек:Спасибо, что даёшь мне возможность быть джентльменом 😉

Я:Я люблю джентльменов ☺️

Да, джентльменов. Предсказуемых, вежливых, не качающих на качелях.

Мысли прерывает резкий звонок внутреннего телефона. Поднимаю трубку.

— Мара, занята? — узнаю голос Айдара.

— Для тебя нет, — улыбаюсь я. — Что случилось?

— Зайди-ка ко мне.

Поднимаюсь и иду к его кабинету. Вхожу с улыбкой.

— Ты что, с утра соскучился по мне что ли?

Но Айдар не улыбается в ответ. Он смотрит на меня серьёзно, почти сурово. Я опускаюсь на диванчик у стены, и веселье как рукой снимает.

— Меня вызывал Миллер, — говорит он без предисловий.

Я замираю, настораживаюсь.

— Так… и…?

— Меня и Райану. Ты почему не сказала, что она опять слова переставила в подводке? Опять самодеятельность?

— Не хотела тебя нагружать, — пожимаю я плечами. — Я всё разрулила, поговорила с ней.

— Вы ругались? — пристально смотрит он на меня. — Наезжала на неё?

— Ну, как обычно, — не понимаю, к чему он клонит. — А что?

— В общем, это как-то дошло до Миллера. Хрен знает, может, кто-то вас услышал и донёс.

Резко бьёт в грудь неприятное чувство. Мог бы и сказать, например, сегодня.

— Мне он ничего не говорил, — пожимаю плечами.

— А мне сказал, — Айдар тяжело вздыхает. — Вызвал нас обоих. Сказал, что узнал, что такое у Райаны не в первый раз. Сказал мне, чтобы я не спускал это на тормозах и лучше контролировал процессы в редакции. А ей, — он делает паузу, глядя на меня, — велел поумерить свой пыл, потому что её личные амбиции не должны влиять на качество выпуска. И что если она ещё раз позволит себе самоуправство и хамство в адрес коллег, её контракт расторгнут. Мгновенно.

Я сижу, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудит. Он знал. Он знал про наш конфликт, про её слова, про мои. И он… принял мою сторону? Публично? Без всяких «воспитательных бесед» со мной?

А потом до меня вдруг доходит.

Его слова про слухи, что мы спим с Арнибеком. Ему не донесли — он это сам услышал! Услышал нашу перепалку с Райаной.

— Он сказал это при ней? — наконец выдавливаю я.

— При ней, — кивает Айдар. — И знаешь, что самое странное? Он добавил, что ценит в людях профессионализм. И надо делать свою работу так, чтобы тебя невозможно было в чём-то упрекнуть.

Я замираю. Миллер однажды сказал мне это, когда я в очередной раз вспылила. Ну вот я и запомнила их, как мантру.

— По-моему, это был такой… завуалированный намёк, — говорит Айдар, всё так же пристально глядя на меня.

— Намёк на что? — спрашиваю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ну, вообще-то, эти слова очень похожи на твою коронную фразу, — отвечает он.

Я откидываюсь на спинку дивана, пытаясь переварить эту информацию. Артур не просто навёл порядок. Он использовал наши принципы, чтобы это сделать. Это не похоже на простую справедливость. Это похоже на послание. Сложное, запутанное послание, которое я не могу расшифровать. Это поддержка, но какая-то молчаливая.

— Мара, ты не хочешь мне ничего сказать? — Айдар сканирует меня взглядом, и я правда уже не могу скрывать это от него.

— Он — мой бывший муж, — выдавливаю я.

— Кто? Миллер? — у главреда глаза на лоб лезут.

— Да, Артур Миллер — мой бывший муж. Мне было двадцать, ему двадцать семь, но мы прожили всего полтора года и развелись.

И я вкратце рассказываю ему, почему, но опускаю некоторые постыдные детали.

— Только, пожалуйста, никому не говори, — умоляю его. — Мы не виделись девять лет, и вот он теперь наш босс, и он…

— Снова подкатывает к тебе? — уточняет Айдар.

— Нет! Он просто… давит на меня. Мне тяжело с ним работать после нашего прошлого.

— Мужик он сложный, конечно.

— Мне ли не знать? — хмыкаю, сложив руки на груди и положив голову на подголовник дивана. — Боже мой, я раньше на работу как на праздник шла. А сейчас я боюсь наткнуться на него где-нибудь в коридоре.

Айдар молчит, а потом вдруг выдаёт:

— К твоему сведению: сегодня он был на твоей стороне. Я Райку такой растерянной не видел. Он ясно ей дал понять, что ещё один косяк — и с вещами на выход. Кстати, мне тоже досталось, что не могу её приструнить.

— Сильно? — смотрю на него.

— Ну так, — отмахивается. — Бывало и хуже.