Глава 4. Убери руки с моего пульса

От твоего вскрика, без твоего вздоха Я слишком отвыкла, я слишком свободна Во мне столько силы от твоего слова Когда вдруг решил ты крылатым стать снова Убери руки с моего пульса Я уже слишком жива

Гости из будущего, "Зима в сердце"

Мои глаза мечутся между двумя мониторами. На одном — наспех смонтированное видео: языки пламени, силуэты детей на фоне огня, перекошенные от ужаса лица воспитателей. Картинка дёрганная, сырая, но сила её — в жестокой правде момента. На втором мониторе — Вика. Она уже на месте, ветер треплет её волосы, за спиной видны отсветы мигалок и зарево пожара. В ухе жужжит её голос через телефонную трубку, прижатую к плечу.

— Вика, приготовься. После сюжета пойдёшь ты. Минута до эфира. Ни пуха ни пера, — говорю я, глядя прямо на её изображение на мониторе.

Она коротко кивает, её лицо сосредоточено.

— К чёрту, — бросает она в микрофон, убирает телефон в карман, поправляя наушник.

Я перевожу взгляд на счётчик. Тридцать секунд. Моя рука тянется к красной кнопке.

— Арни, у нас всё готово. Прямое включение. На месте событий — Виктория Кан.

Арнибек почти незаметно кивает, его взгляд становится собранным и проникновенным. Мой любимый ведущий. Мы годами оттачивали это невербальное понимание. Он — лицо, я — мозг и нервы в аппаратной.

Я работаю как запрограммированный робот, пальцы сжимают помятый лист вёрстки, весь испещрённый красными пометками. Айдар молча наблюдает с диванчика у стены. И Артур тоже. Сидит рядом, скрестив ноги. Его поза расслаблена, но взгляд прикован к мониторам, ко мне, к хаосу, который мы за секунды превращаем в структурированный эфир. Он не произносит ни слова. Просто смотрит.

Нам повезло, что пробок нет, — проносится обрывок мысли. Съёмочная группа добралась за пятнадцать минут. Вика успела.

Адреналин бурлит в крови. Я чувствую его ток по всему телу, слышу его гул в ушах поверх команд Лары и шума в аппаратной. Это тот самый драйв, без которого наша работа теряет смысл.

На мониторе сюжет подходит к концу. Арнибек, не теряя ни секунды, начинает свою подводку. Голос ровный, но с нужной долей сочувствия и тревоги:

— Возвращаемся к главной теме дня. В Наурзбайском районе Алматы в эти минуты пожарные тушат пожар в благотворительном детском доме «Перзент». Эвакуированы 35 воспитанников и 8 сотрудников. На месте событий сейчас находится наш корреспондент Виктория Кан. Виктория, что вам известно на данный момент?

Лара даёт отмашку. На большом студийном экране возникает лицо Вики — озарённое аварийными огнями, серьёзное.

— Здравствуйте! Ситуация остаётся напряжённой. Как нам удалось выяснить, пожар начался со столовой и перекинулся на кровлю примыкающего трёхэтажного здания на территории детского дома. Воспитанники своевременно эвакуированы и находятся на безопасном расстоянии. На месте находится начальник ДЧС города. Ожидается прибытие акима. Спасателями проводится вскрытие кровли для более эффективного тушения. Площадь пожара уточняется. Подача газа на объект оперативно перекрыта. И сейчас рядом со мной один из сотрудников…

Я отпускаю воздух, которого, кажется, не вдыхала всю последнюю минуту. Руки слегка дрожат. Я отпускаю смятый листок, и он падает на стол. Самая острая часть пройдена.

Но я не могу расслабиться. Я чувствую его взгляд на своём затылке. Тяжёлый, изучающий. Он видел меня сейчас в моменте наивысшего напряжения. Видел не Мару — бывшую жену и истеричку, которая кричала на него и била тарелки из сервиза, подаренного его матерью, а Мару-выпускающего-редактора. Повзрослевшую, хладнокровную, научившуюся контролировать себя и не показывать своих эмоций.

* * *

Заставка. Музыка. Тишина.

— Всем спасибо за работу, — благодарю ребят от души.

Эфир окончен. Все шумно и с облегчением выдыхают. Кто-то хлопает по столу, кто-то просто откидывается на спинку кресла. Адреналиновый пузырь лопнул, оставив после себя приятную усталость.

— Спасибо, команда. Отлично сработали, — хвали Айдар. Спасибо ему, что все это время не вмешивался, отдал мне выпуск полностью.

Артур подходит ко мне, его взгляд скользит по моему лицу, будто пытаясь заглянуть внутрь.

— Вы молодцы. Отлично отработали в экстренной ситуации.

— Спасибо, — киваю спокойно. — Команда у нас сильная.

— Теперь я хотел бы пройти в студию, посмотреть, — говорит он, обращаясь уже и ко мне, и к Айдару.

— Да, без проблем, — отвечаю я слишком быстро. — Пойдёмте, мы вам всё покажем.

Я делаю шаг к двери, стараясь выдержать дистанцию — ровно столько, сколько положено между генеральным директором и выпускающим редактором. Ни на сантиметр ближе. Мы идём по коридору — Айдар, я, Артур. Я чувствую его присутствие за спиной, как физическое давление.

В студии звукорежиссёр как раз снимает с Арнибека петличку. Артур подходит к нему первым, протягивает руку:

— Блестящий эфир. Сложный выпуск, но вы держались прекрасно.

Арни, уставший, но довольный, широко улыбается. Его взгляд сразу находит меня.

— Это всё она, — кивает он в мою сторону.

Артур медленно поворачивается ко мне. Его глаза задерживаются на моём лице.

— Согласен. Команда отработала отлично.

И тут я чувствую, как по щекам разливается предательский румянец. Глупый, детский, неконтролируемый. Я ненавижу свою светлую кожу в такие моменты.

— Если я уже не нужна, я пойду наверх, — говорю я, глядя куда-то в пространство между Артуром и Айдаром. И, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду к выходу. Шаги отдаются в тишине студии громче, чем хотелось бы.

Дверь закрывается за мной, и я иду по коридору, переваривая всё, что произошло за последние сорок пять минут. Кладу руку на грудь, где когда-то бушевал ураган от его слов и взглядов. Теперь там штиль. И это хорошо. Я стала сильной, я отвыкла от него, я свободна. И я больше не завишу от его одобрения или настроения. Мой пульс совершенно ровный и не скачет от глубокого голоса Артура Миллера.

Вернувшись в кабинет, опускаюсь в кресло, закрываю все окна на мониторе, прибираю на столе. Завтра снова выйду — хочу, чтобы был порядок. На часах почти десять вечера, за окном темно, и я бы поехала домой на развозке, если бы Айдар не предложил меня подвезти.

Вот и он, как раз звонит.

— Мара, — виновато начинает он. — Прости меня. Я не смогу тебя подвести. Я… короче, не домой.

— Всё нормально?

— Да. Просто… она прилетела.

«Она прилетела» — это как знак того, что нас ждёт *опа, потому что когда она приезжает, Айдар дальше своего носа не видит. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о мужчине, который любит чужую жену. У каждого своя личная трагедия. Айдар встречался с девушкой, которую не одобряла его мать. После очередного выпада будущей енешки она психанула, уехала и выскочила замуж ему назло. Теперь она приезжает раз в полгода, звонит ему и устраивает эмоциональные качели. Моё мнение: она держит его рядом, не отпускает и не даёт идти дальше, каждый раз напоминая о себе.

— Айдарик… — начинается моя очередная попытка его вразумить.

— Маруся, пожалуйста, ничего не говори. Хотя бы сегодня.

Прикусываю язык. Конечно, не скажу. Но как же хочется.

— Ладно, езжай, не беспокойся.

Положив трубку, убираю телефон в сумку. Поеду всё-таки на развозке. Переобуваюсь в босоножки — и как раз застёгиваю ремешок, когда слышу, как открылась дверь. Медленно поднимаю глаза и вижу на пороге бывшего мужа.

— Уже уходишь? — спрашивает, привалившись плечом к косяку.