Глава 39. В этом городе света больше нет

В этом городе света больше нет Одиночество так быстро для меня Стало лучшим другом, и теперь не нужно Мне играть такую непростую роль

Наталья Подольская "Поздно".

— Блэкаут, — соглашается Артур и идёт к окну.

Я следую за ним и тоже смотрю на кромешную тьму, вызванную тотальным отключением электричества.

Исчезли не только огни в окнах соседних зданий. Погасли уличные фонари, которые каждую ночь выстраивают жёлтые пунктиры вдоль проспекта. Пропали светящиеся рекламные билборды. Весь квартал, а может, и не один, провалился в чёрную бездну. Единственный источник света — фары автомобилей, стоящих в вечерней пробке.

— У нас было такое года четыре назад, но мы тогда в другом здании работали, — повернув голову, говорю ему.

— Эфир! Что с эфиром? — его голос резко меняется, становится жёстким, командным. — На такой случай должны быть генераторы.

До эфира сорок минут. Если в телецентре нет света, то нет серверов, нет аппаратных, нет связи.

— Надо техническому директору звонить, — выдыхаю я, уже нащупывая в кармане свой телефон.

— Да, — коротко бросает он.

Слышу, как он делает шаг, и в следующую секунду голубоватый свет от его нового экрана выхватывает из темноты резкие черты его лица: острые скулы, нахмуренные брови, напряжённую линию рта. Он уже листает контакты.

— Вадим Геннадьевич, это Миллер. У нас блэкаут. Что с генераторами? — его голос не оставляет места для паники, только для фактов.

Я отступаю на шаг, прислоняюсь к холодному стеклу окна и смотрю на него. Он стоит посреди тёмного кабинета, освещённый лишь призрачным свечением дисплея. Одна рука крепко сжимает телефон у уха, другая упёрлась в бок, на талию, где пряжка кожаного ремня тускло блеснула в отсвете.

В его позе и голосе — концентрация, сила и абсолютная, железная уверенность. Та самая, из-за которой я, зелёная практикантка, когда-то влюбилась в него без памяти. В этого человека, который в кризисе не паникует, а действует. Который знает, что делать, и берёт на себя ответственность.

Горькая волна ностальгии раскачивает мою уверенность. Та рана, как я думала, уже давно зажила. Она и правда перестала тревожить, но сейчас заныла. Я опускаю глаза, чтобы не смотреть. Чтобы не вспоминать, каково это — чувствовать его уверенность, его власть. Каково это — полностью доверять ему.

— Понял, — говорит он в трубку. — Запускайте. Немедленно. Держите в курсе.

Он кладёт трубку и шагает ко мне. В темноте наши взгляды встречаются, но личное мы уже не поднимаем.

— У нас два генератора, — сообщает он ровным тоном. — Вадим сказал, на двое суток автономной работы хватит. Свет и серверы должны включиться в течение пяти минут.

Я делаю глубокий вдох, ощущая, как воздух снова начинает поступать в лёгкие.

— Отлично.

— Отправляй оператора на улицу, — тут же отдаёт он следующую команду. — Пусть снимет, что происходит на дорогах. Светофоры не работают, движение парализовано, возможны ДТП. Нужна картинка и короткий синхрон от акимата — пусть прокомментируют, с чем связан блэкаут и сколько районов обесточены.

Мой мозг мгновенно переключается с личного на профессиональное. Он прав.

— Да. Сейчас, — киваю я и разворачиваюсь к двери.

Иду по тёмному коридору на ощупь. Чувства странные, смешанные. Под внешним спокойствием бурлит что-то ещё. Такая внезапная тоска по прошлому и чёткое осознание: ничто не случается дважды. Как я ждала от Артура этих слов и действий. Как я мечтала, чтобы он приехал ко мне, сказал, что любит, что просто не разобрался тогда в себе. Я слишком долго этого ждала, так что потом мои ожидания утекли, как песок сквозь пальцы, вместе со временем.

Свет вернулся резко, когда я была в ньюсруме, заставив нас всех вздрогнуть и зажмуриться.

Отключение оказалось не локальным. Три района города погрузились в темноту из-за возгорания высоковольтного кабеля на подстанции. Цепная реакция обесточила ключевые узлы.

Корреспонденты тут же включились в работу: Вика звонит в пресс-службу городской администрации, Ерке — в Энергосбыт. Женя бежит перехватывать флешку у оператора и сразу же садится на монтаж. Ерлан выбегает на улицу с дежурной съёмочной группой — будет прямое включение на фоне блэкаута.

Адреналин снова мчится по крови на бешеной скорости, потому что опять всё случилось в последний момент. Сколько просила Айдара не каркать. Вечно, когда он говорит, что день спокойный, обязательно происходит форс-мажор за час до эфира.

Весь выпуск я провожу на ногах, с версткой в руках, будто готовлюсь к ещё какой-нибудь засаде. Кажется, я всё жду подвоха, что свет снова моргнёт и мы погрузимся во тьму.

Но генераторы выстояли, картинка была стабильной, Арнибек — собранным, наши репортажи — оперативными. Мы сделали свою работу и вздохнули с облегчением.

После эфира народ быстро расходится, но я не спешу: устало собираю вещи и уже включаю телефон, чтобы вызвать такси и поскорее уехать домой, хотя в моём квартале тоже нет света. Ну ничего, значит, лягу спать пораньше.

Предложения приложения совсем не радуют. Цены взвинчены до небес, и сегодня компания отлично заработает — как в снегопад и ливень. Остаётся ещё развозка, но домой я в таком случае приеду в одиннадцать.

Прикусив губу, смотрю на предложенный эконом-вариант и тариф «Вместе». Там ещё по-божески с ценами. Потом открываю другое приложение и не сразу замечаю, что дверь кабинета открылась и на пороге кто-то появился. Посмотрев на гостя из-под бровей, говорю ему спокойно:

— Эфир прошёл без косяков.

— Я видел. Молодцы, — отвечает Миллер. Он стоит, привалившись плечом к косяку, и разглядывает меня. Чтобы прошлый генеральный вот так приходил к выпускающему — да где это видано? — Я отвезу тебя домой.

— Я с тобой не поеду, — отвечаю чётко, вешая сумку на плечо и делая шаг к двери.

Артур не уходит и даже не двигается, чтобы пропустить меня. Это уже не раздражает и не злит, потому что я очень устала.

— На дорогах чёрти что. Ты и сама это знаешь, — кивает на смартфон в моей ладони. — Сколько зарядили?

— Не переживай, я в состоянии заплатить, — уголок губ слегка плывёт вверх, а вот Миллер хмурит брови.

— Я переживаю за твою безопасность. Светофоры не работают.

— Я в курсе. Но девять лет я как-то справлялась без тебя.

Туше. Каждая клеточка в нём напрягается, и взгляд становится жёстче. Заглянув в его потемневшие глаза, я говорю спокойно, без сарказма:

— На правду не обижаются, Артур.

— Я не обижаюсь. Я просто хочу позаботиться о тебе сегодня.