Глава 44. Бьет по глазам адреналин

Бьёт по глазам адреналин Переживём, ну и чёрт с ним

Total, "Бьет по глазам"

На следующий день нас ждёт дорога за город. Мы приезжаем в живописную деревушку в двадцати двух километрах от Катманду, где находится пещера Падмасамбхавы. Я читала, что здесь потрясающая энергетика. Именно поэтому вокруг пещеры построили буддийские монастыри.

Выйдя из автобуса, я вдыхаю полной грудью и окидываю взглядом местность. Предгорья Гималаев, синие холмы и снежные пики вдали. Из-за многовековых деревьев выглядывают ослепительно белые верхушки буддийских пагод.

Я много снимаю и фотографирую: лица, детали, свет, тени. Мне нравится здесь абсолютно всё, и, как бы шаблонно это ни звучало, здесь я наполняюсь не только впечатлениями, а чем-то глубоким.

У нас по программе посещение ещё одного городка, а затем возвращение в Катманду. Завтра мы выезжаем в другой город. И всё бы ничего, но ночь перед поездкой становится кошмаром. Меня полощет так, будто организм решил срочно избавиться не только от ужина, но и от всех впечатлений сразу. Я проклинаю уличную еду, собственную беспечность и экзотические соусы, которые ещё вчера казались безобидным приключением. В какой-то момент я перестаю считать подходы к ванной и просто жду рассвета, лёжа на кровати и поглаживая холодными пальцами живот.

Под утро становится чуть легче. Не идеально, но терпимо. Руки дрожат, во рту пусто и горько, тело ватное, будто из меня выжали все соки.

Взяв телефон и щурясь от яркого света экрана, пишу главному в группе, что я отравилась и сегодняшнюю поездку пропущу, оставшись в отеле.

Ответ приходит быстро. Руководитель тургруппы желает скорейшего выздоровления, но также напоминает, что завтра у нас чек-аут из отеля, куда мы вернёмся только через пять дней. Я обещаю ему, что до завтра буду огурчиком, а пока мне просто надо отлежаться.

После этого заваливаюсь обратно в кровать. Простыни прохладные, подушка пахнет гостиничным порошком. Я засыпаю почти сразу, а просыпаюсь уже через несколько часов, когда слышу странный шум.

Сначала думаю, что это рынок, утренний город, обычный хаос Катманду — наш отель ведь в самом центре. Но звуки нарастают, становятся резче. Крики, гул, что-то тревожное.

Я с трудом сажусь, сердце начинает биться быстрее. Подхожу к окну, раздвигаю тёмные гардины и выхожу на балкон.

В центре неспокойно. Люди внизу движутся плотной массой, слышны выкрики, свист, какие-то удары. Толпа идёт с плакатами, у кого-то маски, закрывающие половину лица. Демонстранты повторяют какие-то кричалки на родном языке.

Меня накрывает дурное предчувствие.

В голове всплывают январские события в Алматы, когда всё начиналось почти так же — только ночью. А потом — хаос, поджог здания акимата и резиденции президента, сожжённые машины на площади. Вспоминаю, как мы с оператором лежим на земле, прикрывая головы руками, потому что услышали выстрелы: это военные зачищали город, а мы оказались рядом.

Очнувшись от вьетнамских флэшбэков, я опускаю глаза и вижу, что сжимаю перила балкона так крепко, что костяшки побелели.

Вернувшись в номер, сажусь на край кровати и открываю браузер. Связь слабая, страницы грузятся медленно. Набираю на английском: Nepal, Kathmandu.

Новостная лента пестрит сообщениями о том, что тысячи молодых людей вышли на акции протеста у здания федерального парламента.

Я стараюсь переводить правильно, но моих знаний недостаточно, поэтому перехожу на русскоязычные новостные ленты. Читаю, что протесты начались после блокировки многих популярных соцсетей и разочарования общественности из-за коррупции и неэффективного управления государственными средствами.

За окном снова раздаются крики, сирена пищит как сумасшедшая, шум усиливается.

В голове уже зреет план несмотря на то, что я хотела отлежаться. Но… это сильнее меня, это зов крови, из-за которого я не могу просто так сидеть в четырёх стенах. Сделав глубокий вдох, звоню Айдару. Он отвечает быстро:

— Я надеюсь, ты сейчас отсиживаешься где-нибудь в буддийском храме, — сходу говорит он, понимая, что я ему не случайно позвонила.

— Я в Катманду. У меня под окнами шествие, — я снова выхожу на балкон, чтобы главред услышал шум.

— Сиди в номере, Маруся. Просто запиши нам видос, что в городе неспокойно, соцсети не работают…

— Я хочу выйти посмотреть, поснимать.

— Не надо. У нас есть картинка с международки.

— Но я буду на месте событий, — стою на своём, чувствуя, как адреналин вновь закипает и стремительно несётся по венам. — У меня есть палка (штатив для телефона), я смогу записать стенд-ап, а видео залью в отеле на файлообменники.

— Ты сумасшедшая, — говорит Айдар, но в голосе что-то меняется, и я понимаю: он очень хочет получить этот эксклюзив как главред, но переживает как друг. — У тебя инстинкт самосохранения как у картошки.

— Его просто нет, — усмехаюсь я. — Я буду очень осторожна. Протесты пока мирные, я буду всего лишь наблюдать и снимать.

В этот момент нет никакого страха, и это, наверное, и есть профдеформация, которую мы приобретаем с годами.

— Ладно, — сдаётся Айдар. — Но никуда не лезь. Нам не надо много. Потом сразу в отель, поняла?

— Поняла, — обещаю ему, хотя он знает, что я его не послушаю.

Надеваю джинсы, футболку, кеды, делаю лёгкий макияж, собираю волосы в кулак и выхожу из номера. Звонок родителей застаёт меня у лифта. Мне приходится соврать им, что я в отеле и всё в порядке, а они заставляют меня дать слово, что я не буду лезть на рожон. Скрестив пальчики, я его даю.

В отеле уже давно закончился завтрак. На стойке ресепшн меня окликает администратор, и когда я подхожу, она просит по-английски не уходить далеко от отеля. Я объясняю ей, что я журналист из Казахстана, а она отвечает, что сейчас в центре неспокойно: демонстранты повсюду, и никто не знает, как далеко это зайдёт.

Мне ли не знать.

Я расспрашиваю её о ситуации в стране, и она очень коротко рассказывает, что перед блокировкой соцсетей активисты, большинство из которых зумеры, открыто выражали протест против элиты, чьи дети выкладывают в Instagram фотографии роскошной жизни, тогда как уровень бедности в стране весьма высок. Но это лишь вершина айсберга.

Возможно, она рассказала бы что-то ещё, но её отвлёк звонок. Напоследок она сказала мне быть осторожнее.

Выйдя из отеля, я иду за молодыми людьми с плакатами и флагами Непала. В сумке звонит телефон, и когда я его достаю, интуиция меня не обманывает.

Это Артур.