Глава 43. Это была любовь

Мне большего не надо Хотя бы знать, что у тебя все хорошо Невозвратно Что сгорело не поджечь Но мы все равно не можем не смотреть

Дима Билан и Zivert, "Это была любовь"

Утро 6 сентября 2025 года начинается для меня непривычно тихо.

Я просыпаюсь ещё до будильника — от света, пробивающегося сквозь плотные шторы гостиничного номера, и от странного ощущения внутри: ну привет, мои 31.

На прикроватной тумбочке звонит телефон, и я могу на сто процентов сказать, что это родители. Они всегда поздравляют первыми.

— С днём рождения, моя девочка, — мамин голос тёплый, но в нём сразу слышится тревога. — Мы тебе дозвониться не могли, я уже начала паниковать. Почему видео не включается?

Я улыбаюсь, прижимая телефон к уху и глядя в потолок, где медленно вращается вентилятор.

— Мам, тут позавчера в Непале заблокировали кучу всего. Социальные сети, YouTube, WhatsApp, Instagram — всё лежит.

Мама тяжело вздыхает. Я прямо вижу её — как она стоит на кухне, в фартуке, с телефоном в руке и хмурится.

— Вот так уже третий год подряд, — говорит она. — Уезжаешь на свой день рождения, и мы тебя не видим. Ни обнять, ни поцеловать.

— Мамочка, ну что ты переживаешь? — мягко перебиваю я. — Прилечу — отметим. Мне так комфортнее. Правда.

Она молчит секунду, потом соглашается, как всегда, чуть неохотно:

— Ладно. Главное — береги себя.

Потом трубку берёт папа и поздравляет быстро, чтобы не тратить мои единицы.

— С днём рождения, Макося. Будь здорова и счастлива. Мы гордимся тобой.

Он успевает сказать мне самые важные слова, и я на прощание говорю, что очень люблю их.

Я кладу телефон и какое-то время просто лежу, прислушиваясь к себе. В прошлом году в этот день я была в Италии, в этом решила рискнуть. Это мой второй день в Непале. Вчера мы прилетели после обеда, дорога сильно вымотала, и я заснула сразу, едва голова коснулась подушки.

Сегодня экскурсия по столице. Катманду встречает нас густым, плотным воздухом, запахами пыли, специй и благовоний. Я всё снимаю и фотографирую, чтобы потом смонтировать рилс о путешествии. Тоже моя маленькая традиция.

Площадь Дарбар — сердце города. Дворцы, резные окна, статуи, которые смотрят сквозь века. Мы посещаем дом-храм Живой Богини Кумари — покровительницы королевских династий, а затем едем к буддийской ступе Сваямбунатх, которой более двух тысяч лет. Это одна из самых священных ступ в Непале, и находится она на вершине холма на западе Долины Катманду. Далай-лама VII говорил, что эта ступа — источник счастья всего мира, а произнесённые здесь молитвы имеют «в 13 миллиардов раз» большую силу.

Я не особо верующий человек, но почему-то здесь чувствую спокойствие и тишину внутри. Словно кто-то выключил фоновый шум в голове и душе, словно на то время, что я здесь, мне велели просто быть и прислушиваться к ощущениям. Я чувствую, как внутри меня крепко сжатая пружина наконец расправляется, и мысли об Артуре встают на паузу. Хотя этих мыслей в последние дни слишком много.

Тем же вечером, когда солнце уже клонится за холмы, а Катманду начинает медленно остывать, я стою босиком на балконе гостиницы с чашкой сладкого чая в руках и смотрю, как город тонет в густом, золотистом мареве.

Телефон вибрирует коротко, но я отвечаю не сразу. Даю себе секунду — вдохнуть, выдохнуть, собраться с духом.

— Да?

— С днём рождения, Мара.

Его голос чуть хриплый, низкий, спокойный, словно он стоит не в тысячах километров от меня, а за спиной. На мгновение мне кажется, что я ощущаю его присутствие.

— Впервые за девять лет, — задеваю я.

— Я не мог не позвонить. Хотел услышать твой голос.

Связь неидеальная, и я боюсь, что сейчас она прервётся — деньги на телефоне вот-вот закончатся.

— Тут проблемы с интернетом, — зачем-то говорю я. — В Непале всё перекрыли. Мессенджеры не работают.

— Я знаю, — отвечает он спокойно. — Но я всё-таки дозвонился.

Ещё одна пауза.

— Ты где сейчас?

— В гостинице. Только вернулась. День был… насыщенный.

— Ты счастлива? — спрашивает он вдруг.

Я смотрю на город, на крыши, на небо, которое здесь кажется ближе, и понимаю, что не хочу юлить.

— Я счастлива и спокойна, — отвечаю честно. — И это редкое чувство в последнее время.

Он молчит, размеренно дышит.

— Я рад, — отзывается наконец и добавляет тише: — Ты всегда заслуживала большего. Прости, что не смог тебе этого дать.

— Артур…

— Просто выслушай. Я вроде как готовился, — усмехается он, а мне на секунду смешно даже думать о том, что он готовил речь. Ведь он такой немногословный, когда дело касается чувств. — Я не соврал тогда, когда сказал, что люблю тебя. Я люблю. И эта любовь совсем другая, не похожая на ту, что была у нас девять лет назад.

Я снова хочу сказать ему: «Ты же говорил, что больше — нет. А разве ты любил вообще?» Но язык прилипает к нёбу, слова застревают в горле. По щеке течёт слеза, и мне приходится очень постараться, чтобы не выдать себя и не всхлипнуть. А он между тем продолжает:

— Я не хочу ворошить прошлое, в котором я всё сделал не так, в котором был недостаточно зрелым, хотя считал по-другому. В котором мы с тобой не смогли ужиться, несмотря на то что нам было хорошо вместе. Но я хочу жить в настоящем и думать о будущем… с тобой, — хриплый, чуть грубоватый тембр дребезжит, разгоняя мурашки по коже. — Потому что ты необыкновенная, Мара. Ты в моих мыслях, ты в моём сердце. Ты слышишь?

— Да, — зажимаю зубами нижнюю губу.

Он медленно выдыхает. Я помню: он всегда так делает, когда старается держать себя в руках.

— Знаешь, — говорит он, — если бы ты была здесь…

Артур не заканчивает фразу, потому что я его перебиваю.

— Я бы не пустила тебя на порог, — улыбаюсь я и смахиваю слёзы.

— Возможно, — усмехается он. — Или нет. Но я бы не сдался.

— Артур…

— Я знаю. И ничего не требую. Я подожду, пока ты будешь готова. Только возвращайся.

Я сжимаю чашку крепче, чувствуя, как горячий фарфор обжигает пальцы.

— Спасибо, — говорю я тихо. — За поздравление. За звонок.

— Я бы хотел быть рядом, — говорит он почти шёпотом, и звонок обрывается. Закончились единицы. Обидно. Я хотела дослушать.

Но и сказанного хватило, чтобы я снова думала о нём нон-стоп и заснула с его именем на губах.