Глава 57. Обезоружена

Сердце, словно хрупкое стекло, ты пожалуйста его убереги Что бы с нами не произошло, — от меня не беги Соединились наши орбиты. Мы видим мир, которого нет Что к тебе тянет, будто магнитом — это давно уже не секрет

Полина Гагарина, "Обезоружена"

Несколько дней спустя

Светает. Я стою босиком на холодном паркете в шёлковой пижаме и его кардигане, под которым топ на тонких лямках и шорты. Его руки на моей талии, мои — обнимают его за шею. Мы целуемся и никак не можем отпустить друг друга, но ему пора — у него самолёт.

Он целует меня медленно, словно никуда не спешит, хотя на самом деле у него вылет в столицу через два часа. Его ладони сжимают кожу уверенно, я же встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до него, ещё раз прильнуть перед расставанием.

— Дождёшься меня здесь? — шепчет он, оторвавшись от губ, лбом касаясь моего лба.

Я пожимаю плечами игриво. — Может, лучше к себе поеду?

Он хмурится на секунду — так трогательно, по-мальчишески.

— Я вечером вернусь. Хочу зайти домой и увидеть тебя.

— Ну ладно, может быть, — улыбаюсь я, сдаваясь.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — обнимаю на прощание крепко-крепко. — Ну всё, иди, водитель ждёт.

Он целует меня ещё раз, после чего открывает входную дверь и выходит в подъезд. Закрыв за ним, прислоняюсь спиной к прохладному железу, поджимаю губы в улыбке и бегу обратно в кровать.

Сейчас пять утра, а мне вставать через два. Значит, можно ещё поспать.

Ложусь в кровать прямо в его тёплом, вязаном кардигане, обнимаю подушку, прижимаю к груди и вдыхаю запах. Она пахнет Артуром, и когда я закрываю глаза, то вспоминаю, как хорошо нам было прошлой ночью. Его руки на моей талии, затем на груди. Ладони соединяют полушария, пока я плавно двигаюсь на нём и тихо постанываю от восторга и наполненности. В том, что я снова невероятно сильно его люблю, я не сомневаюсь, но теперь моя любовь стала осознанной, другой — не менее яркой, но точно осознанной. И поэтому я засыпаю с улыбкой и ощущением полного счастья.

Через несколько часов я уже на ногах, а точнее — сижу за компьютером и всё так же улыбаюсь, как довольная жизнью женщина. Собираю «наличку», то есть список тем для сегодняшнего выпуска. Через час у нас планёрка, и потом всё закрутится.

В чашке рядом с клавиатурой — утренний кофе, на столе — открытый казахстанский шоколад, очередной подгон от Арни. Он сам сказал: в благодарность за то, что я своим примером заставила его поверить во второй шанс.

Арнибек сошёлся с женой, они решили попробовать заново, и его дочери на седьмом небе от счастья от того, что папа снова живёт с ними. Я рада за него и всю его семью, хоть Миллер всё ещё спрашивает, а было ли у нас с ним что-то.

На столе звонит внутренний. Снимаю трубку и на автомате спрашиваю: — Что надо?

— Зайди, — всего одно слово, но я уже чувствую, что что-то не так.

Оставив «наличку» недоделанной, иду к Айдару и, когда вхожу, вижу его серьёзное, задумчивое лицо.

— И что за срочность? — плюхаюсь на любимый диван главреда.

Айдар поворачивается на своём крутящемся кресле и смотрит в упор.

— Ты знала?

— Что знала?

— Ты знала и молчала? Ну потому что ты не могла не знать, вы же… спите вместе.

Хватаю с дивана мягкую квадратную подушку с принтом британского флага и кидаю её в Айдара. Он уворачивается, встаёт и, прислонившись бёдрами к столу, говорит:

— Ты в курсе, что замгенерального уволился?

— Нет. Серьёзно, что ли?

— Да. Она уезжает к дочери в Испанию, решила не ждать пенсии, а жить здесь и сейчас.

Заместитель Артура — бывшая начальница Департамента собственных программ. Мы почти не пересекались, но я знаю, что она очень давно на телевидении.

— Ну молодец, — хмыкаю. — Я очень за неё рада. И ты меня позвал, чтобы это сказать? Мне порадоваться за неё или… как?

— Значит, Миллер тебе точно не сказал, — хмурится Айдар.

— Да что, блин, не сказал? — восклицаю.

— Да то, что он мне предложил должность своего заместителя.

И тут по закону жанра идёт немая сцена. И я действительно онемела от этой новости, но потом быстро собралась, соскочила и обняла друга.

— Я так за тебя рада. Серьёзно? Ты это заслуживаешь. Правда.

— Странно, что он тебе не сказал, — всё ещё ворчит Айдар. — Он же полетел в Астану, чтобы согласовать кандидатуры с учредителями.

— Какие кандидатуры? — загружаюсь я. — А-а-а, если ты уйдёшь, то нужен кто-то на твоё место. Да.

Айдар скрещивает руки на груди и смотрит на меня, как на дурочку.

— Тебе в Катманду камнем совсем мозги отбили, да?

— Вот сейчас это было обидно.

— Дура, — выкрикивает он. — Твою кандидатуру на должность главреда он поехал утверждать.

— А почему мне не сказал? — загружаюсь сразу же.

— Я откуда знаю? Может, хотел сюрприз сделать.

Встаю рядом с ним и тоже скрещиваю руки.

— Ну офигеть сюрприз. А он меня спросил? Хочу я быть главным редактором — не хочу…

— А ты не хочешь? — Айдар поворачивает ко мне голову.

— Хочу, — вздыхаю и задеваю его плечо своим. — Но потом, как у нас любят, все скажут, что я по блату сюда попала, потому что бывший муж — генеральный.

— Да и пусть говорят, — хмыкает Айдар.

— Да и пофиг, правда?

— Не везет мне в любви, пусть хоть повезет в работе.

Вновь смотрю на него, потом обнимаю за плечи и кладу голову на плечо. Он — мой самый лучший друг. Тот, кто хоть и ругался, но всегда был за меня. И сейчас я говорю ему то, что должна сказать:

— Тебе обязательно повезет. Ты встретишь любовь. Да, может быть ты сначала не поверишь в этом и будешь всячески это отрицать, но она тебя найдет. Та самая настоящая, которой ты достоин.

— А я достоин? Я как бы залез в чужую семью. И ты меня совсем не осуждаешь?

— Лучше замолчи, — усмехнулась я, — пока я добрая и тебя не побила.

Ну а кто я, чтобы осуждать? Я — такой же живой человек, который ошибается, принимает неверные решения, иногда о них жалеет, иногда — нет, и просто продолжает идти дальше наперекор холодному ветру.

Половина рабочего дня пролетает, как один миг. День сегодня спокойный, но мы-то знаем, что всё может измениться в любую минуту. И это что-то не заставляет себя ждать.

В обеденный перерыв, когда я более или менее разгрузилась, на сотовый звонят с неизвестного номера. Принимаю вызов, прикладываю трубку и говорю первая:

— Да?

— Мара? Здравствуй. Это Галия, мама Артура.