Глава 14

— Мне что-то так в спину давит. Прямо колом. Боюсь, как бы синяка не получилось, — блею наивной овечкой.

Денис громко выдыхает, отпускает меня и, схватив свой чемодан за ручку, тащит к шкафу. Он останавливается, бросает на меня хмурый взгляд, засовывает руки в карманы, потом высовывает и, если бы я не успела его изучить, то сказала бы, что он нервничает.

Я смотрю на его ширинку и отчетливо вижу очертания возбуждения. Уголки губ непроизвольно подымаются и, не скрывая улыбки, продолжаю пялится на Дениса.

— Кто твой папик, для которого ты так хранишь свою верность, а? — спрашивает едко, расстегая молнию чемодана и начиная выкладывать одежду в шкаф.

— Что, прости? — из-за того, что в моей голове проносятся кадры того, как можно было бы использовать не по назначению стол у окна, до меня не сразу доходит смысл его слов.

— Уверен, ты давно уже не девственница, чтобы ломаться. Да мой член был уже в миллиметрах от цели, и ты не выглядела напуганной, когда стонала, желая, чтобы я оказался поглубже, — делится со мной своими рассуждениями. Мне же остается лишь стоять с открытым от возмущения ртом и слушать этот бред. — Значит, напрашивается вывод, что ты сдерживаешь себя. Потому что ко мне тебя определенно тянет. Я это чувствую и вижу. Ты боишься изменить кому-то, а судя по тому, что ездишь на новой тачке, живешь в огромной квартире в центре, носишь крутые шмотки, вывод напрашивается сам за себя — у тебя есть спонсор и ты не хочешь его терять. Так может, переметнешься ко мне? Я, конечно, не такой богатый, но через несколько лет смогу обеспечить тебе жизнь не хуже, чем у самой королевы.

— Заткнись пока не поздно, — рычу сквозь зубы.

Его беспочвенный вывод меня задел. Очень. Неужели я похожа на продажных девиц, живущих за счет мужиков?

Да, я не заработала ни на машину, ни на квартиру, ни на половину из своих вещей, но это не значит, что все, что я умею — раздвигать ноги перед богатенькими идиотами.

— Что, правда на столько глаза колет?

Улыбка уже давно сползла с моего лица. Я стою, поджав губы, смотрю на Дениса, и не могу понять, что такого я ему сделала, что он вдруг решил покидаться оскорблениям в мою сторону.

-. Ты ни черта не знаешь про меня! — я начинаю заводится и орать. — Ты не знаешь никто мои родители, ни друзья, ты не знаешь откуда у меня та самая машина и квартира! Делаешь выводы по каким-то одному тебе известным наблюдениям и вешаешь на меня ярлык шлюхи!

Я замолкаю, чтобы отдышаться после своей маленькой гневной тирады, не отводя яростного взгляда от Дениса.

— Ну, конечно, ты ведь…

— Заткнись, — перебиваю его, не желая слушать ни слова грязи в свой адрес, — я иду в душ, и чтобы когда вернусь, ни тебя, ни твоего чемодана здесь не было. И да, я увольняюсь! Достаточно с меня всего того дерьма, в которое ты успел окунуть меня! — и не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду в сторону ванной комнаты, не забыв хлопнуть дверью так, что если бы это была квартира в хрущевке, со стен непременно посыпалась бы штукатурка.

Я упираюсь руками об белую раковину, подымаю голову и смотрю на свое отражение. Глаза наполняются слезами обиды, но я до последнего сдерживаю их, не давая вырваться на волю. Нет, я не буду плакать из-за этого козла!

И почему же так хреново на душе от этих его слов? Все наше знакомство, общение, работа — все похоже на какой-то фарс. Вспомнились слова Дениса в тот день, когда я оказалась под столом его кабинета и подслушала разговор с Марком. Он взял меня на фирму, чтобы проверить чему такому могут научить на уроках минета.

Ему по большому счету насрать и на меня, и на мои чувства, и на мои рабочие навыки.

Руки задрожали от понимания какая же я дура. Да, я делала пакости и не позволяла приближаться к себе слишком близко, хотя в этом и были небольшие проколы, но я все же успела привязаться к Денису и, пора бы уже серьезно признаться — влюбиться.

Ведь просто так не ревнуют. Просто так не ранят грубые слова, слетевшие из уст человека, если он тебе не безразличен. Просто так не катятся слезы из глаз, когда понимаешь, что придется навсегда вычеркнуть его из своей жизни и забыть, как сон.

Я должна его ненавидеть, но не любить. Мое глупое сердце не должно делать кульбиты, при виде его, а между ног определенно не должно становится мокро.

Да, я и раньше влюблялась, но после расставания проходило несколько дней, а я уже порхала как мотылек и не вспоминала о бывших. Но в этот раз почему-то кажется, что все будет совершенно по-другому. Я буду как те девушки из фильмов — поедать килограммы мороженного, смотреть плаксивые мелодрамы и по несколько дней ходить по дому в одной и той же пижаме, не принимая душ.

В голове творится настоящий хаос. Я не понимаю, что лучше — молча уйти, устроить скандал или убить его прямо здесь в гостиничном номере? Оставить Карине? Или сделать на последок какую-то пакость и испортить окончательно их "идеальные" отношения.

С моих уст сорвались первые всхлипы. Я со злостью схватилась за подол платья, снимая его и бросая в угол комнаты, как будто именно оно было виновником всех моих бед. Опускаю взгляд вниз — на пострадавшее от кипятка место — и из меня прорывается неконтролируемый поток слез.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я успокаиваю себя, что плачу я совсем не из-за мужчины, это все из-за ожогов, которые так уродливо смотрятся на моей нежной коже, огибающие края трусиков и уходящие на внутреннюю часть бедер. Ну, вот, теперь на пляж точно не скоро пойду. А потом, когда заживет, наверняка останутся жуткие шрамы.

Я на автомате снимаю нижнее белье и на дрожащих ногах захожу в душевую кабинку.

К сожалению, в этот момент мой мозг полностью отрубился, находясь в трауре об "идеальном мужчине", поэтому, забыв обо всем на свете, я включаю воду и, когда горячие струи попадают на ноги, шиплю от боли.

— Да что же это такое?! — ударяю кулаком о дверцу кабинки и спускаюсь на пол.

Кажется, я убита окончательно.

Не знаю, сколько я просидела вот так — на полу душевой кабинки, закрыв лицо руками и плача, но чужое неожиданное прикосновение к плечу вернуло в реальную жизнь буквально за мгновение.

— Чего тебе? — спросила осипшим голосов, не поворачивая голову в сторону Дениса, а то, что это был именно он, я не сомневалась.

Денис молчал. Ну конечно, что можно сказать в такой ситуации? Вряд ли даже самое искреннее извинение подойдет.

— Ты замерзла, давай, я помогу тебе подняться, — говорит тихо.

— Уходи, — все, что могу произнести в ответ.

Меня не смущает, что я сижу перед ним голая и что мое лицо, скорее всего, похоже на панду — с черными разводами от туши и подводки. Я жутко утомилась после перелета и всей этой истерики, поэтому у меня даже нет сил, чтобы прогнать его или хорошенько стукнуть по голове за всю ту чушь, что пришлось выслушать в свой адрес.

— Сонь, ты …

Денис замолкает. Берет мое тело на руки, не боясь, что его одежда промокнет и несет меня в комнату. Я по-прежнему молчу, считая, что игнор лучше всяких истерик и жуть как давит на чувство совести.

Если у него такое имеется, конечно.

Он заботливо (!) укладывает меня на кровать, накрывает одеялом и мнется рядом, не зная, что делать дальше и как загладить свою вину. Я же, все так же не пересекаюсь с ним взглядом, залажу под одеяло с головой, принимая позу эмбриона.

Я вымотана эмоционально и все, чего хочу в эту минуту — уснуть. Но матрас сзади прогибается под весом Дениса, и я чувствую, как его рука проникает под одеяло и касается моей спины, вызывая мурашки вдоль позвоночника.

Большим пальцем он выписывает круги по моей коже, а я жуть как люблю, когда мне гадят спинку, поэтому превращаюсь в настоящую мурчащую кошку. В обиженную кошку. В обиженную и злую кошку, готовую бросится на обидчика в любую минуту.

— Сонь, — начинает он, — прости дурака, а? Я наговорил глупостей, о которых очень жалею. Просто…просто последняя неделя выдалась очень напряженной и из-за завтрашней встречи я хожу дерганный и готовый сорваться по любому пустяку. Можно сказать, что от нее зависит моя жизнь, — он принимает горизонтальное положение, улегшись максимально близко ко мне, но к счастью поверх одеяла. — А еще меня бесит, что с тобой я чувствую себя подростком в возрасте полового созревания. Хочу тебя до одури. До звездочек в глазах. С того случая, когда я почти трахнул тебя на столе, у меня ни на кого, кроме тебя не стоит. Так что все те оскорбления, которые полетели в твою сторону, можно смело списать на спермотоксикоз.

Я молчу. Даже не шевелюсь. Просто лежу с закрытыми глазами и слушаю его глубокий хрипловатый голос.

— Ну же, покричи на меня, побей, можешь даже покусать немного, только не молчи.

Я не произношу ни слова.

— Уснула что ли? — вздыхает он, а потом убирает руку, несколько минут лежит неподвижно, встает и отправляется в ванную.

А я наконец-то проваливаюсь в сон. И последняя мысль, которая вертится в моей голове перед тем как отключится — на самом ли деле он хочет именно меня или же это очередная уловка, чтобы соблазнить и выиграть спор.

****

Я проснулась от противного звяканья. Звяканья чайной ложки о чашку. Этот звук проник в мой сон и эхом отдавался в голове.

Я открыла глаза — в комнате уже было светло, Денис сидел в кресле, просматривал что-то в телефоне и все так же без остановки помешивал кофе, аромат которого достигал моего носа на расстоянии нескольких метров.

— Кажется, сахар растаял еще сто кругов назад, — зло бросаю и сажусь на кровати, придерживая одеяло на груди.

Рука Дениса останавливается. Он отрывается от экрана и переводит взгляд на меня.

— Доброе утро.

Я же… не отвечаю. Подымаюсь, закутанная в одеяло, и иду к своему чемодану на поиски одежды. Всеми силами стараюсь не пялится на его оголенный торс, но то и дело поглядываю в сторону, норовя заработать косоглазие.

Я уперто молчу весь день, игнорируя Дениса, завтрак, который он так заботливо заказал для нас, и все его попытки разговорить меня.

До офиса, в котором должна была пройди встреча мы приезжаем на полчаса раньше, боясь опоздать. Немецкая пунктуальность и все такое. Денис выглядит нервным и напряженным. Достает сигарету, прикуривает и делает несколько глубоких затяжек. Впервые вижу, чтобы он курил и до этого ни разу не чувствовала от него запаха сигарет. Он вышагивает туда-сюда перед зданием, не обращая ни на кого внимания, а у меня вдруг зарождается червячок, который просит испортить эту встречу, в отместку за его вчерашние слова и мои слезы.

Но, поразмыслив здраво, я сразу отметаю эту идею. Судя по всему, исход этой встречи важен для компании, а значит, может сказаться и на сотрудниках. Месть хороша лишь в тех случаях, когда бьет в цель, не задевая ненужные мишени.

****

Господин Мюллер оказался мужчиной далеко за пятьдесят. Немного полноватый, с седыми волосами и пронзительно холодными голубыми глазами.

Мы сели за стол, Денис достал из портфеля какие-то документы и понеслось. Соня скажи то, Соня скажи се. Соня уточни у господина Мюллера, правильно ли я понял, Соня скажи, что я даю гарантии и бла бла бла.

Как оказалось, встреча абсолютно не касалась интересов нашей компании. И разговор они вели вовсе не о кибербезопасности или разработки софта.

Денис искал инвестора для своего нового проекта. Компании по производству компьютерных игр, чему я была безумно удивлена. Неужели «NetCorp» приносит не достаточно прибыли? Или же он решил параллельно руководить еще одной компанией?

Денис говорил много, и я с трудом успевала переводить так, чтобы не пропустить ничего важного из его такой пламенной речи. Он пытался убедить Мюллера, что дело прибыльное, и уже через полтора года тот сможет получить первые проценты от прибыли компании. В этот момент я, в какой-то степени, восхищалась своим боссом. Он был далеко не глуп, хотя я и раньше так не думала, а еще он искренне любил то, что делает. И я завидовала ему. Завидовала, потому что он нашел себя в этой жизни, а я же перепробовав, кажется, все на свете, так и не смогла остановиться на чем-то одном.

— Вы мне нравитесь и идеи мне ваши нравятся, но я не доверяю нестабильному экономическому рынку Украины. Слишком уж большие риски потерять вложенные деньги, — перевожу Денису и вижу, как из его глаз исчезает огонек, который еще минуту назад собирался заразить своим энтузиазмом все вокруг.

— Поблагодари господина Мюллера за уделенное время.

Я снова перевожу слова на немецкий, наблюдая, как он поспешно собирает документы и прячет обратно в портфель. Мы прощаемся с немцем и в гнетущей тишине добираемся до гостиницы.

****

— С*ка, — шипит Денис и ударяет кулаком о стену, едва за нами закрылась дверь номера.

— Не расстраивайся раньше времени, поиски инвестора иногда занимают целый год, а то и два, а у тебя это была лишь первая попытка… или не первая?

— Первая, — отвечает он, — но времени как раз-таки нет.

Мы стоим так близко друг от друга, что я чувствую запах его парфюма. Я не могу оторвать взгляд от его черных глаз и от волнения у меня сбивается дыхание.

Я проклинаю свою чертову отходчивость и то, что характером я пошла в папу — никогда не могу долго обижаться. Поэтому мне жутко хочется как-то поднять настроение Денису и отвлечь от сегодняшней неудачи.

Поиграть в молчанку можно будет и дома, поэтому:

— Слушай, раз уж мы приехали в Берлин, я просто обязана показать тебе одно место. Правда, оно находится у черта на куличках, но вкуснее выпивки чем в «Gas Station» в жизни не пробовала.

— По крайней мере ты со мной опять разговариваешь, ради этого, наверное, стоило провалить встречу, — невесело усмехается он. — Ладно, принимаю твое предложение. Только перед этим прогуляемся по городу, я что зря камеру тащил с собой?

— Тогда решено, переодеваемся и в путь!

Мы все так же стоим, смотря друг другу в глаза, не решаясь прервать наш зрительный контакт. В конце концов Денис отмирает первым и идет к шкафу, стягивая с вешалки футболку и мастерку. Чертов педант!

Я же иду к чемодану, который все так же стоит посреди комнаты, открытый и неразобранный, с торчащими во все стороны вещами.