Шестнадцатая глава

Лера приняла бокал, сделала крохотный глоток, и прикрыла глаза от удовольствия – вино пахло клубникой, её нежные нотки вплетались в виноградный вкус, а после оставался лёгкий, горьковатый оттенок апельсина. Дождавшись, когда она допьёт, Аджитт забрал бокал и хитро улыбнулся: оранжерея заполнилась музыкой, нежной, обволакивающей, воздушной.

– Я же обещал, что это будет не последний наш танец, – тихо сказал он, беря за руку. Вторая ладонь наконец легла на спину. Они медленно закружились в танце, не говоря ни слова, но это молчание было уютным и крайне волнующим. Длинные, горячие пальцы пришли в неспешное движение, поглаживая позвоночник, выводя на спине лёгкие, невесомые круги.

– Весь вечер хотел это сделать, – признался Аджитт тихим, слегка вибрирующим голосом. Лера сглотнула. Взгляд упёрся в его шею, нашёл голубую жилку, бьющуюся размеренно и ровно. Захотелось зарыться носом в ямку между ключиц, видневшуюся в вороте рубашки, но отчего-то она стеснялась. Этот жест был бы слишком интимным, личным, подобного она себе просто не могла позволить. С ней сейчас танцевал не привычный, насмешливый, холодный и высокомерный Аджитт, а волнующий незнакомец, подаривший сегодня настоящую сказку. Лера тихонько вздохнула, и от тепла её дыхания его кожа покрылась мурашками. Ободрённая, она приблизилась, встала чуть плотнее, грудью почти касаясь его груди.

Музыка продолжала звучать, но теперь сменилась, из нежной став чувственной, обещающей, манящей. Аджитт вёл её в танце, не глядя, но сейчас опустил глаза, и Лера почувствовала, что падает в бездонную синеву, на глубине которой разгоралось настоящее пламя, тяжёлое, обжигающее. Его губы приоткрылись, но он по-прежнему не делал никаких попыток надавить или настоять на близости – ждал, когда она сделает первый шаг сама. Всё, что было между ними до этого момента сейчас казалось далёким и ненастоящим, а настоящим был он, самый желанный мужчина на свете. Лера облизнула внезапно пересохшие губы и почувствовала, как он напрягся от этого невинного жеста. Торжество поднялось из глубины души, торжество женщины над сильным мужчиной. Слегка откинув голову, она прикрыла глаза и коснулась его губ.

Робко, нежно, она вобрала их в свои, коснулась кончиком языка его языка и наконец прижалась всем телом. Её ладони легли на его шею, заскользили вверх, путаясь в мягких чёрных волосах. Аджитт обнял её бережно, словно боялся напугать напором, не хотел спешить. Ладони заскользили по обнажённой спине, задевая медальон, приподнимая его. Оторвавшись от её губ, Аджитт хрипло сказал:

– Совсем скоро он станет другим. Все будут видеть и знать, что ты только моя.

– Я и так только твоя, – прошептала Лера, вновь целуя его, на этот раз глубже, жарче. Аджитт моментально откликнулся, вжимаясь в неё, с силой проводя по рёбрам, опуская руки на бёдра, поглаживая выступающие тазовые косточки. Но на этом всё. Она чувствовала, как его начинает потряхивать, как мышцы каменеют под её пальцами, чувствовала, как сильно он её хочет и готова была застонать от разочарования – слишком привыкла, что он всегда берёт инициативу в свои руки.

Притянув его голову к себе, она жадно поцеловала его, всем своим видом давая понять, что готова и жаждет его ласки, но Аджитт лишь еле слышно замычал, когда она потёрлась о него, как кошка, всем телом. Лера полыхала, сжираемая изнутри пламенем, которое разожгли обычные, казалось бы, поцелуи. Её пальцы спустились по его шее, слегка царапая коготками, обвели ключицы и принялись медленно расстёгивать пуговицы рубашки. Лера потянула её из брюк, развела в стороны и прервала поцелуй. Ладони заскользили по крепкой мускулистой груди, и губы тут же принялись повторять их путь, прихватывая съежившиеся соски, слегка прикусывая и тут же отпуская. Аджитт опустил руки, замер перед ней прекрасной статуей. Она посмотрела на него: откинув голову назад, он закрыл глаза и сейчас тяжело дышал, пытаясь держать себя под контролем. Хитро улыбнувшись, она поцеловала его в шею, втянула в себя кожу, потёрлась носом, в то время как руки уже возились с ремнём, расстёгивая его и принимаясь за пуговицу и молнию на брюках.

Медленно, опускаясь на колени, она избавила его от брюк и белья, сглотнула, глядя на торчащий колом член, но тут же поднялась, спустила с плеч рубашку, позволяя той упасть на пол. Шёлк платья коснулся его кожи, заскользил по ней, и Аджитт судорожно выдохнул, крепко сжав руки в кулаки. Лера касалась его везде, где могла дотянуться. Гладила, сжимала, покрывала короткими поцелуями, пока он не начал дрожать, и, наконец, опустилась на колени, влажными губами обхватывая головку, на которой выступили прозрачные капли. Аджитт не сдержался: коротко застонал, когда она вобрала его в себя полностью, слабо толкнулся бёдрами навстречу, кончиками пальцев касаясь её плеч. Губы скользили по члену, обволакивая, обводя контур каждой вены, спускались ниже, к мошонке, слабо её посасывая.

Между ног давно полыхало огнём, трусики промокли, а соски напряглись и теперь болезненно тёрлись о нежный шёлк. Стоя на коленях, Лера развела ноги шире, но болезненная тяжесть не прошла, напротив, стала сильнее, заставляя терять рассудок от желания. Она чувствовала, что он вот-вот кончит, видела, как сжимаются мышцы на его животе, но этого ей было мало, хотелось, чтобы он умолял не останавливаться, хотелось почувствовать, что действительно ему необходима. Когда она отстранилась, он разочарованно выдохнул. Лера поднялась и поймала его взгляд: тяжёлый, потемневший. Она толкнула его к дивану, Аджитт попятился и буквально рухнул на него, прислоняясь к мягкой спинке, замутнённым взглядом следя за тем, как она заводит руки за голову, расстёгивает пуговицы и медленно снимает с себя платье.

Её ладони томно заскользили по телу, приподнимая грудь, слегка обводя соски, и неспешно двинулись вниз, к слегка округлившемуся животу, в то время как Лера не отводила глаз от Аджитта. Она видела его разным: грозным, властным, насмешливым и суровым, но сейчас перед ней сидел полыхающий от страсти мужчина, в чьих глазах полыхал яркий, обжигающий огонь страсти. Улыбнувшись про себя, Лера медленно облизнула губы и коснулась лобка, разводя влажные складки и протяжно выдыхая. Аджитт вздрогнул всем телом, подаваясь вперёд, и хрипло пробормотал:

– Иди ко мне.

Упрашивать дважды не пришлось: кошачьей, плавной походкой Лера подошла к нему, положила руки на плечи и оседлала, медленно опускаясь сразу на всю длину. Их сдвоенных вздох удовольствия взлетел к потолку, когда она начала двигаться, раскачиваясь, чувствуя его пульсацию глубоко внутри. Казалось, он касается её сердца, прямо сейчас, разгоняя под кровь под кожей, превращая её в жидкий огонь. Откинув голову назад, Лера упёрлась в его колени, впилась в них, оставляя ровные красные лунки ногтей, и наконец застонала, когда он положил руки на её ягодицы, задавая так необходимый обоим ритм. Его губы на короткий миг накрыли её сосок, Аджитт обхватил её за талию, крепко прижимая к себе, влажно целуя шею. Он заставлял её коротко вскрикивать, полностью подчинившись его движениям, не делая попыток даже пошевелиться, в то время как его бёрда пришли в движение, яростно вбиваясь, подводя к долгожданному оргазму. Под плотно сомкнутыми веками вспыхнули звёзды, Лера задрожала всем телом, впиваясь в его плечо губами, и отстранённо чувствуя его последние движения.

Потом обняла его зарывшись носом в шею, блаженно выдохнула и улыбнулась – сегодня они впервые по-настоящему занимались любовью.

– Если бы мы были женаты, я не выпускал бы тебя отсюда неделю, – тихим, но уже размеренным голосом произнёс Аджитт, продолжая неспешно поглаживать её спину. – А может, и месяц, – задумчиво добавил он, коротко поцеловал в шею и с сожалением разжал руки. Лера нехотя выпрямилась и вдруг беззвучно ахнула, широко распахнув рот: на его плече яркой меткой темнел засос. Проследив за её взглядом, Аджитт нахмурился было, но тут же усмехнулся.

– Мы ещё не женаты, – напомнил он, приподнимая её и ссаживая с себя на пол. – Поэтому тебе лучше одеться и вернуться к себе.

– А если представить, что у нас очень интересный ужин? – невинно хлопнула ресницами она и, покачивая бёдрами, подошла к столику, беря с него бокалы. – Разве жених и невеста не могут провести час-другой за приятным разговором наедине?

– Вообще-то нет. Но мы уже нарушили столько планов, – задумчиво протянул Аджитт, сквозь полуопущенные веки наблюдая за тем, как она приближается.

– Тем более, нам стоит продолжить их нарушать.

Лера забралась на диван с ногами, протянула ему бокал и отпила из своего.

– А потом, мы всегда можем сделать вид, что твоя невеста перебрала с вином, и тебе пришлось на руках нести её до спальни.

– До её спальни, – уточнил Аджитт, жадно следя за каплей вина, сорвавшейся с её губ и упавшей на грудь.

– Конечно, – серьёзно ответила Лера, хотя в её глазах так и плясали чертята. – Но мы никому не скажем, что невеста не перебрала, а просто утомлена ненасытными ласками своего жениха.

Взгляд Аджитта снова начал темнеть. Он протянул руку и вдруг опрокинул её бокал прямо на Леру и, не слушая её возмущения, повалил на спину, принимаясь слизывать растёкшееся по коже вино.

Следующая неделя показалась Лере лучшей из всех, что она успела прожить в Абхее. Днём занятая делами, по ночам она пробиралась в спальню к Аджитту и уходила оттуда только на рассвете, рискуя быть увиденной кем-то из слуг. Игрушки были забыты, словно их и не было никогда, и сейчас Лера совершенно об этом не скучала, с каждым днём находя всё больше и больше знаков тому, что отношение жениха к ней меняется. Все мысли и страхи о том, что они никогда не будут счастливы вместе, отступали на второй план, казались надуманными. Он может быть ласковым, нежным, даже любящим, надо лишь дать чуть-чуть времени, чтобы раскрыться.

За этой неделей началась другая, и ещё одна – осень стремительно сдавала позиции, и вскоре последние листья облетели, только вечнозелёные кедры и сосны радовали глаз, но и их зелень потускнела. Резиденция меж тем преображалась на глазах. Дожди уже начались, затяжные и холодные, но крыша была полностью готова. Лера несколько раз ездила следить за ходом работ вместе с Адой – летать по плохой погоде без необходимости не хотелось. Хотя порой Лера оборачивалась в огромной бальной зале собственной резиденции, размеры которой позволяли вместить, наверное, десяток драконов.

В такие моменты Ада почти всегда была рядом, и всё чаще в её глазах Лера видела задумчивую грусть, а несколько раз в них даже блеснули слёзы. Как-то днём, когда дождь с особенной силой барабанил в недавно застеклённые окна, она решила спросить подругу о причинах подавленного настроения. Вернув себе привычный, человеческий облик, она надела платье и подошла к Аде, стоящей у окна. Девушка обнимала себя плечами и смотрела на непрерывно стекающие потоки воды, и они отражались на её лице, напоминая так и не пролившиеся слёзы.

– Что случилось? – тихо спросила Лера, становясь у неё за спиной. – С каждым днём ты всё грустнее и грустнее, хотя надо радоваться – уже к весне сможешь переехать в покои, достойные моей ближайшей помощницы.

– Да, – бесцветно произнесла Ада, не отводя глаз от окна.

– Ты всё время с такой радостью едешь сюда, и каждый раз покидаешь резиденцию с тяжёлым сердцем. Тебе здесь что-то не нравится?

– Нет, что ты! – улыбка Ады была слабой, но искренней. – Просто… – она вдруг судорожно вздохнула, в глазах блеснули слёзы, на этот раз реальные. – Просто ты так прекрасна, когда становишься драконом, а я… Я никогда не стану такой как ты.

– Почему? – спросила Лера с искренним недоумением.

– Ты умеешь оборачиваться, когда пожелаешь, а я… Я не смогу этого сделать никогда, – закончила она еле слышным шёпотом.

– Глупости! – Лера облегчённо рассмеялась, обнимая её за плечи. – Ты выйдешь замуж и взлетишь в небо вместе со своим мужем.

– Нет, – Ада горько скривилась. – Не выйду.

– Ты меня пугаешь. – Лера обошла её и заглянула в лицо. – Ты красивая, свободная, умная девушка. Да ещё и влиятельная, смею тебя заверить. Ты, может, пока этого не понимаешь, но со временем поймёшь.

– А ещё – полукровка. – Всхлипнув, Ада спрятала лицо в ладонях, и её плечи мелко затряслись.

– И что? – гневно воскликнула Лера. – Кто-то посмел тебя обидеть? Кто-то посмел посмотреть не так или сказать что-то не то? Только скажи, я лично с ним поговорю!

– Ты знаешь, как в Милларде относятся к полукровкам? Их не особо жалуют, просто терпят. Мы можем заключить брак только с такими же. Причём, такими же по крови. Остальные не станут смешивать свою кровь непонятно с кем. – Ада говорила прерывисто, приглушённо, всё ещё не отнимая рук от лица. Но вот встряхнулась и резко вскинула на Леру глаза: – А знаешь, кто я? Дочь Жёлтого дракона и полукровки, Красной и Белого. Во мне столько всего намешано, какой чистокровный захочет связать со мной свою жизнь?!

– Но ведь это глупо! – не выдержала Лера. – Любой крови, даже самой древней, необходим свежий приток, иначе она вырождается. Посмотри, так уже произошло с Красными. Да и главы Кланов часто женятся на других.

– Но они все чистокровные! – выкрикнула Ада. Потом обречённо пожала плечами: – Ты ничего не понимаешь. В твоей жизни, жизни последнего чистокровного Белого дракона, нет препятствий для заключения брака с Чёрным.

Она замолчала, снова отвернувшись к окну, а Леру внезапно пронзила догадка. Широко улыбнувшись, она сцепила руки в замок за спиной, качнулась с пятки на носок и вкрадчиво поинтересовалась:

– Значит, Серик тоже так считает?

Удар попал точно в цель – Ада вздрогнула и моментально залилась краской, смущённо затеребила подол платья.

– Угадала. – Лера весело хмыкнула. – Я вижу, как он пожирает тебя глазами, думаешь, его остановит, что ты не чистокровная?

– Уверена, – уныло ответила Ада. Потом с надеждой посмотрела на Леру и спросила: – Правда пожирает?

– Ещё как, – доверительно сообщила Лера. – Уверена, до зимнего солнцестояния он попросит твоей руки.

– Не думаю, что ему это позволят.

– А кто может запретить? Уж не Высший ли? – Лера прищурилась. – Думаешь, я не найду способ его уговорить, если станет препятствовать?

– Сарасвати, – прошептала Ада, и её глаза наконец вспыхнули так ярко, как не сияли никогда раньше. – Если это правда, если он действительно захочет взять меня в жёны…

– То весной мы сыграем свадьбу, – со смехом заключила Лера.