Тридцать третья глава

Ракеш увидел Аджитта не сразу – тот словно слился с природой, а игра солнечного света и тени от листьев на одежде делали его практически невидимкой. Но вот брат шагнул навстречу, широко улыбнулся, и морок рассеялся. Ракеш кивнул, взмахнул рукой и негромко спросил:

– Давно ждёшь?

– Не слишком, но опозданием удивлён. Пунктуальность всегда была твоей сильной стороной.

– Дела задержали, – извиняюще улыбнулся Ракеш. – Как тебе в лесу? Не забыл ещё, что значит дикая природа?

– Забыл. – Аджитт взъерошил волосы. – Так что, устроим соревнования или просто походим в тишине по лесным тропинкам в поисках добычи?

– Для начала мне надо с тобой поговорить. – Тон Ракеша резко переменился, из лёгкого став серьёзным, и Аджитт напрягся, нахмурился, пытливо всматриваясь в его лицо. Ракеш же, подойдя ближе, достал из холщовой сумки арбалет и протянул его брату.

– Что он творит? – прошипела Лийа, наблюдавшая за ними через оптический прицел. Поляна находилась достаточно далеко, звуки разговора до них не долетали. Ракеш не знал, что Красным стало известно о месте тайной встречи, не подумал даже, что они могут выудить информацию и поджидать их где-то поблизости. По плану, убив Аджитта, он должен был сообщить об этом Ландору, но только когда вернётся в Миллард. Поэтому сейчас Ракеш чувствовал себя в полной безопасности, рассказывая Аджитту обо всём, что творилось за его спиной последние несколько месяцев. Тот слушал, не перебивая, только тень, набежавшая на лицо, становилась всё темнее. Когда Ракеш замолчал, он тяжело вздохнул, осторожно взял стрелу, пока не заряженную в арбалет, и поднёс к глазам, рассматривая наконечник, слегка поблескивавший от яда.

– Мне кажется, – задумчиво произнёс он, – что мы слишком расслабились в последние годы. Забыли о войнах, сотрясавших Абхею столетия назад. Забыли о чужом коварстве и расчётливости. Что ж, – Аджитт вернул стрелу и недобро усмехнулся, – пора напомнить Красным, кто здесь настоящий хозяин. А заодно освежить память остальным кланам.

– Что будем делать?

– Вернёмся в Миллард, созовём совет Старейшин и предъявим доказательства вины Лийи. Я буду требовать смертной казни, не думаю, что кто-то посмеет возразить. К тому же, большинство и так на нашей стороне.

– А Ландор?

– Лийа сдаст его, как только её прижмут. Жалеть его я не собираюсь.

– В Абхее не казнили уже много лет, – с сомнением протянул Ракеш. – Казнь будет публичной. Не думаешь, что это заставит некоторых отвернуться от тебя, как от Высшего?

– Пусть попробуют, – зловеще улыбнулся Аджитт. – Проявлять снисхождение к убийцам я не стану. А пока, – он подмигнул, – может, всё же поохотимся? Спешить, как я понимаю, нам некуда.

Ракеш светло улыбнулся, хлопнул брата по плечу и вдруг нахмурился, заметив яркий блеск в ветвях одного их деревьев, окружавших поляну. Прищурился, всё ещё не веря своим глазам, и замер. По телу прошёл озноб, мышцы одеревенели на миг, а в следующую секунду Ракеш обхватил Аджитта за плечи и крепко сжал. Аджитт удивлённо вскрикнул, всматриваясь в лицо брата, и едва успел подхватить обмякающее тело. Ноги Ракеша подкосились, он медленно сполз на траву и беззвучно зашевелил губами. Опустившись рядом, Аджитт осторожно повернул его на бок и похолодел – из шеи, прямо у кромки волос, торчала пустая ампула. Тело брата, только что казавшееся мягким и безвольным мешком, одеревенело, пальцы свело судорогой, а в глазах застыла надежда, от которой сердце буквально рвалось на части.

– Лийа! – взревел Аджитт, вскакивая на ноги и широко разводя руки в стороны. – Выходи!

С кончиков его пальцев хлынуло чёрное пламя, потянулось к деревьям, обвивая стволы, но не сжигая их. Пламя искало, ощупывая каждую ветку, и вскоре нашло. Раздался короткий вскрик, затрещали ветки, полыхнуло ядовито-красным. Кедр зашатался, как от ветра, миг, и в небо взмыл красный дракон. Расправив крылья, завис над поляной, распахнул пасть и полыхнул огненным жаром.

Чёрный купол тут же возник над головой Аджитта, пламя вернулось к хозяину и окружило его непроницаемой стеной. Набрав в грудь больше воздуха, Лийа выпустила новую полыхающую струю, пытаясь пробить купол. Да, она действовала спонтанно и признала это, но ярость на Ракеша и мысли о том, что всё кончено, лишили возможности мыслить здраво. Убить Аджитта, а после – прикончить его брата, неважно как – больше она не могла ни о чём думать. Кто мог предугадать, что Ракеш закроет Аджитта собой? Но даже этот факт не мог остановить Лийу. Она понимала, что в истинном обличии сильна, очень сильна. Пусть эта сила и даётся драконам ненадолго, но сейчас Лийа вполне могла тягаться с Аджиттом, чья магия была скованна человеческим телом.

«Ландор трус!» – презрительно пронеслось в голове. Он продолжал отсиживаться на дереве, вместо того чтобы присоединиться и вдвоём добить высшего. Но или её мысли донеслись до него, или же он сам понял, что пора действовать – тёмно-красный дракон стрелой вылетел из сплетения ветвей, сделал круг над поляной и полыхнул огнём, сливая своё пламя с пламенем Лийи.

Аджитт зарычал. Он чувствовал, как начинает трещать и прогибаться купол, как беснуется и сходит с ума его сила, не имея возможности выйти наружу. Бросил короткий взгляд на Ракеша, лежавшего у его ног: брат коротко, поверхностно дышал и смотрел в небо с выражением непередаваемого ужаса и тоски.

– Ничего, – процедил Аджитт, – выберемся и тут же помчимся в Миллард. Там тебя быстро на ноги поставят, обещаю!

По лицу струился пот, в закрытом куполе стало неимоверно жарко, майка и куртка прилипли к телу. Аджитт не мог даже вытереть лоб, постоянно обновляя заклинания, выпивая всю доступную ему силу до крупицы, вытягивая её наружу. Стиснув зубы, он тяжело дышал, не позволяя себе даже думать, что его, Высшего, способны победить два слабых дракона. По чернильной глади купола пошли мелкие красные трещины, расползаясь на глазах. «Так глупо», – подумал Аджитт, припадая на одно колено и склоняясь над Ракешем, чтобы того не опалило сразу. Ярость клокотала в груди, обида душила, а могущество, будто насмехаясь, вихрилось глубоко внутри, тёмное, неподвластное.

– Лера, – еле слышно выдохнул Ракеш. Лера, Карим, Кайра – что с ними будет? Сможет ли выстоять его светлая девочка, его будущая жена? Единственная, которой он отдал всего себя, отдал своё сердце? Любовь к ней хлынула, обжигая, затапливая всё внутри ярким светом. Будто со стороны Аджитт видел, как его чёрная, густая магия соединяется с ослепительно-белой, чужой. Сердце стремительно заколотилось, стало больно, словно кто-то вспарывает грудную клетку изнутри, разрывая рёбра. Перед глазами потемнело и последнее, что успел увидеть Аджитт – белого дракона, несущегося прямо к нему.

Лера мчалась, не думая, куда летит, просто чувствовала: должна успеть. Чего бы это ни стоило должна. Зачем – это было неважно, просто внутри зрела уверенность, что Аджитту нужна помощь. Именно её, Леры. Сарасвати. Она почувствовала раньше, чем смогла разглядеть. Столкновение чужой магии, родной чёрный, обжигающий красный. И понеслась стрелой, пронзая облака, всматриваясь вниз. Две красные точки словно светились – солнце отражалось на чешуе и ярко блестело. Казалось, драконы объяты пламенем, что они и есть пламя. Не понадобилось и секунды, чтобы понять кто это. Сложив крылья, Лера камнем бросилась вниз и, уже подлетая, заметила крохотный чёрный купол, который пытались прожечь Красные. Ледяная ярость захлестнула, заклокотала в груди. Лера зависла над ними и оскалилась, а в следующую секунду ледяной, белоснежный огонь накрыл обоих, гася их пламя, покрывая крылья инеем.

Драконы вскрикнули, зарычали и разлетелись в стороны, окружая. Лера хлопнула крыльями, поднялась выше, едва уйдя от обжигающего огня Ландора, и повернулась к Лийе.

– Что, думаешь, сможешь победить нас, могущественная Сарасвати? – насмешливо крикнула та.

– Не думаю, знаю! – прорычала Лера и с трудом сдержалась, чтобы не дёрнуться от обжигающей боли – Ландор успел подпалить ей кончик хвоста. Вздумай они сражаться с ней на земле – Лере не было бы равных. Но сейчас приходилось изворачиваться, чтобы успеть везде и сразу. И мысли не было, что она сможет проиграть, но какой ценой достанется эта победа? Пусть от распирающей внутри силы Лера чувствовала себя всемогущей, но опыта в воздушных битвах ей явно не хватало. Она пыталась зайти сверху, вцепиться когтями в спину Лийи, рвануть её крылья, сломать их, но Ландор постоянно кружился рядом, а Лийа огрызалась огнём.

Свет вдруг померк – что-то закрыло солнце, запахло медью и сухим жаром. Лера подняла глаза и на этот раз не стала сдерживать крик радости. Прямо над ними расправил крылья огромный чёрный дракон.

Аджитт и сам не сразу понял, что произошло. Но жгучая боль исчезла так же внезапно, как появилась. Тело наполнилось лёгкостью, он словно распался на сотню крохотных осколков, чтобы собраться заново в чужом, величественном обличии. Изогнул голову, рассматривая огромные кожистые крылья и длинный хвост, глубоко вздохнул и, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо. Эмоции захлёстывали: восторг, страх и непередаваемое чувство собственного могущества. Зависнув на несколько секунд, Аджитт пытался привыкнуть к новому обличию. Крылья сами подхватили поток ветра, зрение стало необычайно зорким, острым, а бьющиеся под ним драконы – яркими, чёткими. Воспоминания о том, что произошло, вспыхнули яркой молнией, заставляя броситься вниз. Взмах – и тёмно-красный дракон, согнулся и громко крикнул – острые когти вонзились в хребет, лишая возможности двинуть крыльями.

Струя чёрного пламени прочертила воздух между сражающимися Лийей и Лерой, отсекая их друг от друга. Тряхнув Ландора, повиснувшего, будто тряпка, в его лапах, Аджитт крепче стиснул его и взмыл вверх. Лера, получив неожиданную поддержку, обрушила на Лийю всю мощь своей магии, заставляя на глазах превращаться в ледышку. В зелёных глазах промелькнул страх – Лийа чувствовала, как стихает собственное пламя, как леденеет кровь, и каждая чешуйка покрывается инеем. Крылья отказывались слушаться, и, беспомощно взмахнув ими несколько раз, она камнем полетела вниз и с размаху ударилась о землю. От удара вышибло дух, и всё, что осталось – беспомощно открывать и закрывать рот, ведь сил, чтобы обратиться, не было.

Посмотрев в небо, Лера увидела Аджитта, продолжавшего трепать Ландора, издала звук, похожий на смешок – при этом с губ сорвалось белое облачко пламени – и плавно опустилась рядом с Лийей.

– Забавно, правда? – насмешливо произнесла она, обходя Лийю по кругу. – Сарасвати и Аджитт оказались вам не по зубам?

Лийа только и могла, что скрипнуть зубами, беспомощно наблюдая за Лерой. На смену злости постепенно приходил страх от осознания того, что теперь их не пожалеют. Одинокая слезинка вырвалась из уголка глаза, скатилась по морде и упала в траву. Лийа проиграла, и это поражение будет стоить ей жизни. Ей, Ландору, а может – многим из клана, поддержавшим её. Ради чего всё это было, почему она вообще решила, что достойна верховной власти? Кто мешал спокойно жить с мужем, заниматься делами Красных и жить в своё удовольствие?

На поляну опустился Аджитт, предварительно сбросив Ландора рядом с Лией. Тот упал на живот, распластал крылья и тяжело застонал.

– Ты как? – первым делом спросил Аджитт, подходя к Лере. Она не ответила. Только восхищённо смотрела на него, любовалась каждой чешуйкой. Могучая шея и грудь, огромные непроницаемо-чёрные крылья, насмешливый прищур ярко-синих глаз – если бы не он, она едва бы сразу смогла узнать. Истинный облик Аджитта внушал благоговение и острую, почти болезненную любовь, от которой даже дышать было трудно. Лера вдруг смутилась, опустила глаза и, легко оттолкнувшись, взлетела в небо. Аджитт тут же последовал за ней, догнал и преградил путь, расправив крылья.

– Всё в порядке? – тихо спросил он. Она лишь кивнула и вдруг потёрлась о его шею головой, хрипло проговорила: – Я так тебя люблю!

Аджитт шумно выдохнул, так, что облачко чёрного пара обвило их головы, и ответил:

– Я тоже тебя люблю.

Их взгляды встретились, и будто время остановилось, не осталось больше никого, только они одни во всём мире.

– Значит, пророчество сбылось? – наконец спросила Лера. – Совместилось несовместимое, проклятье снято?

– Выходит, что так, – губы Аджитта изогнулись в подобии улыбки. Но в следующий миг в глазах промелькнула тревога. Не говоря ни слова, он полетел вниз и осторожно опустился рядом с Ракешем. Лера последовала за ним, и вот обе головы: чёрная и белая, склонились над ним, отмечая и неестественную бледность и то, что всё его тело дрожит мелкой, безостановочной дрожью.

– Сейчас мы отнесём тебя в Миллард, потерпи немного, – сказал Аджитт.

– Можете не пытаться, – прохрипела Лийа, поворачивая к ним голову. – Его уже не спасти. Ему осталось не больше пяти минут. – Она издала каркающий звук и тут же поморщилась от боли. – Хоть что-то из запланированного сбылось. Тебе теперь жить с этим, Аджитт. С тем, что твой брат погиб по твоей вине.

– Он погиб по твоей вине! – воскликнула Лера. – Можешь даже не пытаться переложить ответственность, не выйдет! – Отвернувшись, она посмотрела на Ракеша. Тот силился улыбнуться, но не получалось. По губам прошла судорога, пальцы царапнули воздух. Аджитт выдохнул и прикрыл глаза, через секунду опускаясь на колени перед братом и осторожно беря его за руку. Не обращая внимания на наготу, он крепко стискивал его пальцы, шептал что-то ободряющее, не обращая внимания на слёзы, стекавшие по лицу. Лера притихла, осторожно подошла и села рядом. Нежно провела кончиками пальцев по скуле, обвела губы. Хотела что-то сказать, но слов не находилось, только слёзы безостановочно текли по щекам и капали на обнажённую грудь.

– Я не держу на тебя зла, – прошептал Аджитт. – Знаю, это мучает тебя. То, что ты хотел убить меня. Пусть недолго, но хотел. Так вот: я не держу на тебя зла. И никогда не вспомню об этом. Ты – мой единственный брат, я так люблю тебя!

Ракеш глубоко, с усилием вздохнул и вдруг улыбнулся. По-настоящему. Светло. Посмотрел на Аджитта, слабо пожал его руку в ответ и обратил взгляд к Лере. Грудь в последний раз поднялась и опустилась, карие глаза остекленели, а с губ слетел последний вздох…

***

На площади собрался весь Миллард. Приехали даже те, кто давно не появлялся в городе и жил в своих поместьях. Громкий скандал вокруг главы Красного клана и Высшего не стихал уже месяц. Расследование провели быстро, вину доказали, а суд смотрели все без исключения. Негодующие крики не стихали ни днём, ни ночью, и Лийа, съежившись в комок в своей камере, слышала их постоянно. Даже когда они замолкали, то продолжали звучать в голове, били набатом. С каждым днём Лийе казалось, что она всё сходит с ума. С Ландором видеться запретили, хотя Лийа знала, что он сидит в соседней камере. Магические сети, оплетающие стены, пол и потолок, высасывали энергию и силы, не было возможности даже создать крохотный огонёк, чтобы согреться. Лийя мёрзла. Постоянно мёрзла, не в силах избавиться от холода, поселившегося в душе после того, как её коснулось дыхание Сарасвати. Даже сейчас, выйдя на площадь, ступая по прогретым майским солнцем камням, Лийа дрожала, плотнее запахивая на груди красный плащ.

Ландор встал рядом – похудевший, с тенями, залёгшими под глазами. Он едва заметно кивнул ей, но не захотел даже взять за руку. Лийа зло усмехнулась, вскинула подбородок и пошла вперёд, к каменной лестнице, у которой замерли два дракона: белый и чёрный.

– Лийа Д’аггар, бывшая глава Красного клана, ты признана виновной в покушении на жизнь Сарасвати, убийстве Лакуса, убийстве Ракеша и покушении на жизнь Аджитта. Решением суда ты приговорена к смерти, тебе есть, что сказать?

Аджитт замолчал, глядя на неё с высоты своего роста. Рядом с ним Лийа казалась крохотной, но сейчас она смело вскинула на него глаза и холодно улыбнулась.

– Я ни о чём не жалею, – только и произнесла она и с ненавистью посмотрела на Леру. Поморщилась, плюнула ей под ноги и небрежным движением плеч сбросила плащ на землю. Ландор за её спиной тихо всхлипнул, когда Аджитт начал перечислять его преступления.

– П-пощады, – простонал он. – Прошу пощады! – и рухнул на колени, простирая руки то к Аджитту, то к Лере.

– Нет, – отрезала Лера и мотнула головой. Лийа уже стояла у первой ступени, на которую в человеческом обличии подняться невозможно – настолько высокой она была. Ландор вздрогнул, поднялся, снял плащ и подошёл к жене.

– Жаль, что я не успела забеременеть, – прошептала Лийа. – Мне дали бы родить, за это время мы успели бы что-нибудь придумать, мы стёрли бы их с лица земли, мы…

– Заткнись! – взвизгнул Ландор. – Заткнись!

Лийа замолчала, посмотрела на него и вдруг запрокинула голову и звонко расхохоталась.

– Трус, – процедила презрительно и повернулась к драконам. – Я готова.

Чёрное и белое пламя вспыхнуло мгновенно, скрывая фигуры, стоявшие у подножия лестницы. Дружный вздох пронёсся над площадью и стих – пламя погасло, а на месте Лийи и Ландора остались лишь два чёрных пятна.

– Но это ещё не всё, – произнёс Аджитт, обводя притихших драконов спокойным взглядом. – Мы не говорили об этом, а вы считали, что я и Сарасвати уже провели брачный обряд, позволивший мне обратиться. Нет. Это не так. Проклятье снято, теперь каждый из вас может принять истинный облик в любое время.

Тишина, последовавшая после этих слов, взорвалась – все заговорили разом, перекрикивая друг друга, не веря и надеясь одновременно. Но вот первый дракон, ярко-синий, взмыл в небо, за ним ещё один, и ещё. Вскоре площадь опустела, а небо запестрело, наполнилось радостными криками. Лера улыбнулась, посмотрела на Аджитта и ласково потёрлась о его шею.

***

Солнце искрилось и преломлялось в ровной глади озера, рассылая многочисленных солнечных зайчиков, заставляя щуриться, когда они попадали в глаза. Очередной лучик заставил чихнуть, Лера фыркнула и поднялась с шезлонга, на котором лежала. Подошла к мраморным перилам беседки и помахала двум трёхлетним малышам, резвящимся на мелководье под присмотром нянь. Аджитт бесшумно подошёл и встал за спиной, обнимая за плечи.

– Может, тоже искупаемся? – прошептал он, задевая губами кожу на шее, опаляя горячим дыханием.

– Позже, – тихо ответила Лера, откидывая голову ему на грудь. – Может, ночью?

– Голыми? – хитро уточнил Аджитт, шумно втягивая воздух, дыша ею, ароматом её кожи, своим счастьем.

– Главное, чтобы Аде и Серику не пришло в голову то же самое, – со смехом ответила Лера. – Помнишь, как они смутились, когда мы застали их на прошлой неделе?

– Может, они работают над тем, чтобы зачать второго сына? – ухмыльнулся Аджитт, коротко поцеловав Леру в макушку.

– Или дочку, – в тон ему ответила Лера и невольно посмотрела на своих детей. После похорон Ракеша они не сразу решились сделать тест. Что-то останавливало. Малыши крепли, вскоре врачи покинули Ледяной дворец, а кроватки наконец распахнули объятия своим хозяевам. Всё закрутилось так быстро, что о тесте просто забыли. Роскошная свадьба Аджитта и Леры, Ады и Серика и ещё нескольких пар, решивших связать себя узами брака в тот же день, потом – бесконечные приёмы, поздравления, подарки. Суета с детьми, их первые зубки и температура, беспокойство, дела… Лере иногда казалось, что она вот-вот порвётся на сотню крохотных Лер, которые должны поспевать везде.

Обустройство Белых драконов, которых всё больше прибывало в Ледяной замок, их дела и заботы, обсуждение новых законов, споры и дебаты… По вечерам Лера буквально падала без сил, мечтая об отдыхе. Его подарил Аджитт: попросту украл её ночью и унёс в свою резиденцию. Вдвоём они провели несколько восхитительных дней и ночей, а после Аджитт засадил их с Адой за углублённое изучение планирования распорядка дня, чтобы не перегружать себя и не пытаться быть везде и сразу.

И только зимой, когда малыши уже вовсю ползали, они вспомнили о тесте. С замиранием сердца открыли конверт и долго молчали, глядя друг на друга. Карим оказался сыном Аджитта, а вот Кайра…

– Ракеш был бы счастлив узнать, что у него есть дочь, – прошептала Лера сквозь слёзы.

К этой теме они больше не возвращались никогда. Потому что счастье не измеряется сухими цифрами, для Аджитта оба ребёнка были его. Навсегда. А Лера – самой любимой женщиной в его жизни. Единственной.

Конец