Двадцать девятая глава

Огромный камин жарко пылал, бросая багровые отсветы на каменные плиты пола, но в дальних углах длинного зала пряталась тьма, клубилась меж деревянных колонн. Здесь и притаилась Лийа, уже полчаса наблюдая за тем, как Лакус расхаживает туда-сюда, заложив руки за спину. Наконец он замер, впиваясь взглядом в пламя, и негромко сказал:

— Я знаю, что ты здесь, хватит скрываться. Уж силы почувствовать сестру у меня хватит.

Лийа вышла из тени, прошла по залу, шелестя длинным подолом платья глубокого винного цвета, и остановилась в нескольких шагах от брата.

— Всё настолько плохо? — тихо спросила она.

— Хуже. — Лакус тяжело вздохнул и вскинул взгляд к потолку. Там, в переплетении деревянных балок, пряталась роспись, в солнечные дни переливавшаяся всеми оттенками красного. Сейчас лишь ярко-жёлтые глаза вспыхивали в темноте. — В Милларде объявились Белые драконы.

— Что?! — Лийа потрясённо ахнула и даже отступила на шаг, недоверчиво всматриваясь в лицо Лакуса, ища опровержение.

— Да, — выплюнул Лакус. — Бедная сиротка, последняя из уцелевших, потомок и всё прочее…

— Это правда? — быстро взяв себя в руки, Лийа уже просчитывала все возможные варианты внезапного пополнения среди власть имущих Абхеи.

— Сомнений нет, она продемонстрировала свою силу при всех Старейшинах.

— Но кто её нашёл? Не сама же она объявилась!

— Высший. — Лакус скривился и впервые за вечер посмотрел Лийе в глаза. — Он искал возможность спасти наш мир и, как видишь, нашёл. Очень ловкий тактический ход. Едва ли во всём мире теперь найдётся хоть один дракон, который посмеет сказать хоть слово против Высшего. Аджитт умело укрепил свою власть, не сделав ничего. Просто привёл девчонку!

— Девчонку? — бровь Лийи заинтересовано выгнулась.

— Да, и уже мечтает женить её на Ракеше. — Лакус хмыкнул. — Времени зря не теряет.

— Кто бы сомневался, это же Аджитт. — Лийа не могла не восхититься предприимчивость жениха. Нечто вроде гордости шевельнулось в её груди и тут же погасло, растревоженное внезапной мыслью: — Лакус, а где она живёт?

— Аджитт поселил её у себя. — Лакус вновь принялся расхаживать по залу и вдруг остановился, воскликнув: — Да плевать, Лийа! Плевать я хотел на эту Сарасвати и её будущее! Как ты не понимаешь: завтра соберётся новый совет, не исключено, что прямо оттуда мы отправимся в горы, чтобы сотворить заклятье! — Он резко выдохнул и прошептал: — А я не могу…

Лийа до хруста выпрямила спину: как же она ждала этого! Как ждала, что брат признается в своей слабости, доверится ей, позволит помочь. Как ждала, чтобы отомстить за годы пренебрежения, снисходительности и взглядов сквозь неё. С трудом скрыв торжество в глазах, Лийа прикусила губу и покачала головой.

— Что говорит Никея?

— Что может сказать глупая женщина, никогда не понимавшая, что такое власть и публичный позор? — Лакус фыркнул, а Лийа с трудом подавила желание ответить. Дерзко и неподобающе. Даже в минуту отчаяния брат оставался истинным драконом, странно, что решился довериться сестре. Лийа молчала, ожидая, пока он продолжит, но Лакус вновь уставился на камин, покачиваясь с пятки на носок.

— На что ты готов пойти, чтобы сохранить власть, Лакус? — мягко спросила Лийа.

— На всё! — отрывисто бросил Лакус, впиваясь в неё лихорадочно блестящим взглядом. — На всё, сестра!

— Тогда, — Лийа сделала вид, что сомневается, стоит ли говорить, прикусила губу и еле слышно шепнула: — есть один способ. Только он крайне опасен, не знаю даже, подойдёт ли тебе…

— Моих слов о том, что я готов, недостаточно? — Лакус высокомерно вздёрнул подбородок.

— Тогда я помогу тебе. — Лийа подняла на него честные глаза. — Ты знаешь, я часто бываю в Магическом квартале. Покупаю разные мелочи для поддержания красоты, впрочем, неважно. Один из магов как-то говорил о зелье, которое усиливает магическую силу, извлекает её из самых глубин нашего естества, позволяет стать почти всемогущим.

— Если бы такое зелье существовало, им пользовались бы все, кому не лень, — усмехнулся Лакус и снисходительно добавил: — Моя сестрёнка верит во всякие глупости, никогда бы не подумал.

— Это не глупости. — Голос Лийи зазвенел. — Зелье существует, но обладает кратковременным эффектом и может привести к истощению. Конечно, магия потом восстановится, но придётся провести не один день в постели. Не каждый готов показать свою слабость перед врагом, упасть без сознания во время сражения… Но ведь ты не на войну собираешься, вокруг будут союзники, а не соперники. И если ты лишишься сознания после ритуала, никто не посмеет упрекнуть, напротив, будут говорить, что Лакус, глава Красных драконов, не пожалел ни капли силы ради спасения мира.

Лакус задумчиво кивнул. Конечно, поверить в то, что подобное чудо на самом деле поможет, он не мог, но отчего бы не рискнуть? Если не попытаться, он лишится всего. Если зелье не поможет, он всё равно лишится всего. Так в чём риск?

— Ты сможешь достать его? — спросил он, и Лийа возликовала — он купился! Сдержав довольную улыбку, она извлекла из кармана крохотную бутылочку с густой, похожей на кровь, жидкостью.

— Я всегда ношу с собой. Для безопасности. В городе порой бывает неспокойно, а мои силы… — Лийа сокрушённо развела руками, — крайне малы, как ты знаешь. Видишь, оно всё же пригодилось.

Лакус осторожно взял бутылочку и поднёс к свету, рассматривая её содержимое.

— Только помни, выпить надо прямо перед тем, как вы начнёте читать заклинание, иначе сила выплеснется слишком рано.

— Что ж, — Лакус подбросил сосуд в руке, а на лице расцвела самодовольная улыбка, — посмотрим. Если поможет, проси чего хочешь.

— Главное для меня — благополучие клана и незапятнанная репутация. Сам понимаешь, перед свадьбой мне не нужны неожиданности.

Лийа скромно улыбнулась и проводила брата взглядом — заметно повеселев, тот засунул бутылочку в карман и направился к выходу. Она не обманула: зелье действительно поможет. Только силы выкачает столько, что будет чудом, если Лакус останется жив. А там… Убрать с дороги Никею не составит труда — ещё вчера Лийа встречалась с верными из шести присягнувших ей кланов, а те привели ещё троих из двенадцати, что присягали Лакусу. Девять против девяти. Ещё несколько осторожных предложений, тайных встреч, и замуж за Аджитта пойдёт не сестра, а глава Красных. Узнать бы ещё, что там за Сарасвати такая, откуда объявилась и почему Аджитт решил поселить её у себя.

Впрочем, появление Белой даже к лучшему — раз жених сейчас занят ей и спасением Абхеи, ему не до встреч с невестой. После последнего свидания она чувствовала себя такой разбитой, что хотелось плакать от отчаяния. А ещё — безмерно грязной от того, что всё же получила удовольствие от всех тех немыслимых, противоестественных вещей, что он с ней творил. «Твоя очередь тоже придёт, Аджитт», — злобно подумала Лийа. Но для начала надо устранить брата, благо, он считает женщин слишком глупыми для того, чтобы плести интриги.

Лера полагала, что уснёт быстро — слишком много событий принёс этот день. Встреча со Старейшинами, разговор с Рейтаном, Аджитт… Сердце глухо застучало, стоило вспомнить взгляд, которым он смотрел на него, обжигающие руки и то, что чуть не отдалась ему в библиотеке, на столе, не думая ни о чём, кроме желанной близости. Она что, правда согласна вновь подписать контракт, лишь бы испытать его силу на себе, в себе, снова? Лера прикусила губу, прислушиваясь к себе, но слишком много противоречивых чувств кружилось внутри. Он сказал, что не хочет больше делить её с Ракешем, но что, если дети — его? Как отнесётся Ракеш к тому, что его невеста до свадьбы будет спать с братом? Перевернувшись на живот, Лера обхватила руками подушку и глубоко задумалась. Она может прийти к Ракешу, он ясно дал понять, что хочет, чтобы они были вместе. Может быть с ним, спать с ним, пока не появится возможность узнать, от кого дети…

Нет. Лера нахмурилась. В таком случае, если окажется, что отец — Аджитт, никакой красивой сказки о внезапно вспыхнувшей любви не выйдет. Кем она будет в глазах жителей Милларда? Шлюхой, прыгающей из постели в постель? Тихо выбравшись из кровати, Лера накинула халат и вышла из спальни. Ада спала в небольшой комнате, примыкавшей к гостиной, и пришлось прикрыть дверь, чтобы не потревожить её и не разбудить. Забравшись на диван с ногами, Лера взяла бумагу, которую принесла из библиотеки, и прикусила кончик ручки. Она просто набросает вариант контракта, ничего больше. Набросает, посмотрит, а после сожжёт.

В памяти всплыли строки из контракта, который она подписала, казалось, вечность назад. Рука дрогнула и по бумаге побежали ровные чёткие строчки. Опустив все формулировки, которые и тогда казались ей слишком заумными, Лера решила просто прописать ряд условий, которых не было в первом контакте.: подчинение, но не безоговорочное, с возможностью отказаться; секс должен быть по обоюдному желанию; срок контракта ограничен физическим состоянием Игрушки; полная анонимность и тайна — никто никогда не должен узнать об этом контракте». Не так уж и много оказалось у неё условий. Тяжёлый вздох сам сорвался с губ, стоило представить, как она прямо сейчас идёт к Аджитту и протягивает ему бумагу. Что бы он сказал, как бы себя повёл? Лера даже нервно хихикнула, подумав, что понятия не имеет, где именно в этом огромном доме находится его спальня. А ещё — необязательно, что он сейчас дома, может, уехал куда-то, невзирая на глубокую ночь?..

Движимая любопытством, Лера сложила листок пополам, засунула его в глубокий карман бледно-голубого халата и выскользнула в коридор. Светильники горели приглушённым светом, было тихо, только оглушительно билось сердце. Крыло, в котором поселили Леру и Аду явно пустовало. Выглянув в окно, Лера заметила в другом крыле, зеркальном отражении её собственного, свет, и, не давая себе времени передумать, подхватила полы халата и поспешила туда. Несколько раз она заблудилась, прежде чем не попала в похожий коридор. Из-под одной из дверей пробивался свет, и ноги внезапно стали ватными. Лера остановилась, прислонилась к стене и несколько раз глубоко вздохнула, надеясь унять сумасшедший стук сердца. Не помогло. Кровь так шумела в ушах, что казалось, сейчас голова попросту лопнет. За дверью послышался шум, и Лера испугалась, как бы Аджитт не вышел и не увидел её в таком состоянии, поэтому на носочках подбежала к двери и, сглотнув, постучала.

Аджитт открыл почти сразу, словно ждал, что она придёт. В одних домашних штанах, с взъерошенными чёрными волосами, он казался сошедшим с пьедестала древним атлантом. Лера и забыла уже, какое рельефное в него тело. Его брови взметнулись в удивлении, он даже отступил на шаг, чем Лера тут же воспользовалась, проскользнув внутрь.

— Я написала пункты, которые хотела бы видеть в нашем контракте, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла она.

Весело хмыкнув, Аджитт взял протянутый листок, развернул и с преувеличенным вниманием принялся читать.

— Это всё? — иронично фыркнул он.

— Да, — пожала плечами Лера. — Но думаю, ты понимаешь, что главное условие — никто не должен об этом знать.

— Не думаешь ли ты, что я стал бы кричать о нашей связи на каждом углу? — Аджитт поднял на неё смеющийся взгляд синих глаз. — Ты хорошо подумала?

Лера сглотнула и, замешкавшись на секунду, твёрдо кивнула. Взгляд Аджитта тут же потяжелел, словно припечатывая на месте. Размашистым шагом он пересёк комнату, взял со стола ручку и поставил размашистую подпись.

— Раз контракт конфиденциальный, думаю, нам обоим будет достаточно составленной тобой бумаги, — заявил он. Лера вскинула испуганный взгляд — она не думала, что он подпишет. Считала, что он прочитает и, если согласится, отдаст юристам. Это займёт несколько дней, которых хватит для того, чтобы свыкнуться с мыслью, что она сама добровольно отдаёт себя в его руки. Но Аджитт явно считал иначе. Оставив листок лежать на столе, он с кошачьей грацией приблизился к ней и, не говоря ни слова, потянул пояс халата, развязывая его. Горячие пальцы коснулись плеч, и ткань упала к ногам, оставляя Леру в одной кружевной сорочке, больше открывающей, чем скрывающей от нескромного взгляда.

— Как там было в твоём контракте? «Только по обоюдному желанию»? — Чётко очерченные губы изогнулись в ленивой улыбке. Он поддел её подбородок двумя пальцами. — Сейчас твоё желание достаточно велико?

— Да, — выдохнула Лера в его губы и положила ладонь на его грудь. Кожа под её пальцами дрогнула, и в следующую секунду Аджитт уже впился в её губы жестким, властным поцелуем, притягивая к себе и задирая сорочку. Его рука сжала ягодицу, в то время как Лера нырнула под резинку его штанов, стягивая их вниз. Аджитт переступил через ткань и подхватил Леру, заставляя обвить ногами, и в несколько шагов пересёк комнату, входя в спальню. Опустив её на кровать, он нетерпеливо стянул с неё сорочку и обвёл полыхающим взглядом налившуюся грудь. С тихим стоном приник к соску, вбирая его в рот. Не сдержав стон, Лера нетерпеливо поёрзала под ним, чувствуя, как в бедро упирается каменный член. Рука Аджитта поползла вниз, оставляя обжигающий след на коже. Чуткие пальцы обвели клитор и тут же ворвались внутрь. Аджитт довольно замычал, чувствуя её горячий влажный жар, и выпрямился, садясь между её ног, широко разводя их в стороны.

— Только моя, Сараствати, — хрипло проговорил он, вонзаясь в неё. — Сейчас только моя и ничья больше.

Лерины руки взлетели к изголовью кровати, она обхватила кованые прутья, содрогаясь от мощных толчков, с которыми он входил в неё снова и снова. Короткие стоны постепенно сменились громкими всхлипываниями, она чувствовала, что разлетается на куски и вместе с тем рождается снова и снова с каждым движением его бёдер навстречу. Аджитт не давал ей выбора, не позволял даже пошевелиться, насаживая на себя, но сейчас Лере нужно было именно это. Только сейчас она в полной мере поняла, как сильно его не хватало. Именно этой животной страсти, на грани. И когда оргазм скрутил острым спазмом, заставляя давиться воздухом, из глаз сами собой брызнули слёзы.

Аджитт кончил почти сразу же, тяжело дыша, прижимая её к себе и не спеша выходить. Смахнув волосы, упавшие на лоб, он провёл по её животу, поднимаясь к груди, погладил почти ласково, изучающе.

— А теперь тебе пора к себе, — проговорил он и добавил в ответ на обиженное удивление, мелькнувшее во взгляде: — Завтра действительно важный день, очень серьёзный и ответственный. Сейчас мы закрепили наш контракт, а потом, когда неотложные дела останутся позади, я освежу тебе память о том, что было между нами. Если ты забыла, конечно.

— Не забыла, — прошептала Лера, облизнув пересохшие губы.