Девятнадцатая глава

Ракеш действительно волновался, то и дело глядя в окно — потоки воды размыли очертания домов, огромная туча накрыла город. Конечно, Лера не маленькая девочка, найдёт, где укрыться от дождя. И водителя вызовет — в этом он не сомневался, хотя твёрдо для себя решил — если после того, как гроза закончится, она не появится — придётся отправляться на поиски. И дело было не только в дожде, точнее, не столько. Напряжённость в городе возрастала, молодые представители кланов выступали всё больше, отказываясь признавать власть Верховного дракона. Выросшие без войн и лишений, они не представляли, как может быть по-другому, а историю считали сказками для несмышлёнышей. Они хотели разделить власть, не желая подчиняться кому-то, кого даже не выбирали.

Конечно, можно было отказаться от власти. Можно было. Но ни Аджитт, ни Ракеш этот вариант даже не рассматривали — их предки гибли в кровопролитной войне, ещё отец и дед собирали разрозненные кланы в один, твёрдой рукой вели к процветанию. Дед был создателем Милларда, под руководством отца была возведена большая часть города, и теперь уйти? Отдать всё, что создавалось с таким трудом, кучке детей, не понимающих, чего они хотят? Даже мысль об этом казалась кощунством! Отцу казалось, что женитьба Аджитта на Лийе могла объединить Кланы, хотя, по сути, межклановые браки всегда были редкостью и заключались давно только по любви. Но теперь этот брак мог стать лишней головной болью, а ребёнок неизменно развяжет руки главам Красных, которые наверняка начнут претендовать на большую власть, чем уже имеют. Если бы им не внушали с детства, что послушание отцу безоговорочно, помолвка давно была бы расторгнута…

Голова кипела, взрываясь от мыслей, и только Лера дарила покой и отвлекала. Рядом с ней он чувствовал себя спокойно, так, как никогда и ни с кем. Ракеш и сам удивлялся, откуда у простой смертной девушки, которая появилась здесь, чтобы удовлетворять прихоти брата за деньги, столько внутренней силы и чувства собственного достоинства. Лера не казалась падкой до денег особой, но что тогда заставило её бросить всё и оказаться здесь? Почему она согласилась? Ракеш встречал немало чужих Игрушек, бывало, что охотно ими пользовался, когда предлагал хозяин, но все они сливались в одно пятно, а Лера отчего-то стояла особняком, обращая на себя внимание.

При первой встрече он не испытывал к ней ничего, кроме любопытства и желания попробовать, когда брат поделится. Но теперь в груди зрело что-то светлое, ослепительное. Желание защитить её от опасностей, пусть даже ей ничего не грозит. Желание видеть улыбку на её лице, даже если она улыбается кому-то другому. А ещё, и это Ракеш с каждым днём понимал всё сильнее, — ему не хотелось отпускать её к Аджитту. Даже думать о том, что он с ней делает, думать о том, что это ей нравится было невыносимо. За каких-то две недели смертная заняла в его жизни так много места, словно она была здесь всегда. Словно она была создана для него, а он — для неё, как две половинки одного целого.

Ракеш старательно избегал мыслей о том, что на самом деле кроется за этими чувствами, боясь признаться самому себе, что влечение, обычное для него, перерастало в привязанность и даже влюблённость. Чувство неправильное, совершенно неприемлемое между драконом и смертной. Ещё несколько дней назад Ракеш всерьёз раздумывал над тем, чтобы забрать Леру к себе после того, как закончится её контракт. Но сегодня, сходя с ума от беспокойства за неё, всё больше приходил к мысли, что лучшим выходом станет расставание. Поэтому всё, что им осталось — шесть выходных, включая эти, проведённых наедине. И десять дней, наполненных ревностью, изматывающей и выпивающей досуха.

Он услышал её шаги раньше, чем ключ повернулся в замке. И, сам не осознавая, потянулся к ней, весь, разом, широко улыбаясь, стоило встретиться с ней взглядом.

— Прости, что задержалась. — Лера сняла промокшие туфли и нырнула в распахнутые объятия. — Пришлось переждать дождь в одной лавке… Зато я купила тебе подарок!

— Не стоило, — прошептал Ракеш, втягивая носом её аромат: слабый запах шампуня, дождя и счастья.

— Ну, почему же. — Лера чмокнула его в подбородок и вывернулась из кольца рук, подбегая к сумочке. — Закрой глаза!

Ракеш, продолжая улыбаться, послушно смежил веки. Что-то зашуршало, а потом Лера торжественно объявила:

— Открывай!

В её руках оказалась картина — прекрасный чёрный дракон, сидящий на вершине горы. Его силуэт выделялся на фоне серого неба, а внизу раскинулась горная равнина. Распахнутые крылья бросали тень на скалы, а в жёлтых глазах горел непримиримый огонь.

— Тебе нравится? — робко поинтересовалась Лера, видя, что Ракеш не спешит говорить.

— Д-да, — он с трудом разлепил пересохшие губы. — Это… это просто потрясающе, но откуда?..

— В старом городе, уже по дороге домой, я увидела художника, рисующего прямо на набережной. Дождь только закончился, а он уже расставил свои работы и делал набросок. Этот набросок. Когда я подошла, он сказал, что ждал именно меня. — Лера несмело улыбнулась. — Тебе правда нравится? Мне показалось, он похож на тебя.

— Это прекрасно, — медленно проговорил Ракеш, беря картину в руки.

— Я подумала, что здесь нужна простая рамка, но времени искать уже не было. — Она виновато развела руками. Потом посмотрела на дракона. — Он действительно очень похож на тебя. Как бы я хотела когда-нибудь увидеть тебя таким…

Ракеш осторожно, кончиками пальцев, провёл по холсту. В глазах щипало так отчаянно, что пришлось резко отвернуться, делая вид, что хочет аккуратно поставить картину на комод. Когда он обернулся, его тёмные глаза блестели. Притянув Леру к себе, Ракеш склонился к её губам, целуя со всем жаром, на какой был способен. Дрожь желания привычно пронзила тело стремительной волной, её руки взметнулись вверх, путаясь в его волосах. Лера хотела его, мечтала о нём, мечтала о том, чтобы вновь изнывать от наслаждения рядом с ним.

Ракеш подхватил её на руки и понёс в спальню, не переставая покрывать лицо, шею, плечи короткими, обжигающими поцелуями. Он опустил её на пол перед кроватью и принялся неспешно избавлять от одежды, целуя каждый открывающийся сантиметр тела. Лера томно выдохнула, когда его губы прочертили дорожку к низу живота. Ракеш опустился на колени, крепко держа её за бёдра, не давая упасть, и нежно коснулся клитора кончиком языка. Лера застонала, вцепляясь в его плечо — под коленями стремительно разливалась слабость, усиливаясь с каждым его движением. Пульсация внизу живота усиливалась, растекаясь по позвоночнику сладкими волнами, дыхание срывалось с губ — тяжёлое, прерывистое. Лера откинула голову, и белоснежные волосы рассыплись по спине, накрывая ягодицы. Её руки беспорядочно гладили, скользили по его плечам, сжимая, сминая, задевая волосы, оттягивая их, стремясь продлить наслаждение. Оргазм накрыл резко, пронзая дрожью, и Лера уже собиралась опуститься на кровать, но Ракеш медленно поднялся и развернул её, толкая вперёд, вынуждая встать на колени.

Лера дышала тяжело, часто, упираясь локтями в кровать. Низ живота всё ещё сводило сладкой судорогой, прохладный воздух касался пульсирующей плоти, и когда нежная головка провела по влажным складкам, не спеша входить внутрь, Лера глухо застонала, подаваясь вперёд, принимая его в себя, подстраиваясь под размеренные движения. Он врывался в неё с громкими шлепками, но Лере хотелось большего. С каждой секундой, с каждым его толчком она понимала, что ей мало, что ей хочется, чтобы его руки сжали ягодицы, смяли их, чтобы он брал её резко, напористо, заставляя впиваться в простыни, стонать, срывая голос… Она не заметила, как начала задавать ритм сама, ускоряя и себя, и его, и Ракеш, поняв, чего именно она желает, перестал сдерживаться, даря наслаждение, так необходимое им обоим.

Уже гораздо позже, когда Ракеш вышел на балкон, обсуждая что-то по работе, Лера лежала в кровати и смотрела на его силуэт, пытаясь разобраться в том, что сегодня с ней произошло. Почему секс с любимым вдруг начал блекнуть, принося счастье, но гораздо меньше наслаждения? Неужели это из-за пагубной страсти Аджитта? Перед глазами полыхнуло красным, и Лера невольно сжала ноги, стараясь унять неконтролируемое возбуждение, на миг лившее разума. С ума сойти можно. Интересно, а как мужчины-драконы чувствуют влечение? Ведь, судя по тому, что ей уже известно, им почти постоянно нужен секс, но почему подходит не каждая женщина?

— Почему меня выбрали для Аджитта? — спросила Лера, едва Ракеш вернулся. Он нахмурился чуть заметно, спросил:

— А почему тебя это вдруг заинтересовало? — в груди шевельнулась ревность, уже знакомой змеёй сворачиваясь вокруг сердца.

— Мне просто интересно, почему именно к нему, — призналась Лера. — Просто… Я поняла, что не у каждого из драконов есть Игрушка. У тебя, например, нет…

— Ты подходишь мне так же, как и ему, — сухо ответил Ракеш. Этот разговор начинал нравиться ему всё меньше. — И если бы у меня не было старшего брата, тебя привели бы ко мне.

— Даже так? — бровь Леры изогнулась. Она улыбнулась, и Ракешу сразу стало легче дышать. — Просто, вспоминая все эти тесты, опросы, анализы становится не по себе.

— Я не генетик, — вздохнул Ракеш, присаживаясь на кровать рядом. — Но я знаю, что игрушек выбирают по крови. Знаешь, что-то вроде: сможет ли женщина выдержать страсть дракона. А так как у каждого клана свои особенности, то отбор идёт строгий и тщательный. Хорошо, что теперь появилась возможность проводить подобный отбор. — Он вздохнул, коснулся её щеки, осторожно обвёл контур губ. Она сейчас была рядом, такая нежная, желанная, светлая… К чему вообще эти нелепые разговоры?

— Особенности? — задумчиво протянула Лера, сделав в голове пометку о том, что стоит обязательно поискать информацию об этом. — А что, — она с трудом вынырнула из сладкого тумана, в который погружали руки Ракеша, неспешно скользившие по её телу. — Бывали случаи, когда Игрушка не подходила?

— Бывали, — рассеянно промурлыкал Ракеш, прикусывая её сосок и тут же нежно втягивая в рот, обводя языком. На время Лера потеряла нить разговора, перебирая волосы на его затылке, а вскоре и вовсе забыла о том, что хотела о чём-то спросить.

В этот раз он задержался почти до конца воскресенья, и Лера была несказанно этому рада — пусть Ракеш так и не свозил её за город, любя с отчаянной, неистовой страстью, — она была благодарна каждому мгновению, проведённому рядом. Поцеловав его в последний раз, Лера с тяжёлым вздохом закрыла за ним дверь и рассеянно провела рукой по волосам, ловя своё отражение в зеркале. Белые волосы уже не касались чем-то инородным, напротив, Лера словно родилась такой — цвет подчёркивал ярко-синие глаза, которые словно стали глубже, вспыхивая бирюзовыми искрами. Лера моргнула — на миг ей показалось, что зрачок вытянулся, становясь вертикальным. Чего только не привидится в полумраке! Невольно вспомнился полумрак таинственной лавки, в которую она попала во время дождя, и Лера, спохватившись, подошла к сумочке, извлекая на свет свёрток, который всучил продавец.

Он показался ей тёплым, словно нагретым солнцем. Сердце вдруг застучало быстро-быстро, выпрыгивая из груди, и Лера медленно прошла в кухню, залитую закатным солнцем. Только там, у стола, она медленно развернула плотную ткань и тихо ахнула: в её руках оказался белоснежный дракон. Выполненный из мрамора, он весь переливался в багряных лучах заката, будто был покрыт перламутровой пылью. Распахнутые перепончатые крылья, изящно изогнутая шея, торжествующее выражение морды, и даже гордый взгляд — всё было выполнено с невероятной точностью. Лера благоговейно провела по фигурке рукой и снова почувствовала лёгкое тепло, только теперь оно покалывало пальцы.

Последний луч солнца пронзил кухню и погас. Лера вздохнула, включила свет и понесла фигурку в спальню — пусть стоит у кровати, пусть рассвет будет касаться её так же, как ласкал только что закат.