Двадцать пятая глава

Стоило Лийе уйти, как Лера подбежала к балкону и распахнула дверь, впуская в квартиру прохладный, влажный ветер. Дышать было тяжело, словно Лийа выкачала весь кислород. Воздух казался сухим, обжигающим, отдавал привкусом меди, и Лера вдруг поняла — так ощущаются Красные драконы. Медь и сухой жар. В голове постепенно прояснилось, от нового порыва ветра кожа покрылась мурашками. Закрыв балкон, Лера прислонилась к стеклянной двери и глубоко вздохнула. Её била мелкая дрожь, и едва ли она была связана с холодом. Медленно, словно вслепую, Лера прошла в спальню и потянулась к статуэтке, поглаживая тёплую поверхность, отстранённо понимая, что она снова пульсирует, только теперь быстро, словно повторяет биение её собственного сердца. Опустившись прямо на пол у кровати, Лера прошептала в темноту, не чувствуя, как из глаз хлынули слёзы:

— Что со мной происходит?

Кто мог дать ей ответ? Как пережить ещё один день, как не помчаться в Магический квартал прямо сейчас? Коротко всхлипнув, Лера прижала ладонь ко рту, давая волю отчаянию, которое пришло внезапно, не спрашивая, и захлестнуло с головой. Совсем одна, без помощи, с этими пугающими мыслями, чужими эмоциями… Она чувствовала себя совершенно опустошённой, напряжение, копившееся всё это время, наконец нашло выход, заставляя содрогаться в рыданиях, сжавшись в клубок. Обессиленная, Лера заснула прямо на полу.

Проснувшись, она долго не могла понять, где находится — в комнате царил приятный голубоватый полумрак, а её саму окутывало тепло, словно кто-то накрыл тёплым одеялом. От неудобного лежания мышцы затекли, и теперь в них неприятно покалывало. Тяжело вздохнув, Лера села — голова болела, на душе было тоскливо. Хватит! Она зло тряхнула головой. Два дня. Ещё два дня, и, если понадобится, она поселится на выходные в Магическом квартале, но найдёт эту лавку и ответы на все вопросы!

Странности начались уже в машине — едва Лера села в неё, как в ноздри ударил запах железа. А ещё — от ощущения чужой силы слегка покалывало кожу. Покосившись на водителя, Лера увидела едва заметное марево, окутывающее его фигуру. Серое, местами оно сгущалось, переходя в чёрный. В офисе стало ещё хуже — всё вокруг вдруг потеряло краски, только серый и чёрный, и удушливый запах железа. В горле запершило, и Лера надсадно кашляла, не в силах остановиться. Её накрыла паника — сделать новый вдох становилось всё сложнее. Прикрыв глаза, она тихо сидела за своим столом, пытаясь найти ответ на происходящее. Казалось, что её затягивает в чёрную дыру, глубокую и бездонную, и остановиться уже нет сил.

Это всё Чёрные — мелькнуло в голове. Их сила отнимает у неё способность мыслить, заставляет чувствовать себя беспомощной. Глубоко вздохнув, Лера попыталась вспомнить свои сны, белый свет, прохладу горных вершин и обжигающее ледяное пламя. Медленно, нехотя белизна пробивалась сквозь окружающую мглу, словно глоток свежего воздуха. Лера представила, как белое сияние окутывает её, выгоняя чужое присутствие из груди, как теплеет на душе, как становится легче дышать. Она даже не успела понять, когда всё прошло, оставив после себя лёгкую боль в висках. Осторожно приоткрыв глаза, Лера осмотрелась: краски вернулись в мир, только теперь за каждым, кто проходил мимо её стола, отчётливо вилась тёмно-серая дымка.

«Значит, вот как они различают друг друга», — отстранённо подумала Лера, откидываясь на спинку кресла. На лбу выступил пот, он пропитал блузку на спине, и теперь та неприятно липла к телу. Приближение Аджитта Лера скорее почувствовала, нежели увидела — на неё надвигалась глыба мрака, тяжёлая, дрожащая, от которой так и веяло неизбежностью. Пришлось несколько раз вздохнуть, коротко, быстро, чтобы прогнать туман, который вновь начал заволакивать взгляд.

— У тебя всё в порядке? — Лера даже не заметила, как Аджитт встал рядом, хмурясь и разглядывая её. Слабо кивнув, она вдруг подумала — а что, если он так же может видеть свет, которым она наполнила себя? Но Аджитт, кажется, ничего не заметил. Склонившись над ней, он вдруг коснулся кончиками пальцев лба, и Лера невольно отшатнулась, почувствовав угольно-чёрную молнию, пронзившую виски.

— Голова болит, — слабо проговорила она, заметив его удивлённый взгляд. Аджитт и раньше касался её так, стремясь облегчить лёгкую боль, вызванную последствиями его страсти и несдержанности. Но тогда боль отступала, даря облегчение, теперь же стало только хуже. Сердце в панике забилось о грудную клетку, горло сдавило спазмом.

— Ты сама на себя не похожа, — в голосе Аджитта почувствовалось беспокойство. Будь у Леры силы задуматься об этом, она была бы сильно удивлена.

— Дождь… плохо спала, — прохрипела она, боясь при нём вызывать в себе внутренний свет. Узнавать, как Аджитт отреагирует на его появление, Лера не хотела.

— Пойдём, — он решительно протянул руку. Ничего не оставалось, кроме как вложить в неё свою ладонь и покорно пойти в кабинет. Аджитт подвёл её к большому дивану, занимавшему весь дальний угол, и легонько подтолкнул к нему. — Ложись и отдыхай.

Не веря своим ушам, Лера осторожно присела на край, снимая туфли, потом подтянула к себе подушку и легла, поглядывая на Аджитта украдкой. Он подошёл к одному из скрытых шкафов, достал пушистый чёрный плед и одним движением накрыл её, удовлетворённо кивнув сам себе. Потом подошёл к столу, налил в стакан воды и провёл над ним ладонью, а после протянул его Лере.

— Пей. Ты сможешь поспать и отдохнуть.

Лера с опаской взяла стакан и сделала глоток, но там оказалась простая на вкус вода. И только когда голова вновь коснулась подушки, внутри всё резко закружилось, погружая в глубокий чёрный омут. В крепкий сон без сновидений.

Поняв, что Лера уснула, Аджитт сел за стол, разложил бумаги, включил компьютер, но взгляд то и дело возвращался к спящей не диване девушке. Сегодня она была не похожа сама на себя. В её ярко-голубых глазах плескалось столько чувств, что было удивительно, как она вообще сохраняла способность здраво мыслить: страх, растерянность, боль, недоверие… Этот взгляд напомнил Аджитту взгляды молодых драконов, когда те впервые обретают способность видеть чужую ауру. На тебя сходу обрушивается столько информации, она так противоречива и так пугает, что ты не можешь понять, как сможешь жить с этим дальше. Он помнил и свои чувства, и то, что потребовалось три дня, прежде чем вернулась способность видеть, слышать, осознавать. Помнил и то, как засасывало отчаяние, когда мир вокруг стал серым — обучение видеть чужую ауру всегда проходит в доме твоего Клана, иначе разум может не выдержать обилия чужих цветов, запахов, эмоций.

Но Лера не изменилась — её аура оставалась прежней: слабое разноцветное свечение, характерное для жителей Земли. Откуда тогда всё это? Может, действительно на неё так влияет погода? Кто знает… Вскоре Аджитт погрузился в работу и перестал обращать внимание на спящую девушку. Её почти целиком скрывал высокий подлокотник, поэтому никто не обращал внимания на то, что лежит в углу на диване.

— Вам звонит Лийа, — раздался голос Мары в коммутаторе. Аджитт едва заметно поморщился — кажется, они всё обсудили и договорились о встрече, что ещё ей от него надо? Нехотя подняв трубку, он сухо поздоровался.

— Я хочу, чтобы ты разорвал контракт с Лерой, — безапелляционно заявила Лийа.

— Прости? — приподнял бровь Аджитт.

— Прогони её. Не хочу её видеть.

— Ревновать к Игрушке глупо, и ты прекрасно это знаешь.

— Я не ревную! — голос Лийи поднялся на несколько тонов. Она помолчала и добавила спокойнее: — Я просто хочу, чтобы ты отправил её обратно. Хочешь любую другую — мне всё равно. Но Лере здесь не место.

— Вот как? А с каких пор ты решаешь, кому место рядом со мной, а кому — нет?

— С тех пор, как стала твоей невестой! — взорвалась Лийа. Но тут же прикусила язык, поморщившись — ещё немного, и она перегнёт палку. — Прошу, сделай мне приятное, — мягко сказала она. — Эта Игрушка мне не нравится. Тебе же всё равно, с кем спать.

— Интересные у тебя понятия о моих желаниях, — насмешливо протянул Аджитт. Бросив взгляд на спящую Леру, неопределённо хмыкнул. — Её контракт закончится через неделю. И тогда она решит, хочет ли его продлевать. Я не буду уговаривать, но и выгонять раньше времени не стану. Этот вопрос закрыт. Тебе ясно?

— Ясно, — вздохнула Лийа, лихорадочно размышляя, как перевести разговор в более спокойное русло. Идея звонить и требовать была плохой. Очень плохой. Но Лийа не смогла остановить себя, будто что-то внутри подталкивало, нашептывало, заставляло. — Ты же приедешь в субботу?

— Я обещал, — с лёгким раздражением откликнулся Аджитт, — значит, приеду.

— Я буду тебя ждать. И… Прости, я не должна была на тебя давить.

— Этого больше не повторится. — Аджитт не спрашивал, он утверждал. Лийа скрипнула зубами, подумав, что стерпит всё, что требуется, если это приведёт к достижению цели. Даже самодовольство жениха.

Лийа давно отключилась, а Аджитт продолжал бездумно сжимать в руке телефон, представляя, как тот разлетается под его пальцами. Что она о себе возомнила? Откуда вообще взялась эта блажь — уверенность в том, что она может требовать чего-то от него? Взгляд снова вернулся к Лере, и в груди стремительно разлилось тепло. Отложив телефон, Аджитт поднялся и медленно, словно во сне, подошёл к спящей. Присел на край дивана и осторожно, едва касаясь, поправил белоснежную прядь, упавшую на лицо. Сейчас девушка казалась хрупкой и очень уязвимой. Бледная кожа словно светилась изнутри, длинные ресницы бросали острые тени на щёки. Как он вообще сможет отпустить её от себя? А вдруг она не захочет остаться? Закрыть её, не отпускать, не отдавать — мысли вихрем проносились в голове, пробуждая острое, отчаянное чувство — она принадлежит ему, и только ему!

Пожар разливался по венам, густо пульсируя в висках. Желание взять то, что тебе принадлежит, доказать прежде всего себе, что она — его, что сейчас у неё нет права слова, нет права отказать, нет права уйти. Сердце стучало в груди, разгоняя желание, наливавшееся в паху. Аджитт выдохнул коротко, не сводя с Леры глаз — она продолжала крепко спать, и проспит ещё долго — снадобье, что он ей дал, избавляет от боли, кошмаров и страха.

Беззащитная. Именно это слово вызывало сейчас почти боль, концентрируясь внизу живота. Беззащитная и вся принадлежит ему — это открытие сбросило последние барьеры. Пальцы слегка подрагивали от нетерпения, когда он расстёгивал пуговицы рубашки. Поднявшись, он отбросил её в сторону, дёрнул ремень, раздражённо шипя, когда тот открылся не сразу. Раздевшись догола, Аджитт отбросил покрывало, жадно разглядывая Леру. Она лежала на боку, подтянув ноги к груди, а руки положила под подушку.

Аджитт снова сел рядом, дрожа от нетерпения, забыв обо всём, кроме желания взять её прямо сейчас. Никогда ещё он не хотел так сильно, так яростно, так нетерпеливо, — когда сознание ускользает прочь, оставляя обнажённые нервы и чувства. Ладонь легла на её щиколотку, медленно заскользила вверх по гладкому тонкому чулку. Сердце оглушительно колотилось, словно кто-то в любой момент может войти и застать его за непристойным занятием. Но Аджитт знал совершенно точно — никто не посмеет войти без его приказа. Тогда откуда этот страх, будоражащий и возбуждающий сильнее любого афродизиака?

Обведя резинку чулка, он выдохнул сквозь плотно сомкнутые зубы, и осторожно повернул Леру на спину, принимаясь раздевать. Юбка, блузка, бельё — она не проснулась, не пошевелилась, только тихо вздохнула, когда он снова повернул её на живот, подложив под него одну из подушек. Едва сдерживаясь, дрожа от нетерпения, Аджитт навис над ней, поглаживая влажными пальцами раскрывшиеся перед ним губы, осторожно проникая внутрь, возбуждая тело, зная, что душа сейчас находится слишком далеко. Он входил в неё медленно, так медленно, что каждый миллиметр отдавался яркой вспышкой удовольствия. Лера застонала во сне, когда он начал двигаться, вжимая её в диван и сдавленно рыча.

Его, вся она — его. Именно сейчас, а не тогда, когда она, связанная, податливая, отвечала ему, Аджитт чувствовал себя хозяином. Вбиваясь в её тело влажными, громкими шлепками, зная, что даже проснувшись, она не сможет ничего сказать против — это было настоящей властью, которая опьяняла. Он её не отпустит. Никогда не отпустит, что бы ни говорила! Влажный член выскользнул из неё, коснулся ягодиц. Аджитт обхватил его ладонью, направляя выше, раздвигая сжатые мышцы ануса, и, не сдержавшись, запрокинул голову и громко застонал, оказавшись внутри. Вот так. Как он хочет, когда он хочет — всегда. Всю жизнь. Движения стали резче, Лера, по-прежнему не открывая глаз, задышала часто, прерывисто. Аджитт стиснул её ягодицы, оставляя на коже белые пятна, задрожал всем телом, кончая, и в последний момент, на самой грани сознания, услышал, как Лера блаженно прошептала: «Ракеш…».