Десятая глава

Лера открыла глаза почти сразу. Ракеш продолжал держать её в руках, и от его ладоней исходило слабое покалывание: оно-то и помогло очнуться. Но теперь в кольце его рук уже не было так уютно — Леру трясло от страха. Драконы на площади начинали взбираться по лестнице в небо, сначала красный, за ним — жёлтый. Они то и дело расправляли крылья, и тень от них падала на всех, кто собрался внизу, затмевая солнце. Впервые в жизни Лера в полной мере осознала, как сильно хочет сжаться в комочек и стать невидимкой. Мысль о том, что происходящее перед ней — массовый психоз, разом была отметена, как нелепая. Оставалось поверить, что всё это — правда. И что Ракеш тоже дракон. И что Аджитт — дракон. И что все вокруг… Кажется, перед глазами снова поплыли точки. Горячий шепот обжёг ухо:

— Дыши. Всё в порядке. Тебе никто не причинит зла. Просто дыши.

И Лера невольно внимала ему, слушая размеренный стук чужого сердца. Его руки по-прежнему были вполне себе человеческими, крепкими, покрытыми редкими чёрными волосами. И запах остался прежним — слегка металлическим, терпким. Ракеш никогда не обращался в дракона, а то, что это является его второй сущностью, постепенно переставало шокировать. А вот Аджитта Лера легко могла представить парящим в небе. При этой мысли по спине расползлась волна холода.

— Смотри! — восторженно выдохнул Ракеш, и Лера послушно подняла голову и на миг забыла как дышать — зрелище действительно было потрясающим! Широко расправив крылья, оттолкнувшись от последней ступеньки, красный дракон взмыл в небо, сделал несколько коротких взмахов и поднялся выше, давая возможность взлететь второму. И вот они оба уже кружатся в чистейшей бирюзе, словно танцуют. Ещё несколько минут, и драконы скрылись из глаз, улетев к горам. Народ на площади начал расходиться.

— Пойдём. — Ракеш взял Леру за руку, уводя к машине. Отойти от увиденного было сложно — такой пугающей, величественной и могущественной красоты она никогда ещё не видела. Ракеш сел рядом и посмотрел на неё.

— Боишься меня?

— Что? — Лера вынырнула из воспоминаний и пожала плечами. — Честно? Не знаю. Я ведь не верила в то, что ты говоришь правду, а теперь…

— Теперь веришь, — улыбнулся он, и в самой глубине чёрных глаз мелькнуло пламя.

— Это наверное очень тяжело — жить в вечном ожидании такого чуда, — тихо сказала Лера. Слова Ракеша о небе теперь обрели совершенно другой смысл.

— Когда-нибудь я тоже смогу подняться туда, — вздохнул Ракеш. — Ладно, хватит на тебя сегодня потрясений. — Его взгляд изменился, стал глубже и притягательнее. — Закажем поесть в ресторане и поедем к тебе.

Ещё час назад подобный исход заставил бы Леру замереть в радостном предвкушении, но сейчас её очень хотелось побыть одной и подумать обо всём, что сегодня узнала. Но отказывать Ракешу она не могла, да и не хотела — ещё будет время для анализа, а сейчас время для отдыха и развлечений.

От коробок, поданных в ресторане, разносился потрясающий запах, и только сейчас Лера вспомнила, что почти ничего не ела весь день. Но у Ракеша были другие планы на приближающийся вечер: только он переступил порог и поставил еду на пол, как его руки жадно потянулись к ней, обнимая. Ладонь легла на затылок, медленно наматывая волосы на кулак, заставляя её выгнуться, запрокидывая голову.

— Ты такая красивая сейчас, — протянул он, касаясь её шеи кончиком носа, шумно втягивая воздух. — И пахнешь страхом, почти незаметным, но этот запах сводит меня с ума.

Горячие губы прошлись по коже, ловя её пульс, слегка прикусили мочку уха, и Лера почувствовала, как подгибаются колени. Инстинктивно схватив его за плечи, они тихо застонала, когда Ракеш принялся покрывать поцелуями ключицы и плечи.

— Теперь я понимаю, почему Аджитт делает это, — промурлыкал Ракеш, медленно расстегивая молнию на её спине.

— Делает что? — слабо ответила Лера, на миг представив, как за его спиной вырастают кожистые чёрные крылья. Видение было настолько реальным, что на короткий миг живот свело от страха.

— Во-от, — прошептал Ракеш, рывком сдёрнув сарафан с её плеч, припадая к груди, скрытой за белым кружевом. — Твой страх… он заводит… лишает разума… совершенно…

Каждое своё слово он сопровождал поцелуем, оторвавшись, чтобы стянуть с себя футболку, и снова возвращаясь к острым соскам, топорщившим ткань бюстгальтера.

— Ты боишься его, так? — Ракеш провёл руками по её талии, заставляя сарафан скользнуть под ноги, и вдруг рывком развернул, прижимая к своей груди. Заставил сделать несколько шагов вперёд, к зеркалу. Лера смотрела на их отражение, слегка прикрыв глаза, чувствуя, как с каждым вдохом воздуха в груди становится всё меньше и меньше. Его смуглые руки блуждали по её телу, не спеша обнажать сильнее, оставляя её в белье и босоножках на тонких ремешках. Лера словно светилась изнутри белым светом, выделяясь на фоне стоявшего в тени Ракеша, и только его глаза горели в полумраке коридора. Глаза, в которых с каждой секундой всё сильнее разгоралось пламя.

Страх бурлил внутри, проносясь по крови, разжигая не хуже, чем его руки. Его дыхание, горячее, прерывистое, будоражило, будило желание принадлежать ему и только ему. Сейчас и всегда. Он упирался каменным членом в её ягодицы, медленно вращая бёдрами, и Лера невольно подавалась назад, касаясь нежной кожей грубой ткани джинсов. Ракеш осторожно расстегнул крючки, освобождая грудь, взвешивая её в ладонях, нежно обводя соски кончиками пальцев. Потом поднёс их к её рту, и Лера послушно облизнула их, чтобы в следующую секунду застонать, когда они вернулись к груди. Его ладонь скользнула вниз, за спину, ныряя пот ткань кружевную ткань трусов, пальцы прошлись между ягодиц и коснулись влажной плоти, раздвигая её, проникая внутрь резким, стремительным рывком. Лера вскрикнула, покачнулась вперёд и упёрлась руками в стену с двух сторон от зеркала. Одной рукой Ракеш, не переставая, ласкал её, а другой спешно расстёгивал ремень и стаскивал вниз джинсы. Спустив их до колен, он рванул её бельё вниз и положил ладонь на спину, вынуждая прогнуться сильнее. Лера почувствовала нежную гладкость его головки, касавшуюся её, и закрыла глаза, ожидая, как он войдёт в неё.

— Смотри! — низко рыкнул Ракеш, и она послушно распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом. И замерла от ужаса, глядя в его лицо: застывшую, напряжённую маску. Чётко очерченные губы изогнулись в улыбке, больше похожей на оскал, а глаза превратились в два уголька. — Да, — простонал он, толкаясь в неё, — вот так, бойся меня.

И она боялась. И вместе с тем умирала от наслаждения, с каждым его движением теряя связь с реальностью. Сознание больше не повиновалось ей, и Лере казалось, будто сейчас её имеет настоящий дракон, похожий на тех, что взлетели сегодня в небо. Что его пальцы, сжимающие её бёдра, становятся длиннее и темнее, а в чертах лица проступает что-то хищное, свирепое. С каждым его толчком по телу пробегали разряды тока, и Лера, уже не сдерживаясь, громко кричала, чувствуя приближение оргазма. Он накрыл мощной волной, руки беспомощно заскользили по стене, но Ракеш крепко держал её, продолжая неистово насаживать на себя. Наконец и он глухо зарычал, запрокидывая голову, и плотно вжался в неё, словно хотел врасти. А потом, едва переведя дух и выскользнув из неё, обнял за плечи, поднимая и прижимая к груди, вновь становясь родным, любимым Ракешем.

— Что это было? — слабо прошептала Лера, — голос отказывался повиноваться.

— Ты о чём? — тяжело дыша, уточнил Ракеш.

— Ты был словно ты и не ты вовсе, — она обернулась и положила ладонь на его гладкую щеку. — Словно я заглянула за грань и увидела тебя настоящего.

— Тебе показалось. — Ракеш пожал плечами. — Никому не дано видеть нашу настоящую ипостась, только женам. И только поначалу. — Он ласково коснулся её скулы, очертив контур. — Ты просто очень впечатлительная.

— Но ведь твои глаза, они действительно светились? — осторожно спросила Лера.

— Да, — он самодовольно улыбнулся. — Можешь считать это фокусом для привлечения внимания впечатлительных девиц.

— Фокус удался, — игриво ответила Лера, склонив голову набок. — А теперь давай уже приступим к ужину.

— А разве мы к нему ещё не приступили?

Следующие сутки пролетели, как один миг. Больше они в город не выезжали, проведя всё время в постели, изредка выбираясь в ванную или на кухню. Ракеш рассказывал о Кланах, о том, как теперь они живут, собравшись в одном городе. О том, что главы Кланов предпочитают уединение, и только Аджитт, как Верховный, почти не покидает его пределов. О том, что территории вокруг города всё же негласно принадлежат разным Кланам, и попасть туда без разрешения проблематично. Хотя все войны давно ушли в прошлое, задиристые молодые драконы порой устраивают стычки, чтобы доказать, кто тут главный. Обычно обходится выбитыми зубами и сломанными носами — главы не допускают побоищ. Но бывали случаи, когда, чтобы насолить обидчику, молодые воровали чужих Игрушек.

— Поэтому Аджитт не захотел отпускать меня одну? — поняла Лера.

— Нет, — Ракеш искренне рассмеялся, целуя её в плечо. — Ты принадлежишь ему, это все знают. И никто здесь не посмеет и пальцем тебя коснуться. Но я должен был показать тебя городу. В следующий раз ты можешь идти развлекаться сама.

— Ты больше не будешь меня сопровождать? — холодея от страха, спросила Лера.

— А ты бы этого хотела? Чтобя я был рядом? — он вдруг стал серьёзным.

— Да, — тихо ответила она.

— Значит, буду. — Ракеш беззаботно улыбнулся, но Лера успела заметить лёгкую грусть, промелькнувшую в его взгляде. Вечером она долго не хотела его отпускать, прижимаясь всем телом, обвивая руками и ногами, покрывая короткими поцелуями лицо. Но Ракеш мягко отстранил её от себя и заглянул в глаза.

— Тебе надо выспаться. И ты это знаешь. Поверь, я не хочу уходить не меньше, чем ты не хочешь меня отпускать.

«Так забери меня к себе!» — захотелось крикнуть Лере, но она сдержалась. Когда за Ракешем закрылась дверь, слёзы сами собой хлынули из глаз — при одной мысли, что завтра вновь придётся возвращаться на место, которое по нелепой случайности назвали «работа», хотелось выть. Лера всегда отличалась спокойным характером и полным отсутствием любви к скандалам. Она росла тихой и мирной девочкой, отзывчивой и доброй. Помогала родным и друзьям, и многие этим с радостью пользовались: заваливая работой перед выходными, прося денег взаймы и не отдавая, прося посидеть с детьми, но никогда не приглашая с собой отдохнуть. И Лера привыкла быть покорной, только дома, наедине с собой, позволяя раскованность и потакая своим низменным желаниям. Но сейчас эта любовь к плотским наслаждениям завела её слишком далеко, и Лера начинала сомневаться — сможет ли выбраться?

Несмотря на страх и буквально физическое нежелание ехать в офис, утром Лера уже сидела на своём рабочем месте, старательно заставляя себя отвлечься и думать о чём угодно, кроме скоро появления Аджитта. Но он, словно карающий демон, появился вовремя, прошёл мимо, сухо кивая, но вдруг остановился и подошёл к её столу. Лера внутренне сжалась, поднимая на него спокойный взгляд. Красивые губы Аджитта изогнулись в насмешливой улыбке. Он слегка склонил голову набок и приподнял её подбородок двумя пальцами.

— Как отдохнула?

— Спасибо, хорошо, — тихо ответила Лера и, не удержавшись, сглотнула. Почему при одном только взгляде на него внутри становилось жарко, хотя разум отчаянно сопротивлялся дьявольской красоте?

— Видела Восхождение? — небрежно поинтересовался Аджитт, отпустив её, но не спеша отойти от стола.

— Да, это… прекрасно. И удивительно.

— Значит, теперь ты веришь во всё, что успела узнать, — довольно кивнул Босс. — Пришла пора познакомить тебя с моими предпочтениями поближе.

Лера не ответила, только склонила голову набок, хотя сердце заколотилось, как сумасшедшее, прыгнув куда-то к горлу. В голове возникли обрывки из папки, которую она читала неделю назад. Неужели это всё правда? Во рту пересохло, и Лера попыталась проглотить комок, стремительно разросшийся в горле до размеров теннисного меча.

— По глазам вижу, что ты помнишь, о чём говорилось в отчёте, — довольно кивнул Аджитт. — Но не волнуйся, ты будешь узнавать обо всём постепенно. И, — он вдруг склонился над ней, разом заслонив солнечный свет, — я не причиню тебе боли больше, чем ты сможешь вынести.

С этими словами он ушёл, а Лера обмякла, чувствуя себя так, словно из тела вынули все кости разом. Страх парализовал настолько, что она забыла, как дышать, пытаясь представить, что именно приготовил для неё тот, кого она должна называть Боссом, но кто по сути являлся полноправным хозяином её тела.