Глава 1 · Начало новой жизни

Открываю глаза, и вижу ярко голубое небо. Не может этого быть. Несмотря на неудобную позу, руки слушаются. Потерла глаза, зажмурилась, снова открыла… Картинка не изменилась. Кажется, я лежу под большим раскидистым дубом. Ярко светит солнце, свежо и прохладно. Попыталась встать. Со второй попытки у меня получается. Отхожу в сторону на пару метров. Неужели сейчас лето? Я точно помнила, что в хосписе я лежала зимой, точнее, в январе. Оглядываюсь по сторонам, вижу дорогу, которая тянется до самого горизонта, огибая холмы. Сейчас явно конец весны или самое начало лета.

Поднимаю руки и вижу тонкие запястья. Рукава непонятной одежды прикрывают руки до самой кисти. Руки не мои! Нет ни гематом, ни синяков, ни следов от капельниц и инъекций. Да и одежда на мне другая. Как будто из другого времени и эпохи. Осматриваю одежду, задираю подол платья, стараюсь рассмотреть обувь. На ногах тонкие шерстяные серые чулки, перевязанные тесемкой под коленом, поверх грубые коричневые башмаки с деревянной подошвой. На мне надета длинная расклешенная рубашка, серого цвета, а сверху сарафан из грубого коричневого сукна, больше похожий на свободное платье. Платье откровенно на мне висит, как на вешалке.

Через минуту приходит осознание, что тело не моё. Господи, куда я попала? Я умерла и переродилась? Или перенеслась в другое тело? Пытаюсь понять, как это произошло. Может Даша была права? Это и есть новая жизнь? Я ведь не верила в эти истории про попаданок и переселение… Интересно, где я нахожусь? Какой сейчас год?

Тысячи вопросов, как рой пчёл гудели в моей несчастной голове…

Просидев около получаса, не придя к единому консенсусу, решила, что нужно осмотреться и идти до ближайшей деревни или города. Я поднялась и посмотрела по сторонам. Под деревом лежал глиняный кувшин, небольшая котомка и старый шерстяной серый плащ, больше похожий на накидку. Развязываю котомку и вижу: длинная рубашка, два льняных полотенца с простым узором, ночная льняная сорочка на тонких лямках, когда — то явно была белого цвета. Рядом лежат залатанные шерстяные чулки, гребень для волос, серое платье, похожее на то, что надето сейчас на мне. Одежда простая, ткань дешевая и застиранная, ни вышивки, ни лент или кружев. Также присутствовал широкий платок, старый, выгоревший на солнце, со следами былой роскошной вышивки голубого и зеленых цветов, маленький кошелек, пара лент, также новый отрез плотного сукна вишневого цвета. Под сукном обнаружился небольшой свиток шелковистой бумаги. Развернув его, прочитала: Элен Стормс, девица, крестьянка, рождена 27 дня, четвертого (ареля) месяца, 1982 года от Исчисления земного, согласно Винийскому календарю. Знать бы еще, что это такое? Уродилась в селении Большие Еноты, Карнульского фьорда. Родители крестьяне, оба умерли. Стало быть — сирота. Географические названия мне ни о чём не говорили.

Первое что я узнала, это своё имя. Значит, я умею читать, возможно, и писать. Что ж для простой крестьянки уже неплохо. Второе — я сирота. Грустно, но мне не привыкать. Что в прошлой жизни, что в новой, я была одинока. Не понятно другое, куда я направлялась и где нахожусь в данный момент? В кошельке оказалось восемь медных монеток, ещё 3 медных с серебряным ободком, и цифрой 5 на лицевой стороне, а ещё 2 серебряных монеты. К сожалению, местная валюта мне не знакома. Много у меня денег или мало, я еще не понимала. Хотя после осмотра вещей стало понятно, что девица Элен явно не богата. Ладно, позже разберусь. Главное не с пустым кошельком оказалась непонятно где. Сложив все вещи, включая плащ и документ обратно в котомку, вышла на дорогу. Любая дорога, куда — то да выведет…

Очень хотелось пить, нужно поскорей выйти к жилому поселению, узнать, где нахожусь. Возможно, удастся купить что — то съестное. Желудок согласно заурчал.

Идя по дороге, я пыталась отвлечься, вспоминая свою прошлую жизнь…

Отметив семнадцатилетние и окончив школу, я подалась в Новосибирск, мечтая поступить в медицинский институт. После сдачи экзаменов, выяснилось, что мне не хватило одного балла, чтобы быть зачисленной на бюджетное место. Расстроившись, пошла, пересдавать экзамены в медицинский колледж. Легко сдала и поступила на фельдшерское дело. Поселилась в общежитии, началась суровая студенческая жизнь.

Конец 90 — х годов, мизерная стипендия, холодная комната в общежитии, дырявые сапоги, учёба и работа санитаркой. Мама помогала, как могла, но ей самой едва хватало на жизнь. На зарплату учительницы районной школы не пошикуешь. Бывали и радостные, веселые дни. У меня появились подруги и друзья, практика в поликлинике и больнице отнимала много времени и сил. Я набиралась опыта, приобретала необходимые навыки. Перед выпускным, отправились большой компанией на пикник, в лесопарк. Парни решили пощеголять перед девчонками, красуясь, прыгая через широкий ров. Двое неудачно упали и повредили нижние конечности. Девушки метались, оказывая первую медицинскую помощь, вызывали скорую помощь. Наверное, тогда я и решила чем хочу заниматься. Через неделю после получения диплома и сертификата, я работала на станции скорой помощи, фельдшером выездной бригады № 8. Жила в общежитии, деля комнату с соседкой, тоже фельдшером. Приходила домой только, чтобы переодеться, принять душ, перекусить, поспать. Постоянно брала дополнительные смены, зарплата была смешной. Денег постоянно не хватало, но я была твердым орешком, работы не боялась. А работы, в самом деле, хватало. Чего я только не видела за те годы. ДТП, пьяные драки, бытовые травмы, инсульты и инфаркты, пневмонии, отравления, переломы, черепно-мозговые травмы. Да много чего…

Через два года, на одном из вызовов познакомилась с будущим мужем. Евгений вызвал скорую помощь для своей мамы, Алевтины Дмитриевны. У женщины были почечные колики. Он попросил мой номер телефона у нашего водителя, тот с улыбкой дал. Евгений был добрым, начитанным, и как мне казалось очень заботливым и надежным парнем. Встречались мы 4 месяца, потом Женя сделал мне предложение. С одобрения мамы разумеется. Мне бы влюблённой дурочке задуматься. Анн нет!

Спустя двадцать лет я думаю, что заставило меня тогда выйти за него замуж? Несомненно, я была в него влюблена. Нет, сумасшедшей эйфории я не испытывала, но всё же это было глубокое чувство. Я хотела семью, хотела почувствовать заботу и ласку. Хотелось опереться на надежное мужское плечо. Это много позже я поняла, что Женя искал надежный тыл в роли жены, крепкую шею, чтобы повесить на неё как можно больше забот и проблем. После скромного бракосочетания, мама уехала в поселок, даже не получив приглашения переночевать. А я, собрав вещи и попрощавшись с соседкой по комнате, переехала из общежития. Первый пару лет мы жили в квартире Алевтины Дмитриевны. Незаметно для себя я стала прислугой, а не женой. Прачка, повар, посудомойщица, уборщица, врач в одном лице. Потом начались советы, как сделать лучше, затем придирки, а после и вовсе упреки мужа. Откладывать деньги на жильё не получалось, после очередного разговора о съёмном жилье у свекрови резко поднималось давление и случалась тахикардия. Квартира была небольшой, двухкомнатной. В маленькой комнате жили мы с Женей, в зале, перегородив комнату шкафом свекровь с младшим сыном.

Наконец через два с половиной года, младший брат мужа, Саша стал требовать отдельную комнату. Мы были вынуждены пойти снимать квартиру. Только Алевтина Дмитриевна была недовольна, что лишилась бесплатной домработницы. Через полгода я поняла, что беременна. Да времена тяжелые, но я была счастлива. Мне было 26 лет, настала пора задуматься о ребенке. Вот только муж был не рад, говорил о том, что не время ещё, нет собственного жилья. А потом свекровь заявила о том, что Сашенька поступил в институт, обучение платное и мы с мужем должны помогать материально. Рано нам детей заводить, нужно помочь младшего брата на ноги поставить. Наверное, тогда я впервые высказала свекрови и мужу всё, что думаю по этому поводу. Привыкшие к тому, что я всегда уступаю, они не могла поверить своим ушам. Нужно было видеть их лица! Сказала, что после выхода в декрет уеду к матери в посёлок, подам на алименты. Муж пусть катится жить к маме. Свекровь ушла, громко хлопнув дверью, а муж строил обиженного ещё пару недель. После первого УЗИ, я вернулась домой, решив выпить чаю, почувствовала резкую боль и головокружение… Это последнее, что я помнила. Очнулась в отделении гинекологии. Ребёнка потеряла. Выписавшись из больницы, вернулась на съёмную квартиру. Меня накрыла депрессия, как обволакивающий темный, мягкий кокон. Мама и муж пытались достучаться, но у них не получалось. Помогла, как ни странно работа. С мужем год жили как соседи. Нужно было расходиться тогда, но я побоялась остаться одна. Копить деньги, откладывать на квартиру не получалось, свекровь постоянно брала в долг и забывала отдавать. Я нашла вторую работу, сутками не приходя домой. Однажды позвонила соседка мамы и рассказала, что та себя очень плохо чувствует. Я, спешно оставив работу, поехала домой. Отвезла маму в областной центр, настояла на обследовании. Результат не порадовал. Злокачественная опухоль головного мозга, 3 стадия. Шок, истерика, отрицание, слёзы, надежда на чудо, злость, даже агрессия. Всё это было… Всё, кроме принятия…

Я настояла на продаже дома, так как не могла лечить маму и ездить присматривать за домом. Добавила свои небольшие сбережения, купила 1 — комнатную квартиру на окраине города. Муж был страшно недоволен тем, что я постоянно торчу у матери. Еще больше рассердился, когда узнал, что купленная квартира оформлена на маму. Через месяц она оформит дарственную на меня. Спустя семь месяцев мамы не станет, она тихо умрет во сне, находясь в хосписе.

После похорон меня накроет очередная волна депрессии. Подруга Надя, мать моей крестницы пыталась как-то расшевелить меня, но ей не удавалось. Свекровь настаивала, чтобы я обратилась за помощью к психиатру. Я же уволилась с работы, целыми днями лежала на диване и смотрела в потолок. Муж сначала пытался до меня достучаться, а потом махнул рукой. Так продолжалось три месяца. Мне было наплевать на всё вокруг. Всё и все потеряли свой облик и ценность.

Однажды в квартире раздался звонок. Я, было, подумала, что это Женька забыл ключи. Но дверной замок настойчиво тренькал, просто без остановок. Встав с дивана, с трудом шаркая ногами, открываю дверь. Передо мной женщина в домашнем костюме, на лице гримаса ужаса, она орала, как пароходная сирена. Я же ничего не могла понять. Смотрю и не понимаю, что она говорит. Кто такой этот Павлик?

— Помогите, ну, что же вы стоите? Павлик сильно обжегся, уронил кастрюлю с кипятком. Я вызвала скорую, но пока она приедет. Соседка сказала, что вы сами в скорой помощи работаете.

Она хватает меня за руку и тащит в квартиру напротив. Слышу детский крик, плачет маленькая девочка в коридоре. В кухне бардак, на полу мокрое одеяло, окно настежь распахнуто, валяется кастрюля. На кухонном столе лежит мальчишка и орет во все горло. Ноги обожжены, мокрое полотенце, съехав, обнажает обожженные участки… Чётко проступают три крупных волдыря.

— Ну что вы стоите, помогите же ему! — кричала женщина.

Я стояла, как замороженная, ничего не делая. Она резко дергает меня за руку и кричит:

— Ты же врач, сделай, что — нибудь! Мальчику больно! Ну, пожалуйста, ты должна помочь!.

Мальчишка захлебывается плачем, ему больно и страшно. И тогда я начинаю анализировать информацию, просыпаясь от летаргического сна. В тот момент я поняла главное.… Как бы ни было плохо, кому — то сейчас хуже чем мне. И этому человеку нужна моя помощь. Хватаю мальчишку и тащу его в ванну. Попутно кричу, чтобы мать вернулась в мою квартиру, в которой я так и не заперла дверь. Нужно срочно принести аптечку с верхней полки шкафа в комнате. Необходим спрей Пантенол. Ставлю ребенка в ванну, хватаю лейку душа, настраиваю прохладную струю воды, направляю на ноги ребенка. Он плачет и цепляется за меня…

А я чувствую, как спазм отпускает грудную клетку и становится легче дышать. Хочется сделать глубокий вдох, и еще один и ещё…

Я сажусь на траву, прямо у дороги. Ноги гудят от усталости. По моим подсчетам шла больше трех часов.

Ноги болели с непривычки, но дышалось легко. Хочется смеяться и прыгать.

Я здорова! Я жива! Я безумно хочу жить, и у меня ничего не болит!