Глава 12 · Большие и малые хлопоты

Вся следующая неделя слилась в один день. Один длительный, трудовой, бесконечный день… Начинался он на рассвете с криков деревенских петухов, заканчивался после заката. Утро, как обычно начиналось с похода за водой к колодцу, уборки курятника, прополки огорода, мытья посуды, приготовления обеда.

Через день, ранним утро мы с Агатой уходили в лес собирать травы, затем грибы и ягоды. Возвращались, готовили обед, перебирали и обрабатывали собранные травы, листья, побеги, ягоды. Сушили, растирали, перемалывали, смешивали. Я собрала несколько мешков мыльнянки, и притащила её в дом. Агата была уже не рада, что я устроила настоящую мыловарню. Мыльнянка заняла все место на веревках для просушки трав. Травница по — доброму ворчала, что скоро нужно будет строить еще один дом — для меня и мыльнянки. Я снова начала экспериментировать с шампунями, потом с мылом. Затем взялась за приготовления лосьонов для лица.

Днём штудировала рецепты, готовила сборы и настойки по рецептам старых травниц, экспериментировала с камфорным маслом. И надо сказать, что некоторые мои эксперименты с камфорным маслом оказались весьма удачными. Шампунь для жирных волос, тоник с облепихой для проблемной кожи, капли от зубной боли, настойка для компрессов.

После обеда я обычно садилась за стол, и целый час терпеливо занималась письмом и каллиграфией. Нужно было тренироваться писать грифелем с пером. А по вечерам я переписывала рецепты травницы в свою тетрадь, делая зарисовки восковыми мелками.

В конце недели, нам повезло наткнуться в лесу, на целую полянку шампиньонов. Это была настоящая грибная удача. Шампиньоны весьма разнообразили наш скромный рацион. Это и жареные грибочки с тушеной капустой, и суп, и пирог, и начинка для омлета, и рагу. Ведь шампиньоны это белок, которого нам так не хватало.

А еще, на противоположном берегу озера я собрала весь мак, который заприметила ещё в наш первый с Агатой поход в лес. На этот мак и камфорное масло у меня были большие планы…

Рамос, узнав, что я хочу заказать глиняные флаконы с деревянными пробками, разумеется, загнул цену. И мне пришлось заказать три штуки, понимая, что никак не обойдусь без тары для шампуня и лекарств.

А на следующий день у нашего соседа страшно разболелся зуб. И он, и его жена в течение дня дважды приходили к травнице, чтобы попросить отвар от зубной боли. Вот тогда — то и решила испробовать свои капли с камфорным маслом. Через 2 дня сосед, который был неплохим плотником, прибежал снова за каплями, уверяя, что от них зубную боль как рукой снимает. Щедро расплатился, оставив 15 медяков. Мне нужно было отдать почти все эти деньги Рамосу, чтобы рассчитаться за заказ. Было даже немного обидно, только заработала, и сразу нужно было отдать заработанные деньги. Тогда я пошла на маленькую хитрость. Отправилась домой к жене Рамоса, Селесте, которая говорила о том, ее свекровь страдает от боли в спине и позвоночнике. Я решила предложить в настойку для компрессов камфорным маслом. Налив четверть пузырька, отнесла женщине и дала инструкции как использовать. Через два дня Рамос принес флаконы и сражу же, заговорил об оплате, добавив, что так и быть, купит у меня за 3 медяка еще флакончик настойки для компрессов. Я рассмеялась и сказала, что настойка очень дорогая, и уж тем более я не буду её продавать во флаконе. Мне это абсолютно не выгодно, да и сам флакон стоит 4 медяка. Рамос недовольно поджал губы, пробормотав, что некоторые девицы чересчур зазнались и не уважают соседей. Получив от меня 12 медяков за флаконы, ушел домой.

На следующий день мы с Агатой отправились в лес за травами. Когда вернулись нас уже поджидала Марыся, которая пришла помочь мне раскроить новое верхнее платье из вишневого сукна. А следом за ней прибежала Даяна. Девица даже не поздоровалась, не поприветствовала пожилую травницу, сразу же протопав в дом.

— Я знаю, что у тебя есть мазилка, волосы мыть, — неприятным тоном, задирая нос говорила она, — Мне Салли рассказала, что её сестра брала у тебя… И Майра, дочка бондаря тоже, в обмен на цыплят.

Действительно на прошлой неделе, мне не удалось продать ни одного флакона с шампунем. Но как — то вечером Димитрий пригласил меня прогуляться по берегу озера. Сначала я отказалась, но Агата заметила, что в деревне у меня и так никаких радостей нет, а прогулки и беседы это единственные развлечения доступные молодежи в Карповке. Мне нужно было общаться с молодыми людьми моего возраста, чтобы не сильно выделяться из толпы. Вечером на берегу озера парни разжигали костер, и девушки рассевшись парочками, шутили и смеялись, пели песни. Именно на этих посиделках я заметила, что у некоторых барышень волосы лоснятся, хоть и заплетены в косы. Было видно, что волосы давно не мыты. Тогда — то я и осмелилась подойти к Салли и её сестре. Рассказала им о шампуне, о его пользе, способе использования. Девушки согласились у меня его купить, правда, цену дали невысокую, всего 5 медяков. Но я предупредила, чтобы они пришли со своей ёмкостью. Сделка так себе, но первый шаг по продаже шампуня в деревне был положен… Затем ко мне обратилась дочка бондаря — Майра, у барышни были проблемные, склонные к жирности волосы. Девушка тоже хотела получить шампунь. Вот только денег у неё не было. Зато Майра и её мать предложили мне обменять шампунь и мыло на двух цыплят. Разумеется, я согласилась. Мы с Агатой очень редко видели мясо, не могли его себе позволить купить на ярмарке.

И вот сегодня глядя на прилизанную косу Даяны, я поняла, что начала работать реклама моего шампуня. Девица вела себя нагло, считая себя чуть ли не хозяйкой деревни. А всё, потому что её папаша — мельник и главный кредитор жителей Карповки. И хотя делить мне с Даяной было нечего, я решила немного проучить эту зазнайку.

— Это не мазилка, а шампунь, — поправила я, тёмную крестьянку, — Шампунь есть, только он тебе по карману ли?

— Да для такой красоты как моя, ничего не жалко, — самоуверенно, задрав нос, проговорила девица, — Это Марыська у нас ни рожей, ни фигурой не удалась. Ни один парень не посмотрит. А я красавица, для меня папенька ничего не пожалеет.

Марыся покраснела, услышав слова сестры, но ничего не сказала. А меня даже задело. Марыся может с лица и не столь пригожа, как Даяна, но сердце у неё доброе и характер золотой, в отличие от сестрицы. Ну, держись, первая красотка на деревне! Я тебе устрою головомойку….

— Что толку от твоей красоты, если Боги ума и деликатности не дали, — съязвила я, — От злого языка ни один шампунь не поможет. Вот увидит тебя маг или дракон, ну понравишься ты ему. А дальше что? Услышит как ты о брате, о сестре отзываешься, и сбежит куда подальше. Не уважаешь своих родных, значит и семью мужа уважать и почитать не будешь! Зачем такая жена нужна? И сундук с твоим приданным не спасёт. А вот на Марысю ещё и оглянется не один жених…

Даянка фыркнула, закатила глаза и рыкнула на меня:

— Мне речи нищей сироты ни к чему слушать, — громко басила она, — Сама в девках завянешь, если в деревне останешься. Шампунь дашь или нет?

— Десять медяков, и неси свою посуду, — не слишком любезно отвечаю ей, — Да поторопись, а то коса твоя вся облезет, ещё вши заведутся.

— Чагой — то десять медяков? — повышая тон, закричала Даяна, — Ты Салли за пять медяков продала. А с меня десять решила стрясти? Не выйдет!

— Не хочешь, не бери, — говорю равнодушно спокойным тоном, — Цену я тебе назвала. Не нравится, другая купит или на ярмарке в воскресенье продам. А до твоей красоты мне дела нет!

Даянка недобро зыркнула на нас с Марысей и выскочила из дома. Младшая дочка мельника даже съёжилась под взглядом сестры. Да, низкая самооценка у девушки. Похоже, не только мельник семью под пятой держит, но и старшая дочь с него пример берёт…

Марыся показала мне, как делать швы на платье и отправилась домой. Следующие два часа я терпеливо корпела над своим новым платьем, с тоской вспоминая те дни, когда могла купить себе обновку в магазине.

На следующий день, с утра прибежал Рамос, стал требовать настойку для компрессов, которая помогла его матери, при этом разговаривал со мной сквозь зубы. Милостиво сообщая, что готов заплатить 4 медяка, а флакон, так уж и быть принесет свой. Я посмеялась, и ответила, что флакончик продам только за 15 медяков, не меньше. Гончар разозлился, и ушел, хлопнув дверью. Агата заметила, что придется теперь кого — то другого просить отвести нас на ярмарку в воскресенье. Я ответила, что это не проблема, мы за проезд деньги платим. Никто в деревне не откажется заработать.

Днём села переписывать рецепт мази от дерматита и крапивницы, отмечая, что в тетради осталось лишь два чистых листа. Примерно через полтора часа пришел наш сосед, заискивающе улыбаясь, спросил, нет ли средства для мытья волос, которые нахваливают девушки в деревне. Уж больно его жене хочется попробовать. А сам мужчина не отказался бы купить пару кусочков мыла, так как в воскресенье поедет на ярмарку и заедет поздравить куму жены с именинами. Правда, денег у него немного, всего 14 медяков. Я девушка практичная, рядиться с мужчиной не стала. Сказала, что с удовольствием продам товар по этой цене, если он отвезет нас с Агатой в воскресенье на ярмарку, а потом привезет обратно в Карповку. Шампунь продала вместе с флаконом, жалеть не стала, прекрасно осознавая, что потом, если жена соседа и придет за шампунем, то уже со своей тарой. Вполне выгодная сделка….

Следующим утром мы с Агатой отправились в лес, собирать травы и коренья. Затем стали собирать чернику, разойдясь в разные концы леса. Я увлеклась процессом и не заметила, как кто — то наблюдает за мной из — за кустов. Обернувшись, хотела уже закричать и шарахнуться в сторону, когда увидела его…

Моего белого, пушистого, зубастого спасёныша. Ко мне подошел красивый белый волк, с зелёными глазами. Я даже не сомневалась, что это он, никогда ни с кем бы его не перепутала. Волк подошел ближе, практически ко мне вплотную, как будто что — то хотел сказать. Перевожу взгляд в сторону и вижу, под березой лежат две тушки кроликов. Похоже, кто — то недавно был на охоте. Очевидно, мой спасёныш решил меня отблагодарить за своё избавление от капкана. Может в другой жизни я бы и убежала с криком, увидев окровавленные тушки животных, но точно не сейчас. К тому же мясо мы с пожилой травницей видели очень редко. Агата не покупала его из — за высокой цены. А я просто — напросто не зарабатывала столько, чтобы лакомиться диетическим мясом кролика. И, похоже, зарабатывать на безбедную жизнь начну, ох как не скоро….

Увидев тушки кроликов, старая травница даже вопросов не задала, откуда её племянница разжилась добычей. Мудрая женщина, что говорить! Вернувшись, домой, увидели у калитки, отирается Даяна. Оказалось, что девица принесла деньги и глиняный горшок, чтобы купить мне шампунь. Я хоть и обидчивая барышня, но все же очень практична в финансовых вопросах. Наполнив горшок стандартной меркой, добавила несколько капель камфорного масла. Старшая дочь мельника скорчила недовольную физиономию, очевидно ожидая, что я заполню шампунем горшок полностью. Забрав положенные мне 10 медяков, указала нахалке на дверь. Агата молчала, не вмешивалась, рассудив, что я девушка взрослая, сама разберусь с деревенскими кумушками — сплетницами.

Мне минуты хватило, чтобы понять, что освежевать и разделать кроликов сама я не смогу. Поэтому нужно попросить помощи у соседа. Или пойти к Димитрию, так как я видела, насколько ловко сын мельника освежевывал зайцев и кроликов. Решив, что услуги соседа мне еще пригодятся в будущем, отправилась к сыну мельника, прихватив подаренную добычу. Димитрий, увидев меня, стал улыбаться, однако услышав мою просьбу, потускнел лицом. Заметив только, что он надеялся, будто я пришла, чтобы позвать его на прогулку вечером. Мне даже стало немного неловко, Марыся ведь намекала, что её брат ко мне неравнодушен…

Только мне было не до амурных дел. Я знала, что скоро уеду учиться в академию. Никаких отношений, ни с кем в деревне, я строить не собиралась, и даже не думала об этом. Сказав об этом более учтиво, попросила помочь освежевать кроликов. Димитрий кивнул головой, сказав, что сам занесет кроликов через час — два.

Вечером Агата приготовила рагу с кроликом. Вторую тушку мы опалив в печи, завернули в промасленную плотную ткань, убрали в ледник. В ужин наелись от души, точнее до пуза. А я решила, что воскресенье обязательно куплю на ярмарке картофеля. Как же я соскучилась по жареной картошке… Агата напекла пирожков с оставшимися яблоками, подаренными на прошлой ярмарке неизвестным драконом. Фрукты мы с травницей съели с огромным удовольствием. Я гадала, встречу ли завтра моего нахального дарителя или нет?

Один зубастый спасёныш перевертыш кроликов дарит, другой нахал фрукты покупает, не спросив моего согласия… Сплошная польза от дарителей…. Какие уж тут ухажеры в деревне?

Ранним воскресным утром мы с Агатой спешно оделись, умылись и собрались на ярмарку. Я снова нарядилась в платье старшей дочери Агаты. Благо травница была не против, и хотела совсем было уже мне его подарить, но я твердо отказалась. Это платье, последняя вещь, которая осталась у матери на память о старше дочке. Дала себе слово, что завтра аккуратно постираю платье и верну хозяйке. Даже сегодня мне не хотелось его одевать, но мое новое вишневое суконное платье, было еще не дошито. К тому же Марыся велела подобрать на ярмарке красивую яркую тесьму, для декорирования нового платья. А еще нужно было купить нитки, белого льна на новые нижние платья, чулки, канцелярские принадлежности. А главное мне обязательно нужны были новые туфли. Мои башмаки представляли собой просто ужасно жалкое зрелище. Вытертые, стоптанные, со сбитыми носами. Надеюсь, что сегодня мне повезет с торговлей. А главное — выручу достаточное количество денег, чтобы сделать покупки.

На этот раз я везла на продажу два вида шампуня, три вида мыла, лосьон для лица, капли от зубной боли, мазь камфорным маслом, настойку для компрессов.

В деревне Заряница на этот раз торговцев было гораздо больше, как и покупателей. Последний факт меня радовал гораздо больше. Оказалось, что все ждут какой — то обоз, который должен идти в Корсунь со дня на день. И обоз явно непростой, говорили, что сопровождать его будут драконы. А вот что — что, а денежки у этих чешуйчатых водились…

Мы с Агатой быстро заняли свой скромный прилавок, разложили товар. Потенциальные покупатели подходили, расспрашивали о мазях, растираниях, мыле и сборах. Спрашивали цену, разворачивались и уходили. К обеду мы продали всего ничего… И травница, и я были очень разочарованы.

Наш сосед Гордей, заявил, что отправляется к куме, на именины. Заедет за нами вечером. Мы же хотели начинать собирать товар, когда на торговой площади появились новые лица…

Высокие, широкоплечие молодые люди с мрачными лицами, в темной одежде, сопровождали двух пожилых мужчин. Один из них, так и вовсе казался стариком. У одного из сопровождающих всё лицо было в мелких шрамах, как будто посечено разбившимся стеклом. Торговцы зашептались, некоторые вообще стали спешно собирать свои корзины и котомки с товаром. По торговым рядам пошел гул и перешептывания. Агата тихонько сообщила мне, что стариков сопровождают чёрные волки — перевёртыши, среди них есть парочка медведей и они более разумные. Значит старики — опытные маги. А там где появились маги, будут неприятности. Значит, не стоит ждать ничего хорошего…

Может нам действительно стоило уйти, подумала я? Вот только куда? Гордей приедет еще не скоро. Добраться до Карповки самостоятельно мы не можем. Если просить кого — то подвести нас, то нужно платить. А мы и так слишком мало продали, чтобы тратить последние медяки на дорогу.

Мне предстоит огромное количество расходов. Не могу я уехать с ярмарки, не продав хотя бы половину своего товара. Подошедшая — семейная пара, купила у Агаты пару травяных сборов, а женщина заинтересовалась моим мылом и шампунем. Я улыбалась и нахваливала шампунь с камфорным маслом. Мужчина явно был не рад предстоящим тратам. Через 10 минут, наконец — то нам удалось срядиться по цене. Парочка купила шампунь, два кусочка мыла и облепиховый лосьон. А затем подошел мрачный бородач, лицо которого пересекала пара неровных, будто рваных шрама. Складывалось впечатление, что лицо ему после ранения зашивал пьяный хирург. Хотя сравнение, наверное, было не очень удачным. Где современная хирургия, и где Большая Гардарика?

Бородач заинтересовался мазями и растираниями. Через пару минут, к нашему прилавку подошел один из магов. За ним, как тени следовали двое мрачных молодых людей. Ой! Не хотела бы я встретить эту парочку в темной подворотне. Старика заинтересовал травяной сбор Агаты от ревматизма, и моя настойка для компрессов с камфорным маслом. Торговаться не стал, купив всё, что хотел. А мрачный бородач, я решила, что это медведь, скупил почти все обезболивающие и восстанавливающие настои и сборы, мази и растирания. Агата торопливо писала на обрывке листа бумаги, какое средство, как использовать. Медведь подмигнул мне, подбросив в огромной лапище серебряный сольд, и бросив монету на прилавок, сказал, что покупает все моё мыло. Я судорожно пыталась сообразить, сколько должна сдать сдачи. А медведь, быстро прихватив 5 кусочков мыла, потопал прочь. Просто удивительно, как человек с его фигурой, может так легко и быстро передвигаться. Я хотела закричать, что должна отдать ему сдачу, но Агата дернув меня за руку, прошептала, что перевертыши не берут денег у женщин. В глубине души я была рада, что осталась в плюсе, на совесть тихо шептала, что это неправильно. Получалось, что у меня осталось только два флакона шампуня, и один флакон облепихового лосьона. Я уже решила для себя, что подарю Марысе лосьон и шампунь, в благодарность за помощь в пошиве нового платья.

Через час мы с травницей дружно решили, что нужно собираться домой. А еще обязательно сделать покупки, пока торговые лавки не закрылись. Зашли в галантерейную лавку, где я выбрала ярко — синюю, с золотым узором тесьму для платья. Там же купили отрез белого льна для нижнего платья. Ещё один отрез, я выбрала специально для пошива нижнего белья. Негоже ходить без портков особенно осенью и зимой… Агата настояла чтобы я купила набор швейных иголок. Из корзины под прилавком, выудила небольшой лоскут плотного серого льна, который нужен был для моей задумки. Продавался он по бросовой цене. Потом я выбрала нитки и набор крючков для платья. Не смогла пройти мимо, и зашла в свечную лавку, купила баночку белого, самого липкого воска, отдав за него приличную сумму.

Затем мы с Агатой поспешили в лавку сапожника, где мне сняли мерку с ног, и заказали туфли. Сапожник взял 15 медяков предоплаты. Сказав, что через неделю, когда приедем снова на ярмарку, новые туфли будут меня ждать. В продуктовом ряду купили соль, маленький горшочек липового меда, гречневую крупу. На очереди была канцелярская лавка. Там я оставила последние деньги. Канцелярские принадлежности стоили просто баснословных денег. Большой деревянный пузырек чернил, грифель и деревянный пенал для него, три тетради стоили целый серебряный сольд. Именно эту серебряную заветную монетку, вырученную за мыло, которое купил медведь — перевертыш, я заплатила. Ничего лишнего, все самое необходимое было куплено.

Перекусив пирожками, мы с Агатой дождались нашего соседа, который был изрядно навеселе, и поехали домой. Меня одолевали нелегкие мысли… Я целую неделю гнула спину, работала не покладая рук, чтобы подготовиться к этой ярмарке. Мне повезло, продала практически весь товар, наварила прибыль, так как сдача, которую не взял улыбчивый покупатель — бородач, осталась у меня. И при всём при этом, я снова без денег. Агата, словно прочитав мои мысли, сжала мою ладонь, ободряюще улыбнулась и похвалила мою находчивость, смекалку, экономность, рачительность как хозяйки… Я только грустно вздыхала, понимая, что работать придётся вдвое больше, чтобы подготовиться к следующей ярмарке. И нужно разнообразить ассортимент…. Что же ещё придумать?

Следующая неделя прошла, так же как и предыдущая. Сбор трав и кореньев, обработка, сушка. Огород, стирка, уборка, мытье посуды, готовка. А ещё пошив одежды для моего нового гардероба. Днем каллиграфия. Затем перепись рецептов лекарственных средств, накопленных годами практики опытных травниц, старушки Холлис и самой Агаты.

Но самое главное, мне удалось осуществить свою задумку. А придумала я, изготовить обезболивающий пластырь с камфорным маслом. Нужно же было его куда — то использовать. Охлаждающий пластырь с камфорным маслом был отличным обезболивающим средством, так же, как и маркетинговым ходом, по крайней мере, так думала я.

Утром я тщательно выстирала небольшой льняной лоскут, который купила на ярмарке. Вечером прогладила горячим утюгом, набитым угольками. Затем разрезала ткань на квадраты разных размеров. Это был наш будущий чудо — пластырь. Теперь мне предстояло заняться самим составом.

Добрая травница помогла мне усовершенствовать рецептуру обезболивающего состава для пластыря, который я собиралась разработать и внедрить в продажу.

Именно для этого мне понадобился заранее собранный мак.

Следующим утром, я приготовила густой маковый настой, смешав его с камфорным маслом. Затем добавила немного предварительно растопленного воска. Перемешала полученную смесь, нанесла кисточкой на разрезанную ткань. Так получился обезболивающий пластырь. Теперь мне требовался пациент, чтобы опробовать препарат. И начать я решила с матери Рамоса.

Вечером отнесла один пластырь свекрови Селесты. Денег требовать не стала, сказав, что если средство поможет, то тогда и поговорим об оплате.

Агата готовила ужин, пока я старательно зарисовывала в тетрадь очередные лекарственные растения. После ужина мы стали пришивать тесьму к корсажу моего нового платья.

На следующий день я решила приготовить новую партию мыла и шампуня.

Марыся помогла мне правильно раскроить новое нижнее платье из белого льна. Я отблагодарила девушку, подари в большой горшочек шампуня и пару кусочков мыла, а еще облепиховый лосьон для лица. Девушка с радостью взяла дары. Было заметно, что подарками дочка мельника не избалована. Хорошая девчонка, жаль только, что отец не замечает ее золотой характер. Я не могла удержаться, и дала Марысе обезболивающий пластырь для её мамы. Попросила, чтобы девушка следила за состоянием здоровья Маизы. Мне хотелось понять, есть ли побочный эффект у моего продукта?

Вечером пришел Рамос. Выложил на стол пять медяков и потребовал три пластыря для своей матери. Агата развела руками, сообщив, что товар не её. А я посмеялась над скаредностью гончара, указав, что малый пластырь стоит 4 медяка, а большой и вовсе 6 медяков. Если согласен — покупает, если нет — идет с миром домой. Рамос раскричался, что я совсем потеряла совесть и решила нажиться на больных соседях. Но вот парадокс, на свой товар он цену не сбавлял.

Рано утром мы ушли в лес. На опушке, возле зарослей малины, меня поджидал знакомый белый волк. Вот уже в третий раз красавец приносил мне пушистые, мясные подарки. Меня ожидали две крупные тушки кроликов. Как бы я не любила животных, но от подарков отказаться никак не могла. Глупо разбрасываться мясом, которое мы с Агатой не могли себе позволить купить. Я поблагодарила своего зубастого дарителя и отправилась собирать малину. Волк нерешительно потоптался со мной рядом, и через несколько минут удрал в чащу леса.

После обеда пришла Селеста, жена Рамоса. Женщина принесла несколько флаконов с сосновыми пробками, разного размера. Флаконы были темно — коричневого цвета, крепкие, прямоугольной и овальной формы.

— Ради всех святых и троллей, Агата дайте этого пластыря, — с надрывом в голосе спросила женщина, — Эта старая ведьма никому покоя не дает. Помог ей очень пластырь этот… Два дня топталась по дому, помогала по хозяйству. А потом опять слегла.

— Я предлагала вашему мужу купить его, но он отказался, — с усмешкой в голосе, проговорила я, — Цена его не устроила. Видимо не так уж сильно и печется о здоровье матери!

— Девочка, сейчас не время разбрасываться деньгами. Знаю, прижимист муж мой, — скороговоркой проговорила женщина, — Но и ты пойми… У нас четверо детей. Мал, мала меньше. А я просто не успеваю всё по хозяйству делать. На мне и огород, и скотина, и дети, и готовка, и стирка. А еще я гончарным делом занимаюсь.

— Это ваша работа? — удивленно спрашиваю я, — Аккуратно сделано, а пробки кто делал? Выстругать мог только мужчина…

— Мы уже несколько лет так работаем. Я посуду леплю, разрисовываю. Муж в печи обжигает. Пробки строгает. Да вот продать весь товар не удаётся. Приходится менять, — продолжала увещевать женщина, — когда на продукты, когда на шерстяные нитки.

— А коли деньги, появляются, ткань на одежду берём, масло да свечи, зерно и крупу покупаем на ярмарке. Свекровушка без пластыря или стонет, или от боли кричит. А с пластырем твоим, она ходить может и за детишками приглядит, а похлёбку сварит, и квашню на хлеб заведет, пока я работаю.

Мне стало жалко старушку, которая мучается от боли, да и жену Рамоса тоже жаль. Нелегкая жизнь у женщин в деревне. Ничего просто так не достается. Везде нужно гнуть спину. В поле, в лесу, в огороде, дома…

Флаконами сыт не будешь, но они всёравно нужны для шампуня, лосьона, настоек и микстур. Я стала торговаться с Селестой. Один флакон взамен на один средний пластырь. Два маленьких флакона с пробками взамен на 1 большой пластырь. На этом и сошлись. Я выбрала флаконы, соседка получила пластыри вместе с травяным сбором. Разошлись с миром, хотя я снова осталась без денег.

Вечером погода стала ухудшаться, подул сильный ветер. Начал накрапывать дождик. Агата сказала, что огород поливать не будем. Стирку тоже решили отложить на завтрашний день. Я занялась шитьём нижнего белья. Вчера травница помогла раскроить отрез мягкого белого льна, купленного в галантерейной лавке на пару коротеньких маек и несколько коротких панталончиков.

Через полчаса пришел наш сосед Гордей. Мужчина был чернее тучи. Он долго

шептался о чём — то с Агатой, а затем ушёл. Травница выглядела обеспокоенной и

мрачной. Я решила спросить, что же произошло у соседей?

— Утром мужики повезли ячмень из Заряницы к нашему мельнику в Карповку, — мрачно начала рассказывать она, — На дороге наткнулись на обоз…. Разграбленный. Обоз с запада шёл. Везли ткани, специи и книги на продажу…

— На обоз напали? Кто? — понимая, что изменить уже ничего нельзя, но от этого людям не легче, — Пострадавших много?

Травница помрачнела еще больше. Казалось, что ей очень трудно подобрать слова…

— Все пострадали. Выживших нет, — горечь, ядом разливалась в её голосе, — Мужиков убили. Над двумя бабами поглумились и порубили. Девку и детей увели в лес! Один старик раненый рассказал, что Одичалые на них напали. Гордей с Рамосом старика ко мне везли, да не успели. Помер по дороге…

Тягостное молчание давило на нервы. Хотелось плакать и кричать от неизвестности и несправедливости этой жизни…. Немного помолчав, я спросила:

— Что будет с девушкой и детьми, которых захватили? Их будут искать?

Агата с тоской посмотрела на меня и покачала головой.

— Лучше не думать об их судьбе. Рабский ошейник и ад их ждут. Тебе не надо знать, что с ними будет. Если повезет, то сами с обрыва спрыгнут или утопятся…. А если нет….

Слёзы потекли по лицу травницы. А мне стало жутко…. Страх закрадывался в душу. Удушливый страх проникает под кожу, вызывая озноб. Но моя жалость к пленным ничего не изменит, ни их страшной судьбы, ни боли потери близких….

— Нужно ждать, когда пойдёт большой обоз в Корсунь. И чтобы охрана была, с оружием, — тихо проговорила Агата, — Только в этом случае, я тебя в город смогу отправить. Буду бояться, постоянно думать, как бы чего плохого не случилось. А лучше всего ждать, когда драконы с севера погонят обозы с мехами. Лучше охранников не найти. Эти не бросят в беде…

Я и сама понимала, что на дорогах опасно. Поездка по восточному тракту может плачевно для меня закончиться. Ну уж нет! Я только начала новую жизнь! Эта жизнь и так не сахарная! Но заканчивать её в сточной канаве с перерезанным горлом я не собиралась. Не дождутся! Ни одичалые, ни драконы, ни полукровки….

Ночью мне снова приснился тот кошмарный сон…. С участием моего белого волка… Я снова в том жутком лесу. Измученная, голодная, уставшая. И я увидела зверя в обличии человека, накинувшегося на меня…. У него были ярко — алые глаза… Одичалый. Именно он меня убьёт….