Глава 24 · Плата за доверие

г. Корсунь.

Ночь… В холодной, неуютной общей спальне мирно посапывают шесть девушек… Жаровни уже остыли, а камин давно погас и не давал никакого тепла. Кто-то надрывно кашляет за стеной, а я, не смотря на усталость, кручусь в постели, пытаясь уснуть.

Тревожные сны не оставляют меня….

Отчего-то мне приснилась Агата… Мы в огороде, пропалываем грядки, а старая травница рассказывает мне о драконах… Она упоминает о том, что самые сильные из представителей рода чешуйчатых могут воздействовать на разум простых людей, и даже стирать их воспоминания, могут внушать и навязывать свои мысли…

Странный сон… Просыпаюсь, и понимаю, что ещё ночь… Иду в уборную, а на выходе слышу, как по запасной лестнице кто-то спускается… В коридоре тускло горит всего пара ламп… Странно, кто посещает чердак ночью?

Скрывшись за углом, стараясь не привлекать внимания, я вижу, как по лестнице спускается Магистр Джарвис… Что он делает в кампусе ночью?

Вернувшись в спальню, я вновь ложусь, натягивая оба одеяла на подбородок, пытаясь согреться. Надо поспать, завтра будет сложный день… Хотя лёгких дней в Академии я что — то не припомню…

Мне вновь снится убийство Вария Линца. Как будто наяву я вижу, как мейстер Ярош заносит серебряный кинжал и бьёт со всех сил своего ученика в затылок… Будто наяву я слышу плеск, когда тело несчастного падает в воду…

С криком я просыпаюсь и вижу растерянное лицо Николь…

Вечером мы с подругами пораньше легли спать, так как очень устали. Накануне, я, Николь и Амалия стирали бельё, а затем мыли полы в спальне и коридорах. Надо сказать, что девчонки частенько дежурили за меня в столовой, так как я продолжала копаться в своей теплице, а теперь ещё и в теплице Вероны. Моя подруга была беременна и не могла работать в теплице. С учётом нынешнего финансового и экономического положения забросить теплицу не только нерентабельно, но просто смертельно глупо. За последний месяц цены на продукты и другие вещи подскочили до небес. В городе была высокая инфляция.

Медяки, выпускавшиеся в Большой Гардарике, катастрофически обесценивались, а стоимость продуктов и одежды так же катастрофически росла. Тяжелое бремя податей начало сказываться на рационе жителей Корсуни, беженцах и адептах Академии.

Пшеничная мука становилась редкостью и так подорожала, что серый ржаной хлеб понемногу вытеснил бисквиты, вафли, пироги и булочки. Из мясных лавок почти исчезла говядина и баранина. Свинины и битой птицы тоже оставалось мало, и стоили они так дорого, что была по карману лишь богачам.

И хотя побед было одержано немало, война все еще длилась, и люди уже перестали говорить: «Еще одна, последняя победа — и войне конец», — и перестали называть магов трусами. Теперь всем становилось ясно, что и маги и драконы не уступят друг другу в силе и ловкости. И уступок делать не будут. Более того по всему городу были расклеены листовки, где писали о том, что маги одержат еще немало побед.

Некоторые говорили, что впереди маячит триумфальная победа в Вейроссе — она представлялась столь очевидной, словно с драконов уже были сняты скальпы. Но пока, что за эти будущие скальпы приходилось платить дорогой ценой. Два госпиталя Корсуни и больница были переполнены больными и ранеными, и все больше и больше женщин появлялось в трауре, а унылые ряды могил на городском кладбище становились все длиннее и длиннее….

Маги распространяли информацию в Корсуни о том, что Дариус Железнобокий не сможет удержать полуразрушенный город Вейроссу зимой…. Старики и дети умрут от голода. А женщин и девушек Вейроссы драконы продадут в гаремы своим дальним соплеменникам на юге — желтым пустынникам.

А драконы тем временем ужесточали блокаду восточных портов. Нис, сахар, шелка, табак, эфирные масла, сукно, галантерея, меха и книги становились малодоступной роскошью. Цены даже на самые дешевые хлопчатобумажные ткани взлетели так, что все женщины Корсуни, вздыхая, взялись за переделку прошлогодних нарядов в соответствии с требованиями весеннего сезона. Ткацкие станки, годами покрывавшиеся пылью на чердаках, перекочевывали вниз, и в каждой гостиной и кухне можно было увидеть рулоны домотканых материй. Все — женщины, старухи и девушки, дети — все ткали.

Уже и госпитали и больница начинали ощущать нужду в фенхеле, каломели, мазях, маковом отваре, йоде, бинтах, микстурах. Адептки лекари и повитухи старших курсов Академии дважды в неделю должны были проходить практику в медицинских учреждениях Корсуни, помогая врачам и лекарям. Считалось, что адептам нужна именно практика. На деле же выходило так, что девушки полноценно работали, так как персонала в госпиталях не хватало….

Использованные бинты и марля стали слишком большой драгоценностью, чтобы их выбрасывать после употребления, и все женщины и адептки, работавшие в госпиталях, возвращались домой нагруженные корзинками с окровавленным перевязочным материалом, который надлежало выстирать, выгладить и снова пустить в дело….

Большинство адепток практиканток выглядели измученными и неухоженными, даже самые хорошенькие из них. Все остальные девушки тоже чувствовали усталость и весеннюю депрессию. Этому способствовал и плотный режим занятий, и жёсткий Устав жизни, и скудное питание, и большие физические нагрузки. По сути дела мы полноценно работали в Академии, выполняя обязанности прислуги, пока старшекурсницы проходили практику в госпиталях и больнице Корсуни.

Жизнь в Академии не баловала радостными событиями и новостями…

Из-за затянувшейся войны почта работала очень плохо, с перебоями. И большинство адепток уже несколько месяцев не получали новостей из дома. Я написала Агате, по крайней мере полдюжины писем, а Верона и того больше. Однако мы получили всего одно письмо из Карповки в начале февраля. Пожилая травница писала, что на дорогах промышляют разбойники и Одичалые. Ярмарка в Зарянице теперь проходит только раз в месяц. Многие деревенские жители боятся нападений и стараются продавать свой товар по дешёвке спекулянтам лисам перевёртышам. Агате, удалось собрать неплохой урожай овощей и трав, так что она не голодала. Оставленные мною пластыри она обменяла на муку у жены мельника.

Больше писем мы не получали, хотя прошло уже более двух месяцев.

Нужно подниматься и собираться на учёбу, даже, не смотря на то, что я не выспалась и чувствую себя ужасно разбитой.

Спешно натягиваю шерстяные чулки, затем нижнее бельё и выбираюсь из кокона тёплого одеяла. Кстати моё нижнее бельё стало пользоваться огромной популярностью среди девушек. Жалко, что нельзя наладить его производство, которое могло бы приносить ощутимый финансовый доход.

Фланелевые панталоны зимой, да и весной просто незаменимы.

Натягиваю серое нижнее платье, сверху синее шерстяное. Амалия ловко затягивает шнуровку на спине. Сую ноги в единственные туфли, кожаный ремень на талии, надо затянуть еще на одну дырочку…. Отправляюсь в ванну, Николь с самого утра заняла очередь.

Уборная в Академии — это отдельная тема для рассказа…

Стены отделаны белым известняком, деревянный стульчик унитаза, две бадьи для воды, каменная раковина и два небольших зеркала. Полка с инвентарем для уборки. Так как истопник только затопил печь, вода еще не согрелась. Каждое утро из крана бежала только холодная вода. Не очень-то приятно умываться по утрам….

Возвращаюсь в спальню, подхожу к окну и раздвигаю старые плотные шторы.

Поздним утром тихо. От выпавшего снега небо и горизонт закрыты светло-серым покрывалом. Снег белым только кажется, на пути ко взгляду он оттенял за себя черноту и грязь…

Спускаемся в столовую, и направляемся завтракать. Сегодня в столовой дежурит третий курс, бытовики. Адептки уже расставили тарелки с кашей, которую мы называем размазнёй. Запахи в столовой не радуют обоняние, тем не менее моя рыжая подружка Амалия вводит носиком и принюхивается. Вот недаром она лисица…

Завтрак скромный, пшеничная каша на воде, без масла, кусочек серого хлеба и чашка травяного чая для каждой адептки. Николь грустно вздыхает и берёт ложку, я следую её примеру. А наша лисичка недовольно фыркает, и скосив глаза в сторону пятой арки, шипит:

— Для избранных сегодня завтрак с мясом, — ощерилась лиса, сверкая карими глазами, — Оно и понятно, драконихам мяска захотелось, не будут же они кашу на воде хлебать, как остальные!

Арка была частично завешена гобеленом, за которым стоял деревянный стол и восемь стульев. Сначала я подумала, что это места для преподавателей Академии. Но оказалось, что там принимают пищу особо избранные…

А именно наши знаменитые драконессы Рихеза Ормс и Клер Райтон, и их подпевалы…

Понятно, что избранные и родовитые барышни, тем более драконессы не могут питаться одной крупой и хлебом. Вероятнее всего им присылали еду из города. Наиболее изголодавшиеся адептки, конечно же, были недовольны, не у всех были деньги, чтобы покупать еду и вкусности в тавернах Корсуни.

Я помалкивала, так как сама старалась вырастить в своей теплице как можно больше зелени и овощей на продажу или обмен. Последние пару месяцев Верона практически не работала, а значит, ничего не могла заработать. Раймонд Нейт получал своё обычное жалование, которого уже не хватало на двоих. Я старалась помочь, как могла… Мне и самой нужно было чем-то питаться, на одной крупе и пустом супе можно ноги протянуть. Тем более сейчас весна и многие страдают от авитаминоза…

Проглотив скудный завтрак, мы отправляемся на лекции. Во время перерыва меня окликнул Раймонд Нейт, попросив после обеда зайти к его жене. Верона с самого утра мучается от токсикоза и у неё для меня есть поручение…

После скудного обеда, состоявшего из гречневой каши и кусочка запечённой белой рыбы, я побежала в теплицу. Сегодня пятница, а значит, в четыре часа можно будет выйти на рынок. Затем поспешила в дом профессора Нейта.

Верона выглядела бледной и очень уставшей, а ещё у неё отекли ноги. Молодая женщина попросила меня отнести сбор одной из её пациенток. А ещё помочь приготовить ужин, так как сегодня она мучилась от приступов тошноты.

Быстро подбросив в камин пару небольших поленьев, я сварила овсяную кашу. Бросила в кастрюльку маленький кусочек масла и ложечку сахара. И сахар, и сливочное масло были в остатке, я использовала последние. Проверив полки буфета, делаю вывод, что супругам Нейт отныне не до приема гостей…

Я не стала задавать бестактные вопросы, понимая, что профессор Нейт получит жалование только через две недели, а продукты на рынке и в лавках стоят ужасно дорого.

Мне пришлось буквально упрашивать Верону поесть, а потом прилечь отдохнуть.

Я помчалась в теплицу, и бегло осмотрев свои посадки, очень расстроилась, поняв, что сегодня ничего не удастся продать или обменять. Овощи ещё элементарно не созрели.

Вернувшись в дом, собрала в корзинку мыло, шампунь, кое-какие косметические принадлежности и травяные сборы отправилась в город. Мне пришлось вернуться в кампус, чтобы поменять накидку, а заодно взять значок адептки Академии. Без него, стража имеет полное право потребовать оплатить торговое место на рынке.

Дело в том, что адепты Академии не платили налогов, ровно до тех пор пока они являются учащимися. В подтверждение этого каждому адепту был выдан значок, прикреплённый к серой кожаной ленте.

Пока я адептка могу торговать спокойно, не выплачивая подати и налоги. Соответственно и цены мы не задирали, как в торговых лавках и аптеках.

Стояла сырая слякотная погода. Мне стоило подумать о приобретении новой пары демисезонной обуви. Зимние ботинки для таких прогулок уже не годятся. А единственную пару туфель я носила в стенах Академии и кампуса. Да и накидка мне явно была нужна новая. Сейчас я носила старую коричневую накидку с аккуратным бобровым воротничком. Досталась она мне с чужого плеча, благодаря госпоже Салли. Оказалось, что эту вещь оставила в кампусе одна из выпускниц адепток Академии три года назад. Пожилая экономка всегда аккуратно относилась к вещам и канцелярским принадлежностям. Она бережно хранила вещи, которые забывали или специально оставляли адепты.

Так как хозяйка плаща не объявилась, госпожа Салли презентовала его мне, увидев, как я кутаюсь в свою старую вытертую, неопределенного цвета накидку.

До рынка я добралась за двадцать минут. Здесь царил хаос, а гомон голосов сливался в одну трудно усвояемую, нелепую мелодию перенаселённого города.

За два часа мне так ничего и не удалось продать. Разумеется, я расстроилась, но всёравно купила на последние деньги чашку грецких орехов для Вероны. Затем пошла по заданному адресу, чтобы отнести пациентке травяной сбор, как обещала Вероне.

Выйдя из дома женщины, повернула на Гончарный переулок и увидела их…

Двух драконов. Мимо не пройдёшь, и с перевёртышами не перепутаешь…

Подойдя чуть ближе, поняла, что встретила старого знакомого…

Это был тот самый нахал красавчик, который купил мне фрукты на ярмарке в Зарянице.

Я так и не узнала его имени, но спутать его с кем — то другим точно никогда бы не смогла… Слишком фактурная внешность.

На сей раз, красавчик был не один, а с другом. Возможно, они кого-то искали или ожидали. Одеты были в неброскую, но качественную кожаную одежду. Из-под плотных кожаных кафтанов выглядывали чёрные шёлковые рубашки. На ногах добротные кожаные сапоги, такие в городе стоили очень дорого. Переулок узкий, пройти неузнанной я не смогу. Да и, похоже красавчик меня заметил, и даже вспомнил…

— Пресветлая богиня Мать, кого я вижу? — нарочито громко, привлекая не только моё внимание, говорил он, — Красавица из Заряницы, какие дриады тебя сюда перенесли? А я так и не узнал твоего имени.

— Здравствуйте. Дриады не имеют никакого отношения к моему присутствую здесь, — говорю тихо, смотря ему в лицо, а заодно пытаюсь сообразить, как бы удачно удрать?

Переулок узкий, темнеет, а случайных прохожих на улице всё меньше и меньше… Не то, чтобы я боялась драконов, но с некоторых пор, представители данного вида больших симпатий у меня не вызывали…

— Как тебя зовут прекрасная любительница яблок? — не сбавляя весёлого тона, продолжал он, — Куда ты направляешься?

— Меня зовут Элен, — уже громче отвечаю я, — А направляюсь я в дом своей подруги.

Красавчик нахально улыбался и скалился, а вот второй дракон вёл себя подозрительно. Он молчал и смотрел на меня во все глаза… Складывалось впечатление, будто он впервые увидел девушку…

Если мой старый знакомый был смазливым красавчиком с длинным языком и шаловливыми повадками, то его друг был менее красивым, но черты его лица были более благородными. Оба дракона казались одного возраста, вот только у второго был взгляд умудрённого опытом мужчины….

Да и нахальный красавчик, с длинными тёмными волосами, хоть и старался казаться весёлым простачком, но в его холодных голубых глазах плясали не просто чёртики, а самые настоящие черти, знающие цену и этой жизни, и смерти…

— А где живёт твоя подруга? — настойчиво спрашивает он.

Тон голоса хоть и задорный, однако, вопросы задаёт конкретные и прямые.

И тут я опускаю взгляд, и вижу, что на его кожаном дуплете вышит серебряный олень. Кажется это символ канцелярии лесничества Большой Гардарики. Олень серебряный, значит, красавчик приехал с запада. Далековато его с другом занесло, и явно не попутным ветром.

— Зачем тебе знать, где живёт моя подруга? — удивлённо спрашиваю я, — Ты никак ко мне свататься собрался? Или так в гости набиваешься? На бедняка, которому ночевать негде, ты и твой друг не похожи…

Красавчик громко, и казалось, совершенно искренне рассмеялся. А вот второй дракон помрачнел ещё больше…

— И ты, кстати, тоже не сказал твоё имя.

— Вэран. Меня зовут Вэран, — смеясь, проговорил он, — А что если я и впрямь хочу посвататься?

— Ну, если согласен подождать три года, то я подумаю, — с наглой усмешкой смотрю на него, прищурив левый глаз. — Я как раз учёбу закончу. Можно будет подумать и о замужестве и о собственном доме. А может я захочу аптеку свою открыть и лекарства новые изобретать. Будет у меня муж, на нём и буду лекарства свои опробовать…

Красавчик перестаёт смеяться и нервно сглатывает. Ага, испугался дракоша! А мне казалось драконы вроде него не из пугливых…

— Поздно уже. Быстро темнеет, мы проводим тебя до дома подруги, — говорит Вэран, а сам смотрит не на меня, а на своего друга. — Идём.

— А что свататься передумал? — не сдаюсь я. Видимо тяжёлый день сказывается на нервной системе. Во мне просыпается вредная стерва. — Как же так? Дал девушке надежду, осчастливил можно сказать, а теперь в кусты прячешься?

— Что же я дурак, от счастья своего отказаться? Ты же сказала, у меня три года есть? Вот построю дом, сад посажу для молодой жены, и свататься приеду!

Я поняла, что просто так от этого красавчика не отделаюсь. Странно, но меня беспокоит даже не он, а его молчаливый друг.

— Давай девица Элен мы тебя проводим. Нельзя девушке по темноте одной бродить.

Обменявшись взглядами, драконы встали по обе стороны от меня и мы стали спускаться вниз по Гончарному переулку.

Спустя несколько минут, мы вышли в Нижний квартал, к реке. Вэран расспрашивал меня об обстановке в городе, ценах на продукты, задавая общие вопросы, не имеющие никакой политической ценности. Его друг, который так и не представился, немного отстал от нас.

Я хотела было уже остановиться и окликнуть его, как неожиданно пошёл дождь. Настоящий ливень. Странно, ничего не предвещало осадков….

Вэран схватил меня за руку и потащил в ближайшую таверну, чтобы укрыться от дождя.

Ввалившись почти в полупустой зал, мы огляделись по сторонам, и Вэран решительно пошёл в конец зала, заняв небольшой стол, стоящий ближе к горящему камину.

Я не стала садиться за стол, а подошла к камину и протянула озябшие руки к огню, стараясь согреться. Дождь очень некстати.

Я понимала, что оказалась в двусмысленной ситуации… Я в трактире с двумя незнакомыми драконами. Время позднее, на улице уже стемнело и идёт дождь. До Академии как минимум 15 минут ходу. Денег, чтобы нанять извозчика, у меня нет. А ещё у меня в руках полная корзинка товара, который я так и не смогла продать.

К нам подошёл пожилой тучный мужчина и спросил, что бы мы хотели заказать? Очевидно, это управляющий или хозяин. Такие люди сразу понимают, что к ним зашли не бедные клиенты.

Второй дракон также уселся за стол и попросил хозяина подать парочку самых вкусных блюд а также горячего вина с пряностями. Вэран смотрел на меня с усмешкой, понимая, моё смущение и тревогу.

— Садись Элен, никто тебя не обидит, — вполне себе доброжелательным тоном говорит он, — Не идти же нам провожать тебя в такой ливень? Согреемся, перекусим, дождь закончится.

Я прекрасно понимала, что уже опоздала на ужин в Академию. Печально, но это означает остаться голодной. Продать сегодня ничего не удалось. Поэтому я не купила ничего для перекуса. Да к тому же не успела помочь Вероне приготовить ужин. Сегодня явно не мой день… Ужинать за чужой счёт я стеснялась, а денег, чтобы расплатиться у меня не было. Ну не бежать же мне сломя голову, в дождь, из этого трактира?

Вэран ещё раз повторил своё приглашение. А может действительно глупо отказываться? Кому я сделаю хуже? Внутренний голосок шептал, что явно себе, и своей репутации…

Верона и Николь Дайн знают, что я собиралась пойти на рынок. Однако, никому и в голову не придёт искать меня в трактире на окраине города.

И вот слуга принес столовые приборы, тарелки и кружки, на троих гостей. Через пару минут хозяин вынес большое блюдо с жареным мясом и тушёными овощами. Затем принесли большую тарелку пирожков с тыквой и яблоками.

Может и стоило улизнуть сейчас по-быстрому, но мой желудок заурчал в знак протеста.

Так сначала я плотно поужинаю, а потом попрошу моих знакомых проводить меня до Академии. Слуга вынес маленькую плетёную корзинку с ржаным хлебом.

Вэран уже расставил тарелки на столе. Его друг передал мне столовые приборы. Над столом стоял просто умопомрачительный аромат…

Мне кажется, я уже забыла вкус мяса… Вэран одобряюще улыбнулся и положил мне на тарелку солидную порцию мяса и тушёных овощей.

Я старалась кушать неторопливо и аккуратно. Всё-таки стоит помнить о хороших манерах. А мои знакомые драконы, похоже, вообще не заморачиваются по поводу этикета. А может быть, они просто пропустили обед? Ага, а заодно и полдник, и завтрак и вчерашний ужин…

Да, аппетитом мужчины обладали отменным… В Академии эти двое точно бы умерли с голоду… Учиться там оказалось сложно и совсем не весело, подумала я…

Вэран предложил мне попробовать пирожок с тыквой, в то время как его друг разливал горячее вино с пряностями по оловянным кружкам.

Неожиданно Вэран задал мне вопрос о том, как я добралась в Корсунь? Время сейчас неспокойное, и очень опасно путешествовать…

Его друг смотрел на меня в упор, не отводя глаз. Он задал ещё несколько вопросов, но я старалась изо всех сил остаться хладнокровной, спокойно отвечала. Да я приехала с дипломатическим кортежем, который проезжал мимо нашей деревни. Моя тётка уговорила старшего стражника позволить мне занять место в карете прислуги. Разумеется, я не собиралась сообщать, о том, что путешествовала в аптекарской карете, рядом с убитым Варием Линцем.

Вэран предложил попробовать вино и закусить пирожками с яблоками.

Я пригубила глоточек, сообщив, что хозяин пожадничал пряностей. И хотя вино было не очень крепким, буквально через десять минут я почувствовала, как оно ударило мне в голову.

Мои знакомые продолжали задавать вопросы, а я как ни странно отвечала…

Сознание плыло, хотелось спать, но при этом я всё продолжала говорить…

Веки слипались, мне было тепло и спокойно, очень хотелось уснуть, забравшись под одеяло.

А потом я и вовсе полетела…

А может мне просто казалось, что я лечу… Кто-то плотно запахивает и застёгивает мою накидку. Слышу скрип дверцы…. Приглушенные мужские голоса….

Я сплю и вижу сон. Меня легонько укачивает, а мои ладони чувствуют прохладную гладкую кожу…

Пытаюсь пошире открыть глаза, и натыкаюсь на взгляд холодных голубых глаз. Отчего — то он извиняется передо мной и говорит, что всё будет хорошо.

А я только вздыхаю, и отвечаю с сожалением…

— Жаль, что ты не мой белый дракон…

— А какой он? Какой твой дракон? — мне кажется или он действительно взволнован?

— Мой дракон — белый. И у него бирюзовые глаза, а не голубые как у тебя.

— Откуда ты знаешь, что именно бирюзовые, а не голубые или синие? — голос звучит сдавлено, с хриплыми нотками.

— Знаю, я видела. У моего дракона бирюзовые глаза, как море на Севере.

Говорить становится всё труднее, и я проваливаюсь в сон, напоследок, услышав:

— Прости сестрёнка…