Глава 15
Деревья, нависая надо мной, удивленно шелестели листвой. Тропинки в шоке разбегались в разные стороны. Шишки предусмотрительно предпочитали падать подальше, в траву и хвойные иголки. Птицы пораженно отмалчивались. Ну или, в отличие от меня, еще не проснулись.
Я бы с удовольствием разделила их интересы, если бы меня не уговорили разделить другие.
Впрочем, проснись я хотя бы на минуту раньше, чем вышла из дома, мне бы не пришлось встречать утро так!
В лесу, утопающем кронами в сизом тумане. В длинной футболке защитного цвета, хорошо маскирующей, что ниже талии у меня имеются не только ноги, но и шорты. В чужих мокасинах ядреной желтой расцветки. И самое удручающее — активно бегущей с высунутым языком на плече.
Да, я могла бы остановиться. И даже вернуться обратно. Но видя, как бодро бежит впереди меня Инга Викторовна, не позволила себе такой слабости. Несмотря на то, что пробежка мало походила на обещанную прогулку для удовольствия, о поднятии настроения и речи не шло, а второе дыхание, несмотря на более чем получасовую активность, открываться упорно не торопилось.
— Составишь мне компанию на прогулке? — именно эти слова я услышала, когда активный стук в дверь вынудил меня встать с кровати.
Я несколько раз удивленно моргнула, пытаясь навести в сонных глазах резкость и понять, не привиделось ли мне это приглашение. А Инга Викторовна, уже облаченная в бриджи, майку и кроссовки, увидев мою реакцию, с готовностью приняла ее за согласие.
— Аня, ты не пожалеешь! — она, как девчонка, радостно всплеснула руками. — Мы получим от этого удовольствие! Настроение вырастет до небес! И заряд… Какой будет заряд бодрости! Жду тебя внизу!
— Эм… — она уже была у лестницы, когда я немного пришла в себя и вспомнила, что спортивную форму не посчитала вещами первой необходимости и на увеселительный уик-энд не брала.
— Как же так? — удивилась Инга Викторовна. — Я знаю, что ты активно занимаешься фитнесом!
— В общем, да, — подтвердила я, немного пораженная осведомленностью женщины.
— Но Никита сказал, что мы на два дня. И цель нашего визита… немного другая.
— Мужчины! — фыркнула Инга Викторовна, но было видно, какой гордостью наполнился ее взгляд. — Ничего. Не страшно. Зато ты захватила с собой больше прекрасных нарядов. А этот вопрос я решу! Жду внизу!
На этот раз Инга Викторовна упорхнула быстрее, и я не успела сказать, что наряд захватила только один, и она сама может составить мнение: прекрасен он или нет, потому что вчера уже его видела.
Это платье.
То самое платье, в котором я…
Пожалуй, именно воспоминания о том, что случилось вчера, когда я была в этом платье, и вытолкнули меня из комнаты, заставив спуститься вниз и безропотно облачиться в то, что мне предложили.
И когда оказалось, что наша прогулка с Ингой Викторовной мало напоминает ее неспешную прогулку со старшим сыном, я в первые минуты растерянности пошла на обгон. И каждый раз, когда стопы мягко ударялись о проторенную дорожку, в ушах стучало: «Филипп… Филипп… А как же Филипп».
Эх, если бы там же еще настучали ответ…
Я набирала скорость, сбрасывала и снова летела впереди ветра, но в моей голове по-прежнему крутились одни вопросы. А когда я порядком устала, Филипп больше не вспоминался. Филипп! Тут бы понять, как дальше я. Я и Никита.
То, что случилось вчера.
Нет, не так. То, что вчера весь день между нами происходило, сильно выходило за рамки дружбы. Да что там — оно рвало эти рамки, уничтожало!
А что взамен?
Я не была готова растоптать двенадцать лет самых лучших отношений с мужчиной. С самым лучшим мужчиной, которого знаю. С мужчиной, в котором столько лет видела только друга. И который меня тоже воспринимал исключительно в этой роли. Иначе не было бы за его спиной такого шлейфа из бывших девушек. Он бы не смог, не сумел так играть. Я его знаю. И не было бы пяти лет моей безграничной любви к Филиппу. Я знаю себя.
Но все это было.
И есть.
Раньше, когда между нами — пусть редко, но возникали какие-либо недоразумения, мы всегда говорили друг с другом. Да, неприятно. И, несмотря на все уверения психологов, сразу легче не становилось. Но потом отпускало, растворялось, исчезало, стиралось из памяти.
Но это раньше. Когда я видела в друге лишь друга. А как быть теперь?
В какой-то момент, примерно на сорок пятой минуте пробежки я поняла одну вещь. Хорошо, что Инга Викторовна выманила меня из дома. Несмотря на то, что ноги уже заплетаются, футболка промокла от пота, а носки мокасинов плюнули на все и порвались. Хорошо. Потому что свежий воздух, потому что вокруг красиво, потому что активные движения, частые повороты тропинки и подбадривающая улыбка бегущей впереди меня стройной, подтянутой женщины отвлекали, не позволяли себя накручивать. А так бы я лежала в кровати, думала, думала, снова думала и не решалась выйти из комнаты.
Вышла. Выбежала. Теперь уже все.
Я не знала, каким будет наш разговор с Никитой, понятия не имела, чем он закончится. Но не сомневалась, что не стану его избегать. Это не мелкая ссора, когда нужно просто чуть-чуть подождать и само рассосется. Мы вообще с ним не ссорились. Возможно, мы оба просто ошиблись, и все.
Несмотря на обидную кличку страуса, которой можно было бы прикрыться, я решила не прятаться. Пусть мне вспушат перья или даже выпотрошат — один раз я переживу! Да, вероятно, это малоприятная процедура, но куда лучше, чем постоянно бегать возле ветряных мельниц и бояться, что ненароком продует!
Бег…
В какой-то момент он вытеснил абсолютно все мысли. Я неслась…
Нет, не так. Я плелась позади Инги Викторовны, надо мной по-прежнему нависали деревья, тропинки все так же поражали извилистостью, изредка мелькающие силуэты именитых грибников не вызывали ни малейшего интереса, шишки, решившие сменить траекторию падения и растелиться колючим ковром под моими дырявыми мокасинами, не раздражали, даже когда промахивались и попадали в голову или плечи, второе дыхание сообразило, что я доползу без него. Но кое-что изменилось. И сильно.
Мне начало нравиться это состояние утомленной невесомости.
А еще вместо тревожных мыслей о том, что будет и чем все закончится, меня окутали теплые воспоминания.
На новом месте…
На новом месте приснись жених невесте…
Я слышала эти слова перед тем, как уснуть. И не забыла удивительную нежность, которая меня окружила, когда я отправилась в сладкий мир грез. Нет, не так — когда я туда улетела. А еще я помнила то нервное ожидание, когда знала, что увижу лицо своего суженого и понимала, что как я увижу — так все и будет, по-настоящему. Суженый — это ведь суждено…
И вот я лечу, приближаюсь к едва различимому силуэту, скрытому плотным туманом. И знаю, что он тоже ждет этой встречи. И он будет рад. Мне бы только добраться к нему — сам он почему-то не может ко мне даже шагнуть. Я четко это осознаю — как бывает во сне, удивляюсь, но стараюсь уже за двоих. Я лечу к нему.
Лечу, я так счастлива, всего минутка… всего секунда… всего мгновенье до того, как увижу его лицо…
И… наверное, именно в этот момент я проснулась, потому что…
Нет, я проснулась чуть позже.
Резко остановившись, сошла с тропинки. Села у какого-то дерева. Прямо на иглы хвои, на приличную горку шишек и только чудом не на муравейник, коих было в лесу полно.
Подняв голову вверх, я уставилась на туман, который соскальзывал с далеких верхушек и неспешно растворялся, прощаясь со мной и делая лес гораздо светлее, уютней. Но на душе было как-то тоскливо. Наверное, потому, что туман бесследно исчез. Бесследно… И еще я сильно устала.
Да, наверное, только поэтому.
Ведь не могло же мне быть плохо из-за того, что я вспомнила лицо мужчины из сна и поняла, что это был не Никита. Это был его брат.
— Аня? — я не сразу вспомнила светловолосую женщину, которая надо мной склонилась. — Ты очень бледная. Как ты?
Удивленно осмотревшись, я поднялась с земли, пожала плечами и убежденно ответила:
— Лучше всех.
И действительно, разве может быть плохо тому, кто только что получил некий знак свыше, что его давняя мечта может сбыться.
— И все-таки обратно мы лучше пройдемся, — усомнилась в моем ответе Инга Викторовна и чтобы подстраховаться и не тащить на своих хрупких плечах бездыханное тело, взяла меня под руку.
— Со мной правда все хорошо, — улыбнулась я, но вырываться не стала.
Близкое присутствие женщины не напрягало. Наоборот — ее теплый взгляд и улыбка бодрили и располагали к тому, чтобы стать еще чуточку ближе. И если верить сну, однажды мы станем…
— Не вздыхай, — заметила Инга Викторовна. — По-моему, тот час сна, что я у тебя украла, я полностью компенсировала этой прогулкой.
— Ну да, — согласилась я ради приличия и нашла тот плюс, который можно было найти. — Теперь я могу позволить себе на одну шоколадку больше.
Смех Инги Викторовны прозвенел колокольчиком и укатился далеким эхом, заставляя грибников обернуться и улыбнуться в ответ. А потом она вдруг стала рассказывать о том, как они познакомились с Иваном Петровичем, и уже хохотала я. Оказывается, они были одногруппниками, и она заметила, что давно ему нравится, но сама его избегала. Он не раз пытался к ней подступиться — и через подарки, и через подружек, но она с легкостью ускользала.
В подарках не нуждалась, так как семья у них была вполне обеспеченной, а подружки быстро влюблялись в черноволосого парня и вместо помощи, на которую он рассчитывал, только мешали. То к телефону не позовут, то записку порвут, то придут на свидание сами.
Иван Петрович не сдавался, но Инга Викторовна его упорно не замечала. Да, симпатичный парень, но все в нем слишком — и самоуверенный слишком, и слишком видный, и слишком взрывной, и слишком опасный. Она же искала какой- нибудь вариант попроще, спокойней, и очень важно, чтобы ее избранник не имел такой скверной привычки буквально испепелять темным взглядом.
— И я нашла, — продолжила женщина. — Все, как хотела. Он был рассудительным, степенным, вежливым, добрым, любил меня безгранично…
Какое-то время мы шли молча, под шелест шишек, многоголосье птиц и ветерок уже свободных от тумана деревьев.
— А я… — на этом моменте мое предплечье сжали, но быстро одумавшись, отпустили. — Только спустя три года брака я поняла, что единственные достоинства, которые меня в нем привлекали, — это то, что он был светлоглазым блондином и на меня боялся даже смотреть.
Тропинка петляла, зазывая нас свернуть, прогуляться еще немного, но я заметила, с каким ожиданием женщина всматривалась вдаль, и как облегченно выдохнула, когда вдали показался белый коттедж за узорчатыми воротами. Как будто боялась, что если зайдет слишком далеко, удалится надолго, его может не оказаться на прежнем месте.
— За эти три года многое изменилось и у Ивана, — теперь Инга Викторовна вздохнула почти как я, тяжело, чуточку виновато. — У него появилась семья. Он быстро пошел вверх по карьерной лестнице. Мне многие говорили, те, кто в отличие от меня, продолжал с ним общаться, что он будто пытается что-то кому-то доказать. А когда мы случайно встретились на встрече бывших одногруппников, я поняла, что все, что он сделал за это время — было из-за меня. И ради меня. В том числе и развод, который последовал после этого. И та боль, которую он причинил семье.
Подойдя к воротам, Инга Викторовна, любовно погладила ажурную решетку. Открыла, впуская меня. Улыбнулась, заметив, что я напряглась при виде Никиты, сидящего на ступенях крыльца.
— У меня было много сомнений. Мне было безумно страшно, — призналась Инга Викторовна, идя рядом со мной, все также под руку. — Каждый день я металась в сомнениях, а в снах то уходила, то оставалась. Меня многие отговаривали, убеждали, что мой муж идеален. И я была со всеми согласна. Но в какой-то момент позволила себе не бояться.
Когда до дома оставалось несколько метров, меня начало жечь от пристального взгляда Никиты. А еще я заметила, что он поднялся и начал спускаться…
— И знаешь, — Инга Викторовна неожиданно остановилась и так же внимательно, как ее младший сын, на меня посмотрела. — Единственное, за что я до сих пор упрекаю себя — что отпустила его на целых три года.
Я кивнула. Женщина улыбнулась, бросила взгляд на Никиту, который был уже близко, но шел не торопясь, давая нам время договорить.
— Целых три года упущено, — повторила она. — И я жалею о них едва ли не каждый день. А это куда больше, чем пять лет. И я уже не говорю про двенадцать.
Подарив мне лукавую улыбку, она наконец отпустила меня и медленно направилась в сторону дома. Обменявшись с сыном парой фраз, она подняла голову вверх и послала воздушный поцелуй черноволосому мужчине, который за ней наблюдал с таким нетерпением, что ощутимо передавалось и мне. Быстро поднявшись по лестнице — видимо, тоже успев соскучиться по любимому мужу, женщина обернулась. Подавив нелепый порыв помахать ей рукой, я сосредоточилась на Никите. Тем более, что он уже подошел, а у нас запланирован разговор, и лучше его не откладывать, и вообще…
— Привет, — начал он.
Что же, вполне нормально. Нейтрально, привычно, в спокойном тоне, как я привыкла, со знакомыми смешинками в темных глазах, на которые я неожиданно для себя засмотрелась.
— Привет, — немного сипло ответила я, надеясь, что маленькую оплошность никто не заметил.
Но куда там!
В карих глазах заплясали не безобидные смешинки, а наглые чертики! И, видимо, наглостью поделились с Никитой, потому что он сделал еще один крупный шаг, став ко мне буквально вплотную. Но прежде чем я удивилась или отодвинулась, обхватил ладонями мое лицо, прикоснулся прохладным лбом к моему горячему и шепнул практически в губы:
— Я соскучился.
А потом поспешил показать, как удобно и повезло, что мои губы оказались так близко к его.
Подняв руки в протестующем жесте, я вспомнила про Ингу Викторовну и мужа, которые наблюдала за нами, и прислонила ладони к груди Никиты. Пусть пока так… Только один поцелуй… чтобы они поверила, будто мы пара…
Впрочем, судя по тому, что поцелуй прекращаться даже не думал, я возражала, но вяло и про себя, а Никита запугивал меня безграничной нежностью и губами, от которых оторваться не было сил, он не просто соскучился, а тосковал.
Где-то вдали витали мысли о разговоре, слышались незнакомые голоса, взгляд выхватил и отметил, что за нами с Никитой больше никто не следит, и можно все прекращать, можно больше не целоваться.
Но тут же мелькнула совершенно другая мысль — да, абсурдная и немного нелепая, но такая удобная в этот момент. А вдруг все-таки кто-то смотрит? Тогда ведь нужны убедительные доказательства…
И хотя закрались у меня подозрения, что это просто кто-то маленький и пернатый тоже немного соскучился, и если продолжать в том же духе, то изменится многое и всерьез, я от них отмахнулась.
Это предположения. А точности нет.
Ведь нет?
И потом, кажется, именно в этот момент у меня неожиданно взяло и открылось второе дыхание.