Глава 16
Губы Никиты были такими нежными, что я не могла заставить себя оторваться от них. Более того, я чувствовала себя как сладкоежка со стажем, которая долго соблюдала диету и радовалась ее результатам, и вдруг… сорвалась и послала все правила и условности к черту!
А было действительно сладко. У меня даже голова закружилась от удовольствия и суматошной мысли, что надо бы… надо бы остановиться, и…
Оттягивая этот момент, сжала пальцами футболку Никиты, а он, приняв это как знак, умудрился стать еще ближе ко мне.
Так близко, что я ощутила, насколько сильно он бы хотел сменить скромную нежность на дикую страсть. Повинуясь порыву, не ускользнула, а качнулась ему навстречу, и…
Стоны вырвались одновременно.
Время снисходительно махнуло на нас длинными стрелками и остановилось. Мир заглох и выключил не только все посторонние звуки, но и сознание. Остались только эмоции и инстинкты. И только мы двое. Никто и ничто другое не волновало.
Где-то внутри меня появлялись и тухли яркие искорки, которым посылали жар мои щеки. И наблюдали: ну как, зажгутся ли ярче? Искры пугливо раскрывали огненные иголочки, а меня вдруг стало мелко потряхивать от их света и теплоты, я почувствовала, что задыхаюсь, что это слишком, что я не могу, что мне надо больше или…
— Анька… — тяжело дыша, Никита прервал поцелуй и хотел взглянуть мне в глаза, но я спряталась, прислонившись лбом к его торсу.
Немного отдышавшись, выглянула из укрытия и мысленно перекрестилась, заметив, что мы не только одни, а даже как-то умудрились подойти к коттеджу и подпереть собой дверь.
— Оттуда никто не стучался? — подняв голову, я все же встретилась глазами с Никитой и снова густо покраснела, заметив, как он насмешливо улыбается.
— Не переживай. На случай экстренной эвакуации у нас есть вторая дверь и балконы.
Я снова осмотрелась — так, на всякий пожарный, и облегченно выдохнула, не заметив зрителей. Для них было лишь самое начало нашего поцелуя, а то, что было потом…
— Не вздыхай, страусеныш… — попросил Никита с такой нежностью и добротой, что мне стало стыдно.
Ужасно стыдно. И я поняла, что больше разговор откладывать некуда. Или сейчас, или…
Приподняв мое лицо, мужчина прикоснулся губами к моим глазам, и был огромный соблазн промолчать, оттянуть неприятное хоть на пару минут. Но ведь потом будет хуже и еще больше запутанней, а я и так уже многого не понимаю. Тот мир, к которому я привыкла, словно встряхнулся сам и меня заодно хорошенько тряхнул.
— Никита… мы ведь… договаривались… — сумела выдавить я между поцелуями моего лба, который оказался слишком чувствительным. — Никаких поцелуев… больше…
— Больше? — этот невозможный мужчина сделал вид, что услышал только последнее слово, и быстрые поцелуи горячей пыльцой рассыпались теперь по моим скулам.
— Никита… — я сумела уличить момент и даже чуть-чуть отстраниться, чтобы посмотреть на него.
— Еще больше? — переспросил он невинно. — Или тебе больше нравится в губы? Но не все же нам повторяться. Может, попробуем так?
И тут же, не дождавшись ответа, поцелуи мужчины переключились на мои щеки и подбородок, который откликнулся на странную ласку и начал подрагивать.
— Так, все! — я уперлась рукой в грудь Никиты, а тот тоже все понял по-своему и, усмехнувшись, поднял мою ладонь вверх и, посмотрев мне в глаза, запечатлел на ней поцелуй.
— Раз ты настаиваешь… — так пояснил он свое поведение, а после приподнял черные брови и обронил: — Должно же быть что-то в новинку и для меня…
И вот тут я уже загорелась вся — от макушки до пят!
Нет, понятно, что мы друг о друге многое знаем! Но сейчас мне стало как-то не по себе, и Никита, видимо, понял это, потому что когда я потянула ладонь на себя, легко отпустил.
— Никита, — сказала я, когда снова смогла взглянуть на него. — Мне кажется, нам обоим понятно, что надо друг с другом серьезно поговорить.
— Если мое мнение учитывается, — расслабленно прислонившись к двери, он беспечно пожал плечами, и единственное, чего не хватало для полной картины — травинки во рту. — Я голосую не за болтовню, а за дело.
— Какое дело?! — вспылила я.
И решила про себя, что если он сейчас мне скажет, даже ели просто намекнет, что мы должны с ним переспать, я тут же соберу чемодан и сбегу! Икры я разогрела хорошо, дыхание вон открылось — в самый раз в долгий путь!
— Уже забыла? — немного обидевшись, Никита пару секунд помолчал, но все-таки соизволил напомнить. — Ты должна будешь меня отбить у всех конкуренток. На мою руку и сердце. Которых на сегодня пригласили родители.
— О том, чтобы отбивать, речи не было, — внесла я поправку, все еще недоверчиво за ним наблюдая.
Но Никита настаивать на горизонтальном фитнесе не спешил. Он снова вел себя, как обычно. У него даже губы снова были сухими и нормального цвета! В то время как мои… Ой-йо! И это только начало дня! Пикник даже не начинался! А ведь там нам с Никитой точно придется как-то… импровизировать, иначе никто не поверит!
— Слушай! — осенило меня. — Я вот как-то не уверена, что справлюсь в таком сложном деле. Мне кажется, тебе больше подойдет более опытная девушка… Я могу даже Веселкину попросить…
— Тебе уже дважды подряд кажется что-то неправильное, — буркнул Никита и окинул меня обвинительным взглядом. — Итак все непросто, а ты еще усложняешь…
— В каком это смысле? — потребовала я уточнения.
— В таком, — оттолкнувшись от двери, он щелкнул меня по носу и по-приятельски обнял за плечи. — Не доводи до того, чтобы пришлось отбивать у другой.
Я вопросительно на него посмотрела, и он с усмешкой внес дополнительное пояснение:
— Не отдавай меня никому.
— А, ну ладно! — пообещала я, рассмеявшись.
И оборвала себя, заметив, что, несмотря на веселую усмешку, взгляд Никиты серьезен.
— Никита, про поцелуи… — я решила воспользоваться его настроением, и вернуться к глобальным вопросам. — Конечно, я понимаю, что для видимости придется… Но только для видимости. А вообще… Помнишь, ты заходил ко мне в комнату, и я сказала тебе…
Говорить об этом оказалось на удивление сложно, слова буквально выдавливались, сердце билось как сумасшедшее, словно выражая активный протест.
— Я хочу быть уверена, что мы друг друга поняли правильно… — продолжила я, пересилив странное нежелание шевелить языком.
— Успокойся, для меня там ничего непонятного нет.
— Правда?
Я внимательно всмотрелась в глаза Никиты, встретила в ответ совершенно серьезный и искренний взгляд, и как-то… Нет, не расстроилась. Но вспышки радости тоже не ощутила.
— Пожалуй, я немного устала от бега, — поделилась я неожиданным выводом.
— И это при том, что убегать всегда проще, чем догонять, — посочувствовал мне Никита и заботливо проводил до комнаты, чтобы я успела прийти в себя перед визитом гостей.
С удовольствием избавившись от чужой одежды, поспешила в ванную комнату. Ужаснулась своему краснощекому отражению со сверкающими глазами, слегка запутанными волосами — не столько от долгой пробежки, сколько от прикосновений Никиты, и поспешно отвернулась от зеркала.
Отдохнуть…
Забыть…
Хотя бы попробовать выбросить из головы все, что безумно смущает и никак не дает успокоиться….
Но перед глазами настойчиво мелькали картинки либо моих поцелуев с Никитой, либо его более дерзких действий. И мои тихие стоны согласия… Никогда не думала, что между нами такое возможно. И что мое тело будет не только не против, а так послушно в его руках…
И это только в руках, а если мы…
Ой…
Я чуть под воду не ушла, когда промелькнула сначала эта мысль, а за ней и другие, не менее суматошные.
Во-первых, мы с Никитой так долго кружили вокруг поцелуйной темы, что так и не обсудили то, что произошло между нами вчера.
А во-вторых, его слова про дикие танцы, которые он хотел бы устроить со мной…
Плеснула в лицо воды, но так как она была горячей и облегчения не принесла, потянулась за шлангом и направила ледяную струю. Так уже легче. Успокоилась, решительно выдохнула и тихонько пробормотала то, что мне когда-то шептал во сне незнакомый мужчина:
— Правильно, вот так… уверенней, это ведь не больно… Вот так, скользи, танцуй… Вот так… дико…
Не раз я вспоминала эти слова. Но только сейчас впервые усомнилась, что то, что случилось в квартире Никиты, было действительно только сном.
Выйдя из ванной, обмоталась полотенцем, прошла в комнату, села на кровать и сосредоточилась.
Так. Теоретически Никита мог тогда войти в мою комнату — у нас на это никогда не было ограничений. Я тоже спокойно заходила к нему, даже если он отдыхал. Правда, если знала, что он отдыхает один.
Идем дальше. Зайти он мог. И не раз заходил. Более того — не единожды мы лежали в одной кровати и болтали или просто смотрели телек.
Засыпали порознь-это правило понятно и неизменно. Но в одной постели бывали, скажет так. И никогда ни он, ни я не тянулись друг к другу в интимном плане. Не было случайных прикосновений к заду или груди, не было моих слюней при виде его обнаженного торса. Да и он не вскипал, когда заставал меня в пеньюаре.
Не было ни-че-го!
За только лет я бы хоть что-то заметила! И он всегда знал, что я люблю его брата. И когда мы учились в универе, и когда закончили, и когда Филипп уехал работать за границу.
И он спокойно принимал этот факт, а тут…
С последней подружкой он расстался не так давно — не думаю, что причина в том, что просто не об кого потереться. Воздух, что ли деревенский так на него подействовал? Да и на меня заодно!
Если бы я отказала, он бы оставил меня в покое. А я как то желе — стоит качнуть, и довольно качаюсь и таю. Стоит оставить в покое — прихожу в себя и опять застываю. И самое главное… Неудобство, стеснение, стыд — это ладно, это я как-то переживу. Никита пообещал, что больше случайных поцелуев не будет, значит, все у нас станет как раньше. Ну, попробовали, ну… понравилось нам, но это не повод терять голову и забывать, что все эти раскачивания не приближают, а отдаляют меня от Филиппа!
А если я не использую этот шанс, а он снова уедет?
Пусть не уедет, пусть будет здесь или в городе… Я не смогу ему позвонить сама, не смогу навязаться.
А так — я здесь. Он тоже здесь и один. На ладони романтика — коттедж, лес, озеро, да те же грибы, которые можно вдвоем собирать по утрам! Мы можем дарить друг другу рассветы, закаты, мы…
Так, стоп!
Буду точнее.
Завтра я уезжаю. Надо как-то пошевелиться, а то один рассвет я уже подарила маме Филиппа, и свободным остался завтрашний и он же последний. И всего один закат, предстоящий.
И если я постараюсь, он может быть нашим с Филиппом!
Не в силах спокойно сидеть — поднялась, прошлась по комнате, потирая ладони и вдохновляя себя, настраивая на действия и веря, что у меня все получится. Конечно, получится, и как знак одобрения я не зря слышу за окном крик белых чаек, не зря мне слышится шорох и негромкие перестукивания, как удары влюбленного сердца, которое забьется в ответ, зажжется, узнав о том, что любимо!
Если я постараюсь, найду к холодному сердцу спрятанный ключик, настрою его на ту романтику, что нас окружает, подарю ему закатное солнышко на верхушках высоких сосен, хруст толстых шишек под поступью, крик этих чаек, чудесные ароматы этого лета!
Летая на крыльях фантазий, я мечтательно прикрыла глаза, распахнула окно, набрала в грудь свежего воздуха, и…
Закашлялась от едкого дыма, который опалил мои легкие!
Открыв глаза, удивленно взглянула сначала на черную стаю ворон, которые, насмешливо каркая и активно махая крыльями, прятались в кромке зеленого леса.
А потом уже заметила причину едкого дыма — практически под моими окнами ярко пылал костер, который силились потушить двое незнакомых ребят и не более знакомая девушка.
Судя по столику, который был вынесен на лужайку и кастрюлям с замаринованным мясом, стоящим на нем, они пытались организовать шашлыки. Но пока у них были все шансы спалить часть газона.
Парни суетились и матерились. Девушка кружилась возле них и костра и едва не рыдала, причитая, что теперь все, они не соберут необходимую сумму и ничем не помогут… а ведь были надежды… еще можно спасти!
Кому не помогут, я не расслышала, так как ее слова заглушил порыв ветра. Но девушка была так расстроена, что я сама начала волноваться за нее и ребят. А когда увидела Ивана Петровича, уверенно идущего к ним, и его сдвинутые черные брови…
— Ань, ты говорила: нам надо поговорить… — уверена, стук в двери был, но я его пропустила, но приходу Никиты настолько обрадовалась, что всплеснула руками.
И, наверное, слегка его оглушила хлопком, потому что он дернулся и сделал неуверенный шаг назад.
— Сейчас как раз время не болтовни, а дела. Все как ты любишь! — заверила я его и сложила руки в молитвенном жесте. — Никита, нужна твоя помощь! Срочно! Сейчас!
— Ты уверена? — как-то вяло отреагировал он, но шагнул вперед, а не в коридор, как я опасалась.
Более того, плотно закрыл дверь за собой. Можно было не на замок, так выбегать гораздо быстрее — но ладно, у него длинные ноги, и я верю, что он успеет!
— Я уверена, как никогда! — подтвердила я, немного удивляясь, что его и без того большие глаза поразительно округляются и как-то уж очень коварно блестят.
Но ладно, спасителю такой вид не помеха. Супермена в моменты спасения вообще во все стороны распирало, а тут всего лишь глаза!
— Только ты один можешь в этом помочь! — попыталась я еще больше вдохновить будущего героя.
К моему удивлению, вместо того, чтобы проникнуться лестью, узнать цель и рвануть к ней, он замедлился, нахмурился, посмотрев на окно, и стал подкрадываться ко мне, будто цель — это я.
Мне кажется, Никита и дыхание затаил, потому что я его точно не слышала! И шаги его пол заглушал, словно прятал! Я бы даже залюбовалась его размеренными движениями и этим странным блеском в глаза, если бы у него не было срочного дела!
— Никита, пожалуйста, — попросила я и махнула рукой за спину, в окно, где его папа уже наверняка приближался к ребятам. — Ты должен поторопиться!
Но вместо того, чтобы выглянуть и узнать, в чем же дело, мужчина неожиданно осел у моих коленей!
— Ты чего?! — испугалась я и наклонилась, чтобы поднять его, но вместо того, чтобы встать, он потянул меня на себя, а потом завернул во что-то… что-то…
Что-то подозрительно похожее на то полотенце, в котором я выходила из ванной!
— Ой! — пискнула я, осознав, что весь наш разговор провела в стиле ню и подскочила выглянуть в окно и убедиться, что меня видел один Никита.
Фуу-х…
Никогда не радовалась чужим проблемам, но сейчас была благодарна огню, который разгорался и держал в тонусе незнакомых ребят. И спасибо Ивану Петровичу, который, видимо, пытаясь взять эмоции под контроль, передвигался со скоростью умиротворенной улитки.
— Никита, — поторопила друга тоже подняться и махнула рукой на ребят. — Пожалуйста, помоги им!
Изумленно взглянув на меня, мужчина поднялся и без особого интереса взглянул на лужайку.
— То-то я думаю: поразительная смелость для страусеныша… — пробормотал он и подарил мне насмешливый взгляд. — Могу сбросить огнетушитель, если ты просишь об этом.
— А у тебя есть?
— Все для тебя, — хмыкнул он. — Бросать? Тебе какой мальчик больше понравился — светленький или темненький?
— А они там что, разные? — искренне удивилась я и, снова выглянув, присмотрелась.
— Ну да, блондин и шатен. Никит, меня больше волнуют не эти разноцветные мальчики, а твой брюнетистый папа!
Мой друг пытливо взглянул на меня и кивнул.
— Ну да, — встав рядом со мной, перевел взгляд на родителя. — Папа зол. Но справедливо, ты не находишь? Мы с тобой сейчас мучаемся, задыхаемся от этого дыма, виновники налицо, папа настроен решительно, это любимый газон моей мамы, и цвет травы она сама подбирала. А когда он все равно вышел не таким, как на фото рекламы, я его лично подкрашивал. Целую ночь, чтобы мама не видела. Н- да. Мальчикам не позавидуешь
Я застонала от обиды и неизбежности наказания, которое им грозило. Понятно, что эти трое — наемные работники. Я вот все удивлялась, что, несмотря на то, что пикник сегодня, к нему никто не готовился. И вот…
Три студента, которые не просто хотели подзаработать — а видно же, что обычные, не мажоры, — они хотели кому-то помочь! А что в итоге?
— Будет штраф? — я схватилась за Никиту, потому что его папа уже почти подошел к ребятам, а я за них волновалась и нервничала.
— И большой, — подтвердил он мой неутешительный вывод.
— А… — ни на что не рассчитывая особо, а так, всего лишь немного надеясь, я потянула Никиту на себя и просительно заглянула ему в глаза. — А твоего папу можно… как-то остановить?
— Ну… — он задумался, а я уже слышала, как начинают оправдываться ребята, хотя Иван Петрович еще не сказал ни слова.
— Пожалуйста… — попросила я лучшего друга.
И, как часто у нас с ним бывает, он понял, что для меня это важно. Не став тратить время на выяснения, он сделал так, как всегда — решил этот вопрос. Кардинально.
— Пап! — выкрикнул он, и когда мужчина перевел на него недовольный взгляд, всего одной фразой не только разгладил его морщины на лбу, но и заставил того весело улыбнуться. — Открывай свое коллекционное вино — я согласен жениться!