Глава 10. Лучше, чем кажется

После этого инцидента наши с Беном отношения слали почти такие же, как и раньше. Он больше не хмурился и не игнорировал меня, мы снова разговаривали о погоде и учебе, иногда шутили. Он больше не целовал меня и не трогал, хотя я надеялась, что вернутся и его бесстыжие ласки. Но Торнтон лишь изредка позволял себе обнять меня. Преимущественно, когда мы шли по коридорам корпуса или в столовой. Метил территорию. Давал понять, что я его собственность. Знакомая история. Но теперь эти жесты меня не раздражали, я ждала их, как праздника.

Мои отношения с Анж вроде бы не испортились, но я к ней заметно охладела. Она тоже не стремилась общаться больше. Все ее время занимал Гарри.

А я с Беном почти каждый день засиживалась в библиотеке. Он раньше такого рвения не демонстрировал, таскаясь туда только, чтобы поставить меня на колени в дальних переходах. Теперь же Торнтон всецело окунулся в дипломный проект. Еще и мне иногда помогал. А когда мозги моего лорда закипали, он просто приходил меня встречать, чтобы довести до дома.

Я вообще стала замечать, что за мной все время кто-то следует. От корпуса до кофейни. От дома до библиотеки. Всегда, когда я шла одна, то ощущала взгляды и присмотр. У меня не было доказательств, конечно, но имелась куча догадок. Кажется, Бен присматривал за мной даже через чужие глаза.

От этого мне становилось тепло и спокойно.

В один из вечеров, когда я отчиталась куратору по курсовой и сразу решила остаться поработать над его замечаниями, Робертс тоже засиделся за ноутбуком. Он провел еще одну встречу со студентом, а потом снова подошел ко мне с книгой.

— Вот. В этой работе много полезного для тебя. Прямо тезисами вписывай. Можешь даже домой взять.

Я глазам своим не поверила. Это было очень редкое пособие. Я вообще не слышала, чтобы этого автора переводили с немецкого.

— Домой? — не поняла я. — Как это?

— Это моя личная книга. Над ней работала Сабрина, собиралась издать специально для нашей библиотеки. Не успела. Я заканчивал сам.

— Сабрина? — переспросила я, не понимая.

— Сабрина Ханиган-Торнтон. Мать Бенингтона. Она изучала античную пьесу всю свою жизнь. Медею любила особенно.

Я сглотнула. Мать Бена, которая умерла или погибла.

— Спасибо, профессор, — еда дыша проговорила я, принимая книгу.

На языке вертелись вопросы, но я опять не решалась спросить. Как и не решалась погуглить Бенингтона. Не хотела я знать ничего из интернета и даже от других людей.

— Как у вас? Вы ведь вместе? — неожиданно спросил Робертс. — Прости, что спрашиваю, Кэти, но ты на него очень хорошо влияешь. Впервые вижу, чтобы Бенингтон так много и с удовольствием занимался. Ты как будто заразила его умом.

— Ох, профессор, скажите тоже. Боюсь, Бену со мной скучно, и он занимается проектом от нечего делать.

— Тоже неплохо, — пожал плечами Робертс. — Он очень умный парень. Мозги у него от матери. Правда снобизм и гордыня от отца, но это неплохо помогло с клубом.

Робертс присел на край соседнего стола, явно готовый поболтать. Я в свою очередь была готова послушать.

— Как это? — спросила я.

— Когда Бен приехал учиться после пожара, он отказался от клуба, Кэти. Мне пришлось его уговаривать почти год. Он и учился черти как. Другого такого лодыря и прогульщика уже бы отчислили, но Бен у нас символ стабильности и незыблемости Торнвуда.

Я хмыкнула. Робертс приподнял бровь.

— Простите. Я не первый раз в Британии, но никак не могу привыкнуть к вашим аристократическим вековым традициям. В моей стране такое похоже на сказку.

Он закивал.

— Знаю, Кэти. Ваше дворянство буквально истребили в начале двадцатого века.

— Да. Теперь наша аристократия — это те, кто выжил в девяностые, и Киркоров.

— Киркоров? — повторил за мной Робертс. Даже не ошибся в произношении, что удивительно. — Кто это?

Я махнула рукой, улыбаясь, и сменила тему.

— Значит это в уговорили Бена возглавить клуб?

— Да, я уговаривал, но он сам принял решение. Прежний глава окончил университет, и сам себя на его место назначил Алистер. Хотя обычно это кто-то из старших. Глоссер тогда был первокурсником, как и Бенингтон. Сместить его мог только один из Торнтонов.

— А что такого страшного делал Алистер?

— Ничего вроде бы, но даже до меня дошли разговоры о теории привилегированных фамилий. Попойки клуба часто заканчивались драками. Алистер тот еще Наполеон и великий провокатор. Он всех убедил, что в нашем маленьком городе члены Торн Юнион должны разделять и властвовать.

— Разделять?

— Лордов от плебеев. Последних он не считает за людей. Они обслуга. Мы, то есть. — Робертс поморщился. — Прости, что употребляю такие слова.

— Ничего. Я слышала от Алистера всякое.

— Мне жаль, Кэти. Это ведь я поставил тебя под удар. Но тогда казалось, что Бен справится. Алистер всегда и во всем хочет быть первым, лучшим. Таланта правда для этого маловато. В Кембридж не поступил. В Оксфорд не прошел собеседование. А к нам его взяли. Он собирался наверстать упущенное, став во главе Торн Юнион, но не сбылось.

— Поэтому теперь Глоссер хочет владеть тем, что принадлежит Бену? — догадалась я.

— О, да. Начиная от апартаментов, заканчивая девушками.

— Апартаментов?

— Да, коттедж Торнтонов сначала отдали Алистеру, но ему пришлось сехать, потому что Бен решил учится рядом с домом. Он ведь поступил в Оксфорд, но отказался от учебы там после пожара.

Пожар, пожар, пожар.

Снова и снова этот пожар.

Я поняла, что обаятельно буду расспрашивать Робертса, если не сверну разговор. Но он и сам, кажется, понял, что отвлекает меня.

— Ладно, Кэти. Что я тебе докучаю болтовней. Занимайся.

Я снова погрузилась в античный эпос и драму, а очнулась, только услышав голос Бена.

— Кэти, почти девять. сколько можно? Профессор, я ее забираю.

— Да-да. Я и сам собирался выгонять, — откликнулся Робертс. — Мне тоже пора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы вышли вместе, и профессор сам закрыл дверь на ключ и включил сигнализацию. Бен закинул на плечо мою сумку с нетбуком, взял меня за руку. Я растаяла.

— Завтра все в силе? — уточнил Торнтон у куратора. — Консультация в час.

— Да, буду ждать, Бенингтон, — подтвердил Робертс, а потом взглянул на меня тепло и почти нежно, улыбнулся, сказал тихо. — Она бы ей понравилась.

— Знаю, тоже почти беззвучно ответил Бен. — Доброй ночи, профессор.

Он увел меня прочь, прежде, чем я стала задавать вопросы. Казалось, между нами возникло что-то совсем иное. Ладонь Бена грела мои пальцы, и он нес мой компьютер, сам пришел встречать, хотя я забылась написать ему. Это все было так приятно и трогательно. Я ждала поцелуя или хотя бы беседы за ужином. Но Торнтон сразу ушел к себе, даже не пожелав мне спокойной ночи.

Я провалялась до полуночи в кровати с телефоном, переписывалась с Ви. Она уже не в первый раз звала меня в гости к родителям на Рождество. Я не собиралась в Россию на каникулы, но очень хотела поехать навестить старых друзей. Соскучилась по всем очень. Окончательного ответа я так и не дала, потому что теперь не могла решать все сама. Завтра нужно обязательно спросить у Бена. Надеюсь, он не взбесится.

Но спросить утром я не успела. Бен бегал, мылся, все время куда-то спешил. Мы не разговаривали толком до самых выходных. Я даже не пыталась приставать к нему с своими глупостями, пока он ел или занимался. Казалось, у моего лорда вообще нет свободной минутки.

Все надежды были на выходные, но и в субботу он с раннего утра куда-то умчался с огромной спортивной сумкой. Наверно, поехал играть в гольф с приятелями из клуба. Торнтон каждую субботу куда-то уезжал. От Гарри я знала, что у них но субботам гольф.

Меня Торнтон разумеется туда не приглашал. Я осталась дома, пыталась заниматься, но в голове прочно засели слова профессора Робертса. Все мысли были о соперничестве Алистера и Бенингтона. И о матери Бена.

Теперь я не могла думать о моем лорде, как об избалованном снобе. Это ужасно, но его образ превратился в романтичного рыцаря, который обязан был принять правление клубом против воли. Который потерял мать и отказался от учебы в колледже мечты.

Это очень плохо. Еще немного, и я приму свою рабскую участь, как благо. Или я уже приняла?

Плохо.

Но как ни стараюсь, могла снова разбудит в себе гнев и бунтарство. Не чувствовала себя рабыней. Мы с Беном почти друзья. Если, конечно, забыть, что он иногда сует свой член мне в рот. Когда это было? Я почти забыла, какой он на вкус. Признаться честно, даже скучала. Не был Торнтон конченым грубияном. Может быть вначале, пока я изо всех сил сопротивлялась. Но и тогда мне нравилось.

Плохо, очень плохо, но у меня не было сил противиться странным теплым чувствам, которые расцветали в душе.

Всю субботу я валяла дурака. Бросил попытки заниматься и честно устроила себе выходной, валяясь перед телевизором, переписываясь с друзьями.

Бена так и не было. Лишь около восьми вечера я услышала громкий бит американского рэпа с улицы. Даже в окно выглянула, потому что музыка орала прямо около коттеджа Торнтона. Оказалось, что прямо у калитки припарковался дряхлый минивен. Из него и слышались ритмы улиц. Я с трудом поверила глазам, когда из машины буквально вывалился Бен. Он смеялся и волочил сумку по земле, дважды обернулся, чтобы показать фак тем, кто его подбросил.

Не сдержавшись, я выбежала на улицу, встречая лорда у двери.

— Хей, деткаааа, — протянул Бен, бросая сумку у крыльца и заключая меня в объятия.

От него пахло потом и пивом. Он был пьян. Вдребезги. Ну или почти. На ногах стоял, но вел себя необычно. Мягко говоря. И мне это снова нравилось.

— Пусти меня, — засмеялась я, пытаясь оттолкнуть Торнтона. — Ты воняешь, Бен.

От него действительно сильно пахло потом. Майка была вся мокрая, волосы тоже. Я вывернулась, но тут же пожелала вернуться в его потные объятия.

Мое желание сбылось. Бен сделал бросок вперед и снова настиг меня, как тигр добычу. Я расхохоталась, снова вырываясь. Торнтон зарычал, и это окончательно снесло мне голову. Боже, как же мне нравилось трепыхаться, дразнить его, распалять.

Почти приподнимая меня над полом, Торнтон пошел к своей комнате.

— Ах, вонючий! Вот как ты заговорила, маленькая дразнилка.

Он затолкал меня ванную, отпустил на секунду, но только чтобы взять на руки и поставить посреди душевой. Также, не раздеваясь, Бен шагнул ко мне и включил воду.

— Помой меня, Морковка, — приказал он, делая голос грозным.

Я не могла перестать хохотать.

— Прямо в одежде мыть?

Торнтон прижал меня к стенке, выдохнул в губы.

— Дразнилка.

И поцеловал так, что у меня дух захватило.

— Ты маленькая, несносная…Такая притягательная, — бормотал Бенингтон между поцелуями.

Его ладони легли на мою мокрую майку, через которую легко читались очертания груди и просвечивали напряжённые соски. Я застонала, едва он сдавил их пальцами прямо через ткань, а потом наклонился и стал посасывать и кусать губами.

Господи, как же я скучала по этим ощущениям. Прикрыв глаза, я отдалась ему полностью, позволила себе чувствовать и не сопротивляться. Запустив руки Бену в волосы, я тихо постанывала, пока он играл ртом и руками с моей грудью.

— Кэти, детка, — выдохнул он мне в губы, вернувшись. — Как ты это делаешь?

— Что? — спросила я, открыв глаза, и сама захмелела от его невероятных сапфировых глаз.

— Я думал, мне нравится, когда ты дергаешься и брызжешь ядом, но такая ты еще привлекательнее.

— Какая? — простонала я, дурея от его чувственных признаний.

— Мягкая, нежная, готовая, податливая. Красивая. — бормотал Бен, водя своими губами по моим. — Моя морковка. Вся моя. Когда ты не дергаешься, позволяешь мне все, сдаешься… Я …Я…

Он так и не договорил, просто снял майку и положил мои пальцы на свои спортивные брюки.

— Раздень и помой меня, Кэти, — велел Бен, а потом добавил. — Пожалуйста.

Я не могла отказать в этой просьбе. Спустив вниз брюки, я помогла Бену избавиться от носков, взяла с полки его гель для душа. Он пах чем-то цитрусово-терпким. Одновременно мягкий и свежий запах. Очень мужской, очень приятный. Я мурлыкала, пока гладила его мыльными руками. Плечи, шея, грудь, руки. Бен повернулся спиной, и я намылила и там, любуясь его Фениксом без спешки и одежды.

— Нравится? — спросил Бенингтон.

— Очень, — выдохнула я, обводя пальцем контуры чернильной птицы. — Это Феникс, да?

— Да, — ответил Бен. — Сгореть и возродиться из пепла. История моей гребаной жизни.

Я почувствовала неровности и не сразу поняла, откуда они. А потом вздрогнула. Пожар, пепел. Это же следы ожогов.

Мое сердце сжалось. Я вспомнила, как Бен говорил о балке, что придавила его.

— Было очень больно? — спросила я, поглаживая крыло, которое заходило на правый бок.

— Бывало и больнее, — ответил Бенингтон.

Я не сдержалась и прижалась губами к чернильным шрамам. Мне так хотелось забрать его боль. Бен глухо выдохнул, хлопнув ладонью по мокрой стене.

Я сразу поняла, что он не будет больше ничего мне рассказывать.

Сейчас не будет. Но, возможно, позже…

Скользнув ладонью ниже, я погладила его упругий зад, достала яички. Торнтон повернулся, и я смогла коснуться его члена. Он уже был твердым. Я водила рукой, глядя на Бена, который тяжело дышал, прикрыв глаза. Как я несколько минут назад. Но почти сразу он отодвинул мою руку и сказал:

— Теперь моя очередь, Морковка.

Бен стащил с меня майку и шорты вместе с трусиками. Он также выдавил гель на ладони и стал намыливать, заставляя меня хныкать и выгибаться. Я подставляла ему грудь, запрокидывая голову, чтобы он мог гладить шею.

Его скользкие пальцы прошлись между ягодиц, и я прижалась к грудью к его груди теснее. Закусила губу и ждала, что будет дальше. У меня не было мысли, что Бен прикажет терпеть и сотворит со мной все, что захочет. В этот момент я просто ждала, что он сделает, как я буду на это реагировать.

Торнтон не причинял мне боли. Он просто водил пальцем, чуть надавливая на анус.

— Подними ногу, малыш, — попросил он, подхватив меня под колено.

Я поставила ступню на выступ в стене, Бену так стало удобнее. Но он не спешил воспользоваться этими возможностями. Оставив в покое мою попку, Торнтон опустился на колени, раздвинул пальцами мои половые губы, взял лейку душа и направил на мой клитор.

Я уперлась ладонями в стены, и старалась не упасть. Вода била по моей плоти. Легко, почти незаметно, но я сходила с ума.

— Скажи, Кэти. Скажи мне, — проговорил Бен, не убирая струи душа.

Я точно знала, что он хотел услышать.

— Хочу тебя. Хочу кончить.

Бен бросил душ, переключил режим на ливень сверху, а сам прижал губы к моему клитору. Я сложилась пополам, чуть не упав. Чудом удержала равновесие. Бенингтон посасывал, водил языком по кругу и сжимал губами клитор почти до боли. Я стонала, ныла, хрипела и ругалась. Кажется, даже по-русски. А он посмеивался, дул на мою припухшую плоть и смотрел снизу вверх, как я корчусь, желая еще.

— Красивая, — прошептал Бен и снова лизнул меня.

Он использовал даже зубы, царапая, прикусывая половые губы и чувствительную нежную кожу бедер с внутренней стороны.

Вода смывала с нас мыло, ласкала кожу теплом и влагой.

Когда сил терпеть больше не осталось, я просто схватила Бена за волосы, не позволяя отвернуться. А он снова смеялся. Как он умудрялся это делать, посасывая меня, жестко потирая языком? Не знаю. Я не хотела знать. Хотела, чтобы оргазм, наконец, нашел меня. И Бен указал ему путь.

Кажется, я выдрала клок волос у него на затылке, но это не помешало моему лорду закончить. Он держал мой клитор губами, пока я не обмякла, позволяя чувствовать все до конца.

У меня в глазах потемнело. Не помню, как оказалась в руках Бена. Очнулась уже в его постели. Я сидела на краешке кровати, а Бен вытирал меня полотенцем. Закончив со мной, промокнул и свою кожу. Его все еще готовый на подвиги член оказался прямо около моего лица. Я взяла его в руку, и коснулась губами головки.

— Кэти, это… — прошептал Бен, но не закончил, потому что подавился стоном.

Я взяла его в рот почти полностью, а потом заскользила обратно, сжимая крепко губами. Мне хотелось сделать для него все также круто, как он старался для меня. Поглаживая пальцами яички, я снова и снова посасывала и отпускала, кружила языком по головке, сжимала ее губами, глубоко вдыхала, когда Бен погружался почти до горла.

— Кэти, я… — хрипло проговорил Бен, не закончив фразу.

Но я и так чувствовала, что он готов кончить. Головка набухла и с трудом помещалась во рту. Я сосредоточилась на дыхании и быстро проглотила струю. Бен отдышался и тоже сел на постель.

— Черт, голова кружится, — сейчас отрублюсь, признался он, падая на спину.

Через секунду Торнтон уже привлек меня к себе. Я вытянулась вдоль его тела. Наши ноги переплелись. Положив голову Бену на грудь, я спросила:

— Почему ты просто не трахнешь меня, Торнтон?

— Потому что тогда я точно тебя никуда не отпущу, — ответил Бен и, кажется, сразу уснул.