Глава 13. Новая реальность

Я всхлипнула, не веря тому, что слышу. Бен отпустил меня, и я снова подняла руки, но не чтобы его ударить, а погладить по лицу. Торнтон инстинктивно отшатнулся. Я тихонько засмеялась. Бен тоже улыбнулся.

— Ты же не будешь бить меня за это, правда?

Я отрицательно помотала головой, встала на цыпочки и поцеловала его.

— Зачем ты целуешь меня, Кэти? — спросил Бенингтон, забирая у меня губы.

— Омела, — ответила я тихо. — И потому что очень люблю тебя. И хочу.

Сцеловав последние слова с моих губ, Торнтон схватил меня за руку и потянул наверх. Он прошел мимо моей комнаты, уводя дальше по коридору, до самого конца.

— Твоя спальня? — спросила я, когда мы зашли.

— Да. Максимально удаленная. Боюсь, что ты будешь кричать, Морковка, — объяснил Бен.

— Ты, как всегда, невероятно уверен в себе.

— Не только в себе. В тебе я тоже уверен, детка, — добавил он, прижимая меня к двери, которую только что закрыл.

Я не стала спорить. Похоже, он был прав. Обняв Бена за шею, я отвечала на его поцелуи страстно и пылко. Одежда стала тесной и неудобной. Мне хотелось скорее сбросить все с себя, прижаться к такому же обнаженному Бену. Но и прекращать поцелуи не было сил.

Слава богу, мой лорд успевал делать все сразу. Он избавил меня от куртки и колдовал над джинсами, но все время отвлекался, чтобы погладить меня между ног. Я стонала и покусывала его губы, пока Бенингтон дразнил меня.

— Бен, пожалуйста. Прошу тебя, расстегни их, — умоляла я, сходя с ума от возбуждающих поглаживаний через деним.

Он словно не слышал, продолжал целовать меня и гладить. Мне было приятно, но хотелось больше, сильнее. Чтобы палец Бена ласкал меня без преград.

— Перестань мучить меня, — взмолилась я.

— Не могу, Кэти, — проговорил Бен, отклонившись.

Он смотрел на меня так серьезно и печально, что я даже позабыла о своих похотливых потребностях. Торнтон повторил:

— Не могу, детка. У меня нет сил перестать.

Кажется, он говорил совсем о другом, но сейчас у меня не было сил заострять на этом внимание и вообще продолжать разговор. Противореча самому себе, Торнтон наконец расстегнул мои джинсы, дернул их вниз, бросил меня на кровать и избавил от остатков одежды, быстро разделся сам.

У меня больше не было сил терпеть. Я протянула руку, и Бен взял мою ладонь в свою, опустился на меня, накрывая своим телом. Его губы снова накрыли мои. Он что-то бормотал, но я больше не разбирала слов.

Головка его члена коснулась моего центра. Я развела ноги шире и чуть согнула в коленях, приподняла таз, чтобы Бену было удобнее. Он вошел в меня одним быстрым мощным движением. Я сжала его руку, которую он так и не отпустил. Ногти впились в кожу. Крик боли я почти заглушила, но вряд ли моя невинность осталась незамеченной.

— Ох, Морковка, — только и сказал Бен.

Он замер, не двигался, лишь немного приподнялся и внимательно изучал мое лицо. А я старалась заново научиться дышать и пыталась привыкнуть к необычному ощущению наполненности.

Боли почти не было больше. Лишь небольшое жжение напоминало о моем первом разе. Я поёрзала под Беном, побуждая его двигаться.

— Уверена? — спросил он.

Я закивала. Слова застряли где-то в горле. У меня не было сил говорить, мне хотелось чувствовать.

Бен начал медленно и осторожно. Это было так странно и необычно. Я совсем не знала такого Торнтона. Все, что связывало нас до этого момента, было порывистым и стихийным, ненависть на грани со страстью, похоть и противостояние. Сейчас же рождалось что-то новое, совершенно неожиданное, но приятное.

Я отпустила руку Бена, чтобы он мог придерживать меня за попку, и сама стала приподнимать бедра, встречая его медленное, томное скольжение.

— Не больно? — спросил он, осыпая мое лицо поцелуями.

— Нет, — с трудом простонала я. — Кажется, хорошо. Можешь… быстрее? Немного.

— Ох, Морковка, — вздохнул Бен, сжимая мою попку сильнее. — Я не…

Он снова остановился и тяжело задышал мне в шею. Кажется, ему непросто давались эти медленные движения. Во мне проснулся бес, который снова требовал разозлить Торнтона.

— Давай же, — почти зарычала я и подняла ноги, нажала пятками на бедра Бена. — Сильнее, Торнтон.

Он поднял голову и прищурился на меня. Следующее проникновение я встретила звонким криком.

— Черт, да, — подзадорила я моего лорда. — Еще.

Он больше не тормозил и не спрашивал меня ни о чем. Только шикал и целовал, чтобы заглушит мои крики.

Проклятье! Я кричала, как он и обещал.

Мы оба полностью растворились в безумном ритме и таких острых ощущениях. Даже через отголоски саднящей боли я чувствовала нарастающую пульсацию удовольствия. Это было иначе. Что-то похожее на оргазмы, которые дарил мне Бен раньше, но одновременно иное. Большое, объёмное, стихийное. Во мне словно рождался ураган, закручивая невероятным удовольствием напряжения. Я сжималась и вздрагивала, встречая каждый новый толчок Бена. Меня буквально подбрасывало над кроватью. Я хотела быть ближе, встречать его на полпути, забирать все, что он давал мне, и отдавать не меньше.

— Кэти… — прохрипел Торнтон. — Кэти, пожалуйста…

Он протолкнул руку между нами, потер мой клитор, который тоже пульсировал.

— Кончи, детка. Сейчас. Пожалуйста.

Бен надавил сильнее, и это стало последней каплей. Напряжение во мне распустилось словно цветок, даря немыслимо яркую кульминацию освобождения. Горячая волна пронеслась по всему телу, заставляя громко стонать и выгибаться навстречу Бену. Несколько кипящих лавин накрыли с головой, а потом оставили остывать, размазав по простыне бессилием и томной негой.

Бен дождался, когда я успокоюсь, и только потом толкнулся в меня еще несколько раз, вышел, провел рукой по члену и кончил мне на живот.

— Это было охренеть как круто, Морковка, — прохрипел он, свалившись рядом со мной.

Я не смогла сдержать усмешки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ну и выражения, лорд Торнтон.

Бен закатил глаза и протянул мне салфетку, которую вытащил из коробки на тумбе. Он взял себе вторую и помог мне убрать сперму с кожи, бросил салфетки прямо на пол у кровати, накрыл нас обоих одеялом, прижал меня к себе.

— Почему не сказала, Кэти? — спросил Бен почти сразу.

— А ты бы остановился, если бы я сказала?

— Нет. У меня больше не было сил держаться от тебя подальше, Морковка.

— Поэтому я ничего и не говорила. Все стало не важно.

Бен поднес мою руку к губам и поцеловал каждый пальчик. Я следила за его действиями, все еще не до конца веря, что это реально.

Бен сходил вниз и принес нам вина. Я стояла у окна и смотрела на нарядный праздничный Кенсингтон, когда Бен вложил мне в руку бокал. Он обнял меня сзади, прошептав:

— С Рождеством, Морковка.

— С Рождеством, мой лорд, — ответила я в том же игривом тоне.

— Вернемся в постель? — предложил Бенингтон.

Предложение было очень заманчивое, но вид из окна никак не отпускал. Я повела голыми плечами.

— Сейчас. Еще минутку.

Бен не оставил меня. Он лишь взял одеяло, закутал нас обоих. Мы сидели на широком подоконнике, смотрели на улицу, пили бордо.

— Откуда ты знаешь Ви? — спросил Бенингтон, сделав глоток вина. — Я чуть в обморок не упал, когда тебя увидел.

Я захихикала, довольная его реакцией и признанием, хотя сама была на грани припадка в момент встречи.

— Мы познакомились в лагере под Лондоном. Я была в программе по экстремальному изучению языка. А Ви, кажется, разругалась с отцом и решила быть ближе к народу. Первый месяц мы провели в лагере, второй я гостила у них. С тех пор мы дружим, стараемся видеться хотя бы раз в год. А ты дальний родственник?

— Мой отец — троюродный брат Маргарет. А мама, кажется, приходится дальней племянницей самому Виконту.

Я даже не пыталась вникнуть. Виконт Йоркский вроде бы дядя отца Вайолет.

— То есть ты два раза родственник? — обтекаемо уточнила я.

— Да. Это Британия, Кэти. Мы все каким-то боком друг другу родственники.

Мы — это, разумеется, аристократия, которая перемешана браками и родством так, что черт ногу сломит.

— Ясно. Кажется, ты не частый гость здесь.

Бен покивал, снова отпивая из бокала.

— Моя сестра достаточно часто гостила раньше у Маргарет. Но сейчас она учится в Штатах и не особенно рвется на родину. Мы договорились встретить Рождество дома, но она отменила все буквально два дня назад. Если бы я знал, то остался бы в Торнвуде. И тебя бы никуда не отпустил.

Я оценила его искренность, но не могла не пихнуть кулаком в плечо.

— Ты такой засранец, Торнтон.

— Но ты все равно меня любишь, — бессовестно подмигнул он, притягивая меня к себе.

— Люблю, — согласилась я, подставляя губы.

Поцелуй был долгим и очень нежным, со вкусом терпкого красного вина и сбывшихся надежд.

— Не знала, что у тебя есть сестра, — сказала я после долгого уютного молчания вперемешку с поцелуями.

— Я бы тоже предпочел не знать. Она стерва, — оправдался Бен, заставляя меня хохотать.

— Ты придурок, а она стерва. Видимо, это семейное.

— Угу, — подтвердил Торнтон. — Наверно, это у нас от отца.

Бен продолжал улыбаться, но мне сразу стало невесело. Я вспомнила все слухи и разговор в машине. Если и был подходящий момент, чтобы спросить, то сейчас это именно он.

— Они все говорят о пожаре, — начала я осторожно, поглаживая крыло феникса на плече Бена. — Я не могу понять, где правда, а где сплетни.

— Ты до сих пор не погуглила, Кэти? Серьезно?

Бен даже отстранился, удивляясь моим словам. Я покачала головой.

— Разве в прессе не те же домыслы?

— Отчасти.

Бен сдвинул брови, перевел взгляд к окну. Я терпеливо ждала, когда он начнет говорить. Если начнет. Мне вдруг стало совершенно не важно, что там было. Я знала Бена, знала, что он хороший человек, хоть и скрывает это за маской надменного говнюка.

— Пожар был в восточном крыле. Следствие показало, что отец был неосторожен с сигаретами. Очаг обнаружили в ванной. Полотенца и дверь дали огню разойтись. Было много дыма. Меня разбудил пес Лизи. Всегда считал его тупым, но он в ту ночь доказал обратное. Мы могли отравиться угарным дымом во сне. Слуги и сестра сразу выбежали на улицу, но Бадди помчался будить отца. Я — за ним. Нас едва не поджарило. Идиотская ситуация. Ловить собаку в горящем замке.

— Твой отец пытался выбраться?

— Сомневаюсь.

— Он был пьян и обдолбан. Патологоанатом не был уверен, от чего он умер.

— Боже, Бен, мне так жаль. А говорят, что ты не стал его спасать.

Торнтон посмотрел на меня и пожал плечами. Я боялась, что обижу его этим нелепым обвинением, но Бен лишь сказал:

— Невозможно спасти того, кто сам себя убивает.

— Твоя мама тоже погибла? Она была с ним?

Бен нахмурился сильнее, но скорее от удивления.

— Боже, Кэти. Ты правда ничего обо мне не знаешь. Это поразительно. Мама умерла за месяц до пожара. У нее была лейкемия.

Я прикрыла рот ладонью и зажмурилась.

— Прости, прости, пожалуйста. Я не хотела. Мне так жаль, — залепетала я, отстраняясь.

Но Бен вернул меня обратно, и я почувствовала, что нужна ему сейчас как никогда.

— Не надо извиняться за порядочность, Морковка. Удивительно, но ты единственная, кто решил узнать правду от меня, а не из архива новостей и желтой прессы.

Ободренная его своеобразной похвалой, я решала спросить еще.

— Она долго болела?

— Достаточно долго, — ответил Бен кратко.

На этом месте я поняла, что сегодня хватит грустных воспоминаний.

Мы допивали вино, больше не разговаривали. Бен снова стал меня целовать и второй раз, уже не спрашивая, унес в постель, где снова заставил видеть звезды.

Ближе к утру я тайком вернулась в свою комнату. Очень вовремя. Едва я легла в свою постель, за дверью послышались шаги — ребята возвращались из паба.

Утро началось в доме Йорков, как обычно, рано. Маргарет было все равно на ночные гуляния молодежи. Завтрак доставили из ее любимого ресторана ровно в восемь. Примерно в это же время явилась Ви. По ней было видно, что она еще не ложилась, но мать это игнорировала и велела всем садиться за стол.

Бен спустился на завтрак, улыбаясь во все зубы. Я с трудом старалась не улыбаться так же широко, чтобы не выдать нас. Мы провели вместе ночь, но все же оставались в гостях. Подарки стали разбирать ближе к обеду. Я нашла под елкой несколько с пометкой «Для Кэти». Подарочная карта в Гэп — точно от Маргарет. И дизайнерская сумка для нетбука — точно от Ви.

Мои подарки для них были, как всегда, простые. Я знала, что не удивлю моих друзей, но всегда что-то покупала, стараясь порадовать тех, кто всегда был ко мне добр.

— Боже, Кэти! Это от тебя? — воскликнула Маргарет, разворачивая сверток. — Цвета клана Торнтон.

Ви тоже развернула свой, рассматривая шарф в клетку, как у матери.

— Какая прелесть, — посмеивалась она. — Очень символично.

Бен простонал, прикрыв глаза пальцами.

— Не начинай, Ви. Это же просто совпадение. Весь Торнвуд в таких ходит.

— Да, конечно.

Она взглянула сначала на Бена, потом на меня и больше ничего не сказала. Я залилась краской, совершенно ничего не понимая, но смущенная всеобщим вниманием. На меня смотрела с улыбкой даже тетушка Маргарет.

— Это старая традиция Торнтонов, — объяснил наконец Бенингтон. — В знак признательности и дружбы вручать вещи цветов нашего тартана.

— Их вручают глава клана и его супруга, — добавила Маргарет. — Не смущайся, Кэти. Шарф прекрасный. Это же шерсть.

Я кивнула.

— Не будь здесь Бенингтона, все выглядело бы иначе, конечно, — продолжала она. — Ты не могла знать, что он действующий глава рода.

— Я вас не обидела? — решила уточнить я на всякий случай, поборов смущение.

— Конечно, нет. Все в порядке.

Гости вернулись к своим подаркам, разговорам и чаю, а я поспешила удрать на кухню при первом же удобном случае. Перевести дух и успокоиться.

— Хей, все хорошо? — тут же оказался рядом Бен.

Он обнял меня и сразу стало лучше.

— Все-таки мне нужно гуглить иногда, — ответила я с иронией, обнимая Бена в ответ.

— Это я тебя поставил в неудобное положение. Прости. Ты не можешь знать все традиции. А эта тема очень семейная.

— Ты не знал, что я подарю тартан.

— Ты тоже не знала, что я приеду, и мы будем выглядеть как парочка.

На языке вертелся вопрос «А кто мы?» Я его пара? Его герлфренд? Или просто утеха на ночь? И я все еще оставалась послушной рабыней. Все его желания.

— Люблю тебя, Морковка, — проговорил Бенингтон, поцеловав меня в губы.

Я тут же забыла все вопросы, которые только что всплыли. Мне не нужны были ответы-слова. У меня были ответы-поцелуи.

— Ты не нашла еще один подарок, Кэти, — проговорил Бен, водя своими губами по моим.

— Нет, это все, — возразила я, отстраняясь.

— Посмотри в носке.

— Там одни конфеты обычно.

Бен отпустил меня, загадочно улыбнулся и подмигнул.

— Посмотри в конфетах.

Он ушел обратно в гостиную, а я только вечером смогла пробраться к камину и снять с гвоздя носок со своим именем, утащила в свою комнату.

Там уже ждал Торнтон. Он сидел на моей кровати и смотрел на меня, словно я принесла его подарок на Рождество.

Высыпав конфеты на покрывало, я сразу нашла среди них небольшой мешочек. По иронии судьбы он был сделан из куска шерсти в цвет тартана Торнтонов. Наверно, это тоже был какой-то особый знак внимания от главы рода.

— Тебе. Открой, — проговорил Бенингтон с волнительным нетерпением.

Я потянула за шнурок и достала из мешочка потрясающий золотой браслет-обруч. Тонкий и изящный. половина внешней стороны была усыпана бриллиантами и изумрудами. У меня воздух застрял в горле. Я не могла дышать несколько секунд. Глаза защипало, и я стала часто моргать. Наконец, шок опустил и я отрицательно замотала головой.

— Нет, Бен. Я не могу, — пробормотала я, пытаясь положить подарок обратно в мешочек.

Пальцы не слушались. Я уронила браслет на порывало. Бен взял его и спокойно надел мне на руку. Он сел идеально.

— Идеально, — повторил Бен вслух мои мысли. — Не надо отказываться, Кэти. Он твой.

Я сдалась сразу. Казалось преступлением отвергать это совершенство. Он действительно был прекрасен. И пусть слишком шикарен для меня, но сил расстаться я не нашла. Как и с Беном, наверно. Мы слишком разные, и слишком велика социальная пропасть между нами, но я все равно хочу его.

— Это слишком дорого, Бен. Не нужно было покупать…

— Я не покупал, — ответил Торнтон невозмутимо.

— Я ничего не подарила тебе.

Бенингтон улыбнулся хищно и нагло. Моя любимая бессовестная морда.

— Ты подарила мне то, о чем я и мечтать не смел. И это дороже всех украшений на свете, малышка.

Я подвинулась к нему и поцеловала в губы. Крепко, жадно, глубоко, вырывая стон из горла моего лорда.

— Кажется, все играют в бридж в малой гостиной.

Бен потянул меня за руку, уводя из комнаты по коридору к своей спальне.

— Да, бридж — это до ночи, — подтвердила я.

— Все равно тебе придется быть тихой, Кэти, — пригрозил Бен, почти как в старые злые времена.

Я прищурилась на него, напоминая:

— Я умею быть тихой. Много практиковалась в библиотеке, мой лорд. Вам ли не знать.

Торнтон снова застонал и повалил меня на кровать.