Глава 12. Сюрпризы на Рождество

Как ни странно, но в паб с нами собрались почти все гости. Дома оставалась только Маргарет, ее кузина и престарелая тетушка. Даже сестры Ви решили, что не грех развеяться. Нам пришлось вызвать три машины. К сожалению, мне досталось заднее сидение рядом с Коуди. С другой стороны ко мне присоединилась Ви, и это немного обнадеживало. Но я все равно чувствовала тепло бедра Коуди. Он был слишком близко, хотя мог подвинуться к окну.

Краем глаза я увидела, что Бенингтону достались в попутчики сестры Ви, и он тоже был не в восторге.

— Мери и Шарлотт, кажется, даже не поздоровались с Бенингтоном, — все-таки выпалила я, едва мы отъехали. — Они не ладят?

Ви хмыкнула.

— Мери и Шарлотт с трудом терпят самих себя. Бедняге Бену не на что надеяться. Да он и без иллюзий.

— Понятно, — улыбнулась я.

Мне тоже не очень нравились высокомерные сестрицы, которые считали, что их внимание не дешевле королевского. Наверно, это они взяли от отца, который тоже на всех смотрел свысока. Меня он почти не замечал, как и его старшие дочери. Ви и Маргарет были более демократичны в этом плане.

Коуди заерзал и придвинулся ко мне еще теснее. Я была готова застонать на всю машину, но сдержалась.

— Торнтон совсем тронулся умом после пожара. Поэтому все его и сторонятся, — неожиданно выдал Коуди. — Он ведь отца убил.

Я вздрогнула.

— Как?

Ви выдохнула с мученическим стоном.

— Это такая чушь, Коуди. Где ты набрался? Читал желтую прессу? — отчитала она кузена.

— Это факты, Вайолет. Его отец погиб при пожаре в КаслТорне

— И что? Дядя Эндрю сам его и устроил.

— Торнтон мог его вытащить, но не стал.

— Ты там был?

— Там было много народу. Прислуга конечно, будет молчать до смерти, но люди из города видели, они и говорят.

— О, да. А некоторые люди вообще не умеют заткнуться вовремя.

Ви так редко выражалась, что я снова вздрогнула. Даже на фоне жутких подробностей пожара, не могла не заметить возмущения подруги.

— Если ты еще раз хотя бы намекнешь на подобное дерьмо, Коуди… При Бене или опять за глаза, как гребаный трус, ноги твоей не будет в нашем доме. Бенингтон Торнтон наш родственник и добрый друг семьи. Я не позволю говорить о нем гадости.

— Воу, Ви, чего ты завелась? Я же говорю то, что знаю, — тут же пошел на попятную Коуди.

— Ни черта ты не наешь.

— Возможно, — развел руками он и немного от меня отодвинулся.

Слава богу.

Но я все равно не дышала до самого паба. Ви тоже кипела, буквально вибрировала от раздражения. Едва мы подъехали, Коуди пулей вылетел из машины. А Ви попросила водителя немного постоять. Она потрясла руками и сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться.

— Прости, что спросила, — повинилась я. — Не думала, что это такой острый вопрос.

— Да это нормальный вопрос, Кэти, — успокоила меня подруга. — Я просто зверею, когда кто-то начинает поливать грязью Бена. Я его с детства знаю. Он отличный парень. С ним случилось много дерьма, но он не сломался и не превратился в нечто омерзительное и надменное. Как мои сестрицы. У отца были проблемы в прошлом году. Нам очень нужна была большая сумма денег. Помог только Бенингтон. Остальные сделали вид, что ничего не знают. Мери и Шарли точно также сделали вид, что помощи Бена не было. От него все отвернулись после пожара, но мы с мамой всегда поддерживали. Мне плевать на общественное мнение. Всегда было.

Я накрыла ее руку своей.

— Да, я знаю. Ты чудесный человек, Ви.

— Ой, Кэти, не начинай только признаваться мне в любви. Я заочно от тебя без ума.

Мы рассмеялись и обнялись. Ви поблагодарила таксиста и оставила ему щедро на чай, открыла дверцу. Мы вышли из машины, сразу пробежали к пабу.

Разумеется, в Рождество было тесно и шумно. Ви сразу прошла через толпу к стойке, а я задержалась у двери.

— Хей, Кэти, — услышала я голос Коуди.

Он стоял ко мне снова слишком близко, и даже стал склоняться, вытянув губы трубочкой. Хотел поцеловать? Только не это!

Я скорее сделала шаг назад.

— Что ты делаешь? — спросила я возмущенно.

— Омела, — невозмутимо указал парень на венок у меня над головой.

О, нет.

Я не могла найти подходящей причины, чтобы отказаться. Но ее не было. Традиции, связанные с омелой чтились ревниво и непреложно. Но и целовать Коуди мне не хотелось совсем. Собираясь умереть от стыда, я готовилась просто убежать куда-нибудь подальше и побыстрее. Но от позорного побега меня спас Бен.

Он протиснулся между посетителями и не очень вежливо оттолкнул меня в сторону, сам встал под венок.

— Коуди, тебя Мери ищет. Срочно, — прокричал он, закрывая меня собой.

Губы Коуди, что были вытянуты уткой для поцелуя, опустились вниз. Он стал похох на грустный смайлик, прищурился на Торнтона, но даже не попытался отстоять свое, лишь уточнил.

— Мери? Где?.

— За столиком, вон.

Бен кивнул в сторону столов, и Коуди пришлось убраться восвояси.

Я не успела проникнуться своей удачей, как Бен схватил меня за руку и поволок через толпу, вглубь зала, мимо стойки к уборным. Он завел меня в какой-то укромный уголок под лестницей, прижал к стене и зарычал:

— Какого черта ты тут делаешь, Морковка?

Сведенные брови и ярость в голосе разбудили моих демонов. Желание обнять Бена, целовать и шептать, как я рада его видеть превратилось в непреодолимую необходимость довести моего лорда до белого каления.

Я не виновата. Он первый начал. Остальное сильнее меня.

— Я приехала в гости друзьям. Какого черта сюда приперся ты? Решил испортить мне Рождество? — ответила я вопросом на вопрос и задрала нос.

— Я должен отчитаться перед тобой, Кэти? Серьезно?

— Да ни черта ты не должен, Торнтон.

— Ты собиралась целоваться с Коуди?

— Это он собирался целоваться со мной.

— Не в этой жизни, — огрызнулся Бен, приближая свое лицо к моему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Я бы поблагодарила тебя за избавление от этого поцелуя, но ты меня слишком бесишь сейчас.

Бен прижался своим лбом к моему, коснулся своим носом моего и засмеялся тихо.

— Какая же ты заноза в заднице, Кэти.

Не сдержалась и тоже захихикала.

— А ты, как всегда. невыносимый тиран и деспот, мой лорд. Мог просто сказать Коуди, что я твоя.

Мои губы почти коснулись его, и я уже предвкушала сладостный поцелуй, но Бен отпрянул, едва услышал мои слова.

— Нет, — он помотал головой, тряхнув своей безумной шевелюрой. — Ты… Ты можешь делать, что хочешь, Кэти. Я не имею над тобой власти. Все, что случилось в Торнвуде, остается в Торнвуде.

Бен убрал от меня руки и даже сделал шаг назад. Мне сразу стало холодно, больно и обидно. Я не хотела этой свободы. Не хотела, чтобы он так говорил.

Но Бен уже вошел в роль отстраненного ублюдка, которому все равно.

— Это правило. Ты забыла? — спросил он.

Я сглотнула и покивала.

— Да, забыла. Спасибо, что не воспользовался этим. Очень благородно, Бенингтон.

Торнтон поморщился, но ответил.

— Пожалуйста.

— Значит я могу пойти и выпить с друзьями в честь Рождества?

Бен развел руками и сделал еще один шаг назад

— Это свободная страна. Ты можешь делать, что хочешь.

— Прекрасно.

Я демонстративно обошла его и направилась обратно, через зал и толпу, сразу к стойке. Бармен подмигнул мне и сразу налил стакан пива. Я опрокинула его в три глотка, и он повторил. Второй я взяла с собой за стол, где сидела Ви, Коуди, Мери, Шарли и все остальные кузены и кузины. Кроме родственников добавилось еще несколько незнакомцев.

— Эй Кэти, — замахала мне Ви. — Я уже собиралась тебя искать.

— Нет, я тут. Нужно было отойти в дамскую комнату.

— Посмотри, кто здесь! Это Себ и Крис, мы учимся вместе. Я тебе рассказывала.

О, да, Я помнила эти рассказы. Себастиан и Кристиан учились на курс старше Ви в Оксфорде. Кажется, они были знакомы по секции гребли. Еще два ярких представителя аристократических спин и всклокоченных волос.

Я помахала им без энтузиазма.

— Это Кэти, ребята, — прокричала Ви. — Бена вы знаете?

Ребята закивали, а я обернулась, потому что Торнтон вырос у меня за спиной совершенно бесшумно. Или я просто не услышала в оглушающем гвалте.

— Иди к нам, Кэти! Давай выпьем, — позвал Крис.

Меня сунули на свободное место между Себом и Ви. Бену сел напротив, рядом с кузиной Лорен из Ноттингема. Безудержное веселье началось.

У меня в ушах шумело от смеха и громких голосов. Приятели Ви, очевидно, давно тут праздновали и хорошо накачались. Они отчаянно напоминали мне безудержно пьяных членов клуба Торн Юнион. Пафос никуда не делся, но дистанция явно сократилась. Особенно между мной и Себастианом, который отчаянно прижимался ко мне и держал руку на спинке диванчика позади меня. Его пальцы иногда касались моей шеи, и я вздрагивала, отклоняясь. Тут же ловила искры из глаз Бенингтона, который буквально пронзал нас взглядом. Я старалась не реагировать, но это было сильнее меня. Из глупости или из вредности, а может из мести я отклонилась обратно и улыбнулась Себу.

Он болтал без умолку, вместе с Крисом заваливал меня вопросами. Почему я приехала в Британию? Разве русские не ненавидят всех, кто за границей? Почему я не пью? Или нужно принести водки?

Ви покатывалась со смеху, а я даже отвечать не успевала. Торнтон хмурился. Сестрицы и кузины закатывали глаза без остановки, и я боялась, что их зрачки прилипнут с той стороны. Коуди поддакивал оксфордцам, бессовестно и нелепо, продолжая строить мне глазки.

Я пыталась объяснить, что не пью, но этот ответ не приняли. Пришлось выдумать альтернативный, что водка в России совсем другая, как и пиво, которое мне больше нравится в Британском испоенные. В страну я приехала, чтобы выйти замуж за принца. Хоть какого-нибудь захудалого, ведь прямых наследников уже разобрали.

Про ненависть я ответила с искренним удовольствием.

— Да, конечно, я вас всех ненавижу. Пожалуй, только Ви мне немного нравится. Но это лишь потому что мы дружим с детства.

Парни хохотали оглушительно громко. А я ведь почти не шутила.

До меня не сразу дошло, что эти двое делают и меня посмешище. Весёлую русскую обезьянку, над которой так весело прикалываться. Была у аристократов такая привычка, но меня как-то всегда обходила стороной роль шутихи на праздники. А Себстиан, похоже, даже надеялся, что переспит с диковинкой. Он снова и снова касался меня и пытался напоить.

Я почти не прикоснулась ко второму стакану пива, чем возмущала его до глубины души.

— Кэти, если ты любишь пиво, то почему не пьешь? — спрашивал он каждые десять минут и тут же кричал — Чииииирррс.

Я не обижалась на такое поведение друзей Ви. Все было достаточно пристойно и почти невинно. В клубе я повидала и услышала намного больше гадких вещей. Сейчас все воспринималось легко. А еще я видела, как бесится и хмурится Торнтон. Это заводило меня сильнее и сильнее с каждой минутой.

Ви почти сидела на коленях у Криса, они целовались без остановки, а потом он что-то сказал ей на ухо и ссадил на лавку, встал. Ви тоже поднялась, они синхронно кивнули нам в Себом.

— Пойдемте, подышим, — позвала Ви. — Тут жарко и душно.

— Курить хочется, — добавил Крис.

Себастиан встал, и мне пришлось тоже выйти из-за стола, чтобы выпустить его. Дышать с ними я не очень хотела, но Себ почти силой уволок меня на улицу. Мы оказались где-то на заднем дворе. Я понятия не имела, откуда они знали, как туда пройти, и что там можно покурить. Себ накинул мне куртку на плечи и обнял. Я попыталась вырваться, но он не отпустил.

— Не дам тебе замёрзнуть, Морковка.

Я вздрогнула. Это прозвище было достаточно популярным для рыжих в Британии, но я привыкла слышать его от Бена. В исполнении Себастиана это звучало как-то пошло. Или я просто не хотела это слышать от него. Вдали от Бена сразу стало как-то неуютно и одиноко. А еще тревожно. Я так привыкла, что за мной кто-то присматривает. А еще, что никто меня не трогает кроме Торнтона. Тяжелые руки Себа меня не грели, а раздражали. Я порадовалась, когда он отпустил меня, чтобы взять у Криса сигарету. Крис закурил ворую и от нее запахло чем-то травяным.

Я сморщила нос. Ви тоже приняла сигарету, немало удивив меня. Только увидев, что все они как-то странно затягиваются, до меня дошло.

— Это дурь что ли?

— Она самая, — подтвердила Ви, выдохнув.

— Высококлассная дурь, — добавил Крис. — Такую в России не покуришь. Попробуй, Кэти.

Он протянул мне портсигар, где в нижнем отделении были самокрученные папиросы. Я скривилась.

— Нет, спасибо.

— Брось, Морковка. Не бойся, — начал давить и Себ, снова обняв меня за талию. — Давай вместе. Приоткрой губки.

Он затянулся и приближал свое лицо к моему, видимо, чтобы выдохнуть мне в рот и поцеловать. Я уперлась ему в грудь ладонями, но это не очень помогало. Ви ничего не видела, она целовалась с Крисом. Я продолжала отпихивать Себа, который этого не замечал.

— Сдурел, Сазерленд? — услышала я рычание Бена за спиной.

Тут же руки Себастиана отпустили меня. Сам он отлетел в сторону и пропечатался спиной к стене, глухо охнув.

— Какого черта, Торнтон? — гаркнул он, тряхнув головой.

— Тебе сказали — нет. Или ты забыл английский?

— А что такое, Бен? — невозмутимо, чуть пьяно откликнулась Ви, наконец отлепившись от друга. — Мы просто… дурака валяли.

— А теперь просто перестали, — продолжал рычать Торнтон, закрывая меня от друзей.

Я стояла за его спиной, не в силах сказать ни слова. Он снова защищал меня, а я кайфовала от этого. Можно уехать хоть на край земли, но я е перестану принадлежать Бенингтону Торнтону. потому что люблю его. Всем сердцем.

— С какой стати нам нужно перестать? Ты тут в честь чего командуешь, Торнтон? — оправился от потрясения Себастиан.

Он сделал шаг вперед, видимо намереваясь вернуть меня себе, но Торнтон не шелохнулся.

— Ты можешь укуриться хоть до розовых соплей, Сазерленд. А вот Кэти пора домой. Ви…?

Бен взглянул на нее, но она опять целовалась с Крисом, быстро потеряв интерес к драме.

— Все понятно, — кивнул сам тебе Торнтон, нашел мою руку и пошел вперед, утягивая за собой.

Себ тоже быстро растерял боевой настрой и даже не попытался остановить меня или Бена. Торнтон тащил меня вдоль здания паба, мимо какого-то заднего двора, мусорных баков и служебных выходов.

Почти сразу он начал меня раздражать своей речью умудрённого опытом наставника.

— Ты вообще когда-нибудь думаешь головой, Кэти? Зачем ты пошла туда с ними?

— Откуда я знала? — начала оправдываться я.

Разумеется, он не слушал.

— Да, конечно, ты не знала. Так сложно догадаться.

— Какая тебе разница вообще? С какой стати ты вмешался? — совсем разозлилась я.

— Я должен был стоять и смотреть, как Себ дышит тебе в рот марихуаной?

— Зачем ты вообще пошел за нами?

— Потому что я знаю, что ты магнит для уродов и неприятностей.

— Именно поэтому ты таскаешься за мной Торнтон? — вернула я его же гадость.

— Да, наверно. Именно поэтому, — согласился он слишком скоро и слишком печально.

Я всхлипнула, выдергивая руку из его хватки. Мы уже стояли напротив главного входа в паб, где снова было шумно и людно. Мне больше не хотелось возвращаться на вечеринку, но и Бена я видеть не хотела.

Пока я решала, что делать, Бен стоял и смотрел на меня сверху вниз.

Мое сердце кольнуло болью и нежностью одновременно. Как же любила его сейчас. И так же сильно ненавидела.

— Оставь меня в покое, — попросила я тихо, развернулась и пошла вдоль улицы, мимо людей и витрин.

Больше всего на свете я хотела, чтобы он пошел за мной и одновременно, чтобы не ходил. Уже через минуту стало холодно и пусто. Бен оставил меня, как я и просила, но счастья от этого меня не посетило.

Я обняла себя за плечи и стала искать ближайшую стоянку такси. Идти пешком до особняка совсем не хотелось.

Едва я подумала о такси, одно остановилось около меня. Я решила пренебречь правилами и попробовать поймать его прямо здесь. Все же Рождество, может получится.

Получилось.

Из такси вышел Бен. Он буквально запихал меня в машину и сел сам обратно.

Водитель тронулся, а я потребовала:

— Остановите. Я не поеду. Какого черта ты себе позволяешь?

Торнтон расхохотался.

— Кэти, ты сама шла к машине.

— Я не знала, что ты в ней.

— А какая разница?

— Большая.

— Куда ты меня везешь?

— В замок. Посажу в башню и заведу дракона, чтобы сторожил. Может тогда ты перестанешь делать глупости.

— Зачем дракон? — процедила я сквозь зубы, мгновенно согреваясь и бодрясь от продолжения ссоры. — Ты сам лучше любого монстра.

— Боже, Морковка, я придушу тебя еще до того, как мы доберемся до замка. Дракон не понадобится.

— Сочувствую дракону. Ему с тобой придётся жить. Синие ягоды по четвергам, овсянка и регби по воскресеньям. Это тяжкий труд.

— Клянусь, мы приедем, и я тебя выпорю.

— Где-то я уже это слышала.

— У тебя короткая память или ум? Я напомню, обязательно.

Водитель остановил машину, объявив:

— Приехали, сэр.

Пока Бен расплачивался, я выскочила у дома Йорков и совершенно не контролируя свое дерьмо, отрицая здравый смыл и безопасность, просто пошла по улице.

Бен поймал меня через минуту. Он больше не пихал меня в машину и не терял время на уговоры, просто понес к черному ходу в особняк.

Я кричала на весь Кенсингтон, молотя Торнтона кулаками по спине, плечам и везде, где могла достать.

— Поставь, поставь меня, придурок. Хватит, Бен. Куда ты меня несешь?

— Войдем через кухню, чтобы ты не смущала тетушку Маргарет своими воплями. Боюсь, я не выдержу и расскажу, какая ты идиотка, Морковка.

Я бесилась и балдела одновременно. Только Торнтон мог заварить во мне этот безумный коктейль противоречий. И только он имел право называть меня Морковкой.

Бен, наконец, поставил меня на пол, едва мы вошли на кухню.

Я не успела ничего ему сказать, а он уже целовал меня. Яростно и страстно. В сто раз слаще, чем делал это под лестницей в пабе сегодня. Я злилась и возбуждалась, снова ненавидя его силу и свою слабость. Оттолкнув Бенингтона из последних сил, я замахнулась и ударила его по щеке. Звонко. Кажется, больно. Он тряхнул волосами и прищурился. По щекам заходили желваки. Я тут же пожалела, что ударила его. И одновременно захотела отвесить еще одну пощечину. Даже замахнулась.

Бен поймал мою руку, завел за спину, прижал меня к себе и выдохнул мне в лицо.

— Какого черта, Кэти?

— Ты меня поцеловал, — выплюнула я, почти плача. — Ты сказал, что не будешь меня целовать. Что я не твоя. Все что случилось в Торнвуде, остается в Торнвуде. Почему же ты ходишь за мной по пятам? почему целуешь меня сейчас?

Он смотрел на меня долго и молча. Просто дышал часто и глубоко, словно только что пробежал стометровку.

— Отвечай, Бенингтон, — потребовала я истерически.

Он поднял глаза, и я тоже посмотрела вверх.

— Омела, Кэти, — прошептал Бен, сразу добавив: — А еще потому что я хочу тебя до безумия. И люблю. Чертовски сильно люблю тебя, Морковка.