Глава 26

– Скажи ей, – прошептал Джош, проходя мимо меня к холодильнику, чтобы налить себе еще яблочного сока.

Я стиснула зубы и сделала страшные глаза, затем снова посмотрела на маму, которая стояла у плиты и помешивала рис.

– Скажу. Попозже, – прошипела я Джошу и бросила взгляд на маму, желая убедиться, что она нас не слышит.

– Трусиха, – тихо бросил через плечо Джош и вышел из кухни.

К сожалению, он прав. Мне нужно все сообщить маме, которая приехала на рождественский ужин. Особенно то, почему Даллас придет на ужин вместе с мисс Перл.

Черт.

Я достала из ящика чистое полотенце и намочила его.

– Мама, мисс Перл и Даллас придут к нам на ужин.

–Мисс Перл? La vecina?

– Да, соседка. Та, у которой сгорел дом.

– А кто еще? – отрешенно спросила она, стоя ко мне спиной.

– Даллас. Мой сосед. Тренер Джоша.

Мы уже не раз говорили о нем, но, зная маму, я была уверена, что она просто изображает забывчивость. Видимо, надеется, я каким-то чудом познакомилась с мужчиной, который носит точно такое же имя.

– А, тот, что весь в татуировках?

Иисусе! Я застонала.

– У него не так уж и много татуировок.

– Многовато.

Отжимая лишнюю воду из полотенца, я старательно гнала от себя образ маминой шеи, которую скручиваю.

– Мам, хватит. Пожалуйста. Тебе придется к ним привыкнуть. Теперь ты будешь их часто видеть.

Ну вот. Я это сделала. Сказала ей.

–Como?

Я посмотрела на женщину, которая меня выносила, которая постоянно со мной спорила, критиковала и еще больше осуждала, доставляя тем самым лишнюю головную боль. И вместе с тем была для меня целым миром. Безумным, правда, но все-таки.

– Почему? Ты знаешь почему.

Она прищурила один глаз и шокированно вздохнула.

– Он твой парень? – спросила она на испанском.

Я не могла оскорбить ее ложью и потому призналась:

– Можно и так сказать.

И эта женщина, любительница драмы, которая дала мне жизнь почти тридцать лет назад, схватилась за сердце.

– Я люблю его, мама.

Она отвернулась, и мне была видна лишь ее щека. Иисусе. Я опасливо подошла к маме и, понизив голос, постаралась ее переубедить. Не то чтобы это сработало, но я хотя бы попыталась.

– Он лучше всех, мама. Мне повезло. Пожалуйста, перестань делать вид, словно умираешь. Да, он светлокожий и у него татуировки. Родриго женился на Мэнди, которая вообще не была католичкой, и уж тем более мексиканкой. И у брата тоже были татуировки. И хватит делать такое лицо.

– Да как ты… – Она демонстративно вздохнула.

Ну вот опять.

– Как я – что? Он нравится мальчикам. Луи прямо-таки влюблен в него. У него постоянная работа. Его бабушка живет с ним. Он был женат и не заводил отношения со мной, пока не развелся.

– Он был женат!

Мое терпение уже было на исходе, и я выбросила козырную карту:

– Ты тоже побывала замужем до папы. Помнишь того парня?

Она с шумом втянула в себя воздух, и я многозначительно подняла бровь.

– Думала, я не знаю? Мам, я это всегда знала. Папа давным-давно рассказал мне. Разве это имеет значение?

Ее смуглое лицо покраснело.

– Диана…

Я криво улыбнулась, шагнула к ней и хотела положить руку на плечо, но она отступила. Меня это задело.

– В чем дело? Мне все равно, что у тебя был еще один брак. Не нужно смущаться. Видимо, первые отношения у всех складываются неудачно. Так бывает. И у Родриго так было. Но потом ты вышла замуж за папу и родила нас. Все хорошо.

Она повернулась ко мне спиной, опустила голову и плечи, и склонилась над кухонной стойкой.

– Не упоминай Родриго, Диана.

Ну вот опять.

– Мам…

– Нет и нет! Это не имеет отношения ко мне и к тому, что случилось до твоего рождения.

Похоже, ей стыдно, что я узнала ее секрет, который она хранила годами. Ладно. Я могу понять. Наверное, я чувствовала бы себя так же, если бы лгала кому-то на протяжении тридцати лет.

Но мое сочувствие улетучилось, когда мама снова театрально покачала головой и схватилась за грудь.

– Как ты можешь впустить другого мужчину в свою жизнь? В жизнь мальчиков? У них есть отец. Замечательный отец…

– О чем ты? Я не собираюсь давать им другого отца. Я люблю Далласа, и он тоже меня любит, и даже если мы когда-нибудь поженимся… – Я фыркнула, не веря в то, на что намекала мама. – Никто не сможет заменить детям Родриго, мама. Почему ты так решила, если я просто нашла кого-то, кто мне нравится? Я думала, ты разозлишься, потому что ненавидела всех парней, с которыми я встречалась. Но этот мужчина другой. Он отличается от всех них. Он замечательный. Может, даже слишком хорош для меня. Только у него нет ничего общего с Родриго.

Она качала головой, ее плечи подрагивали, и я обняла ее за шею.

– Я постоянно вспоминаю Родриго. И рассказываю о нем мальчикам. Ни один из нас его не забыл и не забудет. Тебе не кажется, что он хотел бы видеть нас счастливыми?

Она ничего не сказала, и у меня защемило сердце.

– Мама, я люблю тебя. Что с тобой?

Она опустила голову, и ее подбородок коснулся моей руки. Мама долго молчала, но наконец произнесла:

–Прости меня, amor. Ты права. Права.

– Я знаю, что всегда права.

Она шмыгнула носом и со слезой в голосе произнесла:

–No te creas[24]. – Она взяла мою ладонь, переплела наши пальцы и прошептала: – Я скучаю по твоему брату. За этот год я уже дважды ловила себя на том, что хочу купить ему рождественский подарок.

Мне хотелось расспросить ее о том, когда она думала о нем, однако я сдержалась. Я люблю идти напролом, но не в таких случаях. Пока сказанного достаточно. Это начало. А даже если и нет, оно все равно имеет значение.

– Я лишь желаю тебе самого лучшего. Я совершила много ошибок, Диана, не повторяй их. Я не всегда была такой, как тебе хотелось, и прошу за это прощения.

– Мама, ты замечательная. Я знаю, что тоже не всегда была такой, как тебе хотелось, но мы с тобой связаны. – Я сжала ее руку. – Я все равно тебя люблю.

–Te quiero mucho, amor[25]. – Ее маленькие пальцы с неожиданной силой стиснули мою ладонь. – Я понимаю, не всем удается найти такого мужа, как у твоей кузины.

Я закатила глаза. О боже. Этого следовало ожидать. Не знаю, почему подобные слова каждый раз меня шокирует?

Она высвободила пальцы и похлопала меня по руке, и я решила не развивать эту тему.

– Ладно, я уже в порядке. – Стоя ко мне спиной, она начала вести себя так, будто ничего не случилось. – Могла бы сказать, что придут еще гости. Я надела бы платье покрасивее.

Я обняла ее за плечи и отступила.

– Кого ты собралась впечатлить? Ты уже замужем.

Она оглянулась на меня через плечо. Ее глаза были заплаканными.

– Не понимаю, где я тебя упустила?

– Я тоже.

В дверь постучали.

Когда я выходила из кухни, я была на девяносто девять процентов уверена, что мама погрозила мне вслед туфлей. Но меня радовало, что этот разговор уже в прошлом, и я улыбнулась стоявшей за дверью гостье. Волосы мисс Перл белым облаком окутывали ее голову, она надела свитер с елками и серьги со снеговиками.

– С Рождеством, мисс Перл.

Пожилая женщина самодовольно улыбнулась:

– Еще канун Рождества, Диана. Но ладно, с наступающим Рождеством.

Господи, помоги мне. Я рассмеялась и осторожно обняла гостью и отступила в сторону.

– Заходите, прошу вас.

Лишь сейчас я обратила внимание на стоявшего за ней мужчину в мягкой серой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. Даллас шагнул вперед.

– Привет, свет моей жизни.

Я наморщила нос. Сердце бешено забилось. Это когда-нибудь пройдет? Надеюсь, что нет.

– Привет, Профессор.

Я встала на цыпочки и поцеловала его. Поцелуй получился медленным и сладким, он живо напомнил мне о том, что мы делали три дня назад в моей спальне. Надеюсь, сегодня мы это повторим. Вчера Даллас помогал Трипу и не пришел ко мне. Я верила ему – им обоим – и не собиралась спрашивать, чем они занимались.

– Спасибо за приглашение.

Закатив глаза, я чмокнула его в губы.

– Не стоит благодарности.

– Ладно, тогда можешь поблагодарить меня. – Он вынул из кармана что-то розовое, и не успела я разглядеть эту вещь, как он натянул ее мне на голову. Прямо на завитые волосы!

– Я связал для тебя шапку, – с улыбкой пояснил Даллас, беря в ладони мое лицо.

Я лишь смотрела на него и моргала.

– Розовую, как принцесса Персик.

Я судорожно сглотнула и прошептала:

– Если ты пытаешься меня соблазнить, придется подождать, пока все разойдутся.

Даллас усмехнулся, и я ответила ему тем же.

– Спасибо. Не верится, что ты связал это для меня.

– Я ведь обещал.

Так и есть. Он и в самом деле обещал. Я взяла его за руки и посмотрела на большие ладони и длинные пальцы. Костяшки были красными, а на двух из них алели ссадины.

– Что ты, черт возьми, делал?

– Ничего, – без колебаний ответил он.

Я прищурилась и пристально посмотрела Далласу в глаза, игнорируя его лукавую улыбку.

– Вы что, кого-то побили?

Я еще могла представить, что Трип затеет драку из-за какой-нибудь мелочи. Но Даллас? Причина должна быть чертовски веской. Может, Трип подрался, а Даллас вступился за кузена?

Его здоровая рука легла на мою щеку, и он усмехнулся.

– Да. Он того заслужил. – Я и пикнуть не успела, как он меня нежно поцеловал.

Он что… Джереми побил?

– Куда ты ездил? – прошептала я прямо ему в губы.

– В Форт-Уорт.

Твою мать.

Даллас снова меня поцеловал.

– Давай ты больше не будешь задавать вопросов? Считай это одним из рождественских подарков, детка.

Меня распирало от нахлынувших чувств, и я просто не знала, что сказать. Я поднесла его раненую руку к губам и поцеловала костяшки. Наши взгляды встретились, и я засмеялась. Наверное, я совершила что-то чертовски значимое в прошлой жизни, раз мне дали такого мужчину. И для меня не составило никакого труда больше не расспрашивать его ни о том, куда он ездил, ни о том, что делал.

– У тебя нет на послезавтра никаких планов? – улыбаясь, спросила я.

Он покачал головой, не сводя с меня ореховых глаз.

– Можешь присмотреть за мальчиками полдня, пока я работаю? – Я обдумала это еще вчера, лежа в постели, и спросила естественно и легко, абсолютно не чувствуя напряжения.

– Конечно.

Кажется, он доволен?

– Ты попросила меня о помощи.

Мне стало смешно, и я улыбнулась:

– И что?

– Значит, ты меня по-настоящему любишь.

– Заткнись, – простонала я. – Привыкай к этому. Потому что я не отпущу тебя, если тебе вдруг однажды наскучат мои просьбы.

Даллас покачал головой, и его губы расплылись в широкой улыбке, словно он получил самый большой рождественский подарок.

– Не наскучат. Никогда.

– Ловлю на слове.

– Могу заверить тебя в письменной форме.

– Угу.

К щекам прилила кровь, и я сменила тему разговора. Хватит на сегодня испытания для моего сердца. Может, однажды я привыкну к этому, но надеюсь, что нет. Как только что-то становится привычным, мы перестаем это ценить.

– Ты случайно не виделся с братом?

Он пожал плечами:

– Нет. Я оставил ему голосовое сообщение. Трип сказал, будто видел его на прошлой неделе, но не уверен.

Я досадливо поморщилась:

– Прости. Надеюсь, он тебе перезвонит.

– Я тоже надеюсь. – Даллас поцеловал меня в щеку. – Учти, бабушка пытается строить из себя невесть что, но она рада, что ее пригласили, – прошептал он мне в губы и отстранился.

– Ладно. Я постараюсь заставить стол мексиканской едой, чтобы ей было чем заняться. – Я улыбнулась. – Она сказала что-нибудь о… ну, о нас?

Он взял в ладони мое лицо.

– Несколько дней назад, когда бабушка не спала, а я вернулся от тебя поздно, она сказала: «наконец-то».

Щекам стало жарко. О боже, как неловко.

– Ладно. Теперь я весь ужин буду думать о том, что она знает о наших встречах.

– Мы и сейчас встретились.

Я рассмеялась:

– Это нечто большее, чем перейти через дорогу, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Даллас пожал плечами и провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттянув ее.

– Однажды наступит Рождество, когда мне не придется переходить через дорогу.

– Мне бы этого хотелось. Очень. – Я посмотрела ему в глаза. – Лишь бы оно стало первым из многих. Я на это надеюсь.

Он улыбнулся шире, прижался лбом к моему лбу и вздохнул.

– Ты чертовски права, это наше первое Рождество из многих.