Глава 7

– Пока вы были у дедушки с бабушкой, я продала все ваши вещи, – сказала я Джошу, когда в воскресенье мальчиков привезли обратно. За выходные они заметно загорели.

Не представляю, что бы я делала без помощи бабушек и дедушек. Не зря говорят: «Чтобы воспитать ребенка, нужна целая деревня». Не шучу. О Луи и Джоше постоянно заботятся пятеро человек, и порой даже этого мало. Я совершенно не представляю, как не имеющий родственников родитель-одиночка умудряется справляться со своим ребенком.

Даже Луи не купился на мою шутку. Они просто не придали значения моим словам и сразу же направились с сумками в свои комнаты. Мак увязался за ними, тоже начисто проигнорировав меня.

Кое-кто не в духе?

– Нужно скосить газон, не задерживайтесь! – крикнула я им вслед.

– Точно нужно? – протяжно простонав, спросил Джош, остановившись у двери своей спальни.

– Точно.

– Может, завтра?

– Нет. Я поздно вернусь с работы, а вечером комары просто звереют.

– Мне нужно делать домашнее задание, – соврал маленький засранец.

– Врунишка.

Он всегда делает домашние задания в пятницу, спасибо брату за то, что приучил к этому сына в первом классе. Дриго не разрешал Джошу гулять и играть, пока тот не сделает уроки.

Раздался еще один долгий вздох и звук захлопнувшейся двери – скорее всего, дверцы шкафа. О боже, надеюсь, он скоро это перерастет. Мне казалось, что гормоны играют только у девочек. Да и то лишь в подростковом возрасте.

К счастью, больше ни один из них не выказал раздражения, когда мы вышли на задний двор, чтобы выкатить из сарая газонокосилку. Мака ужасали звуки, которые она издавала, и пес остался дома. На двери сидели три огромных паука, однако взвизгнула я, лишь когда кто-то пробежал по полу, пока я забирала из сарая газонокосилку и двое грабель, которые позаимствовала у отца в прошлый визит.

Я отдала грабли мальчикам.

– Вы сгребаете листья, я буду выдергивать сорняки.

Джош нахмурился, но грабли взял. Луи же… ну, от Луи было мало толку, однако я не собиралась растить лентяя. Сделает что сможет. Следующий час мы, надев перчатки, – я дважды проверила, что в них не сидят тараканы, – обрабатывали первую половину двора. Прервались мы лишь раз, чтобы попить воды и минералки и помазать солнцезащитным кремом мальчиков, потому что у Луи покраснела шея. Как я могла забыть намазать его перед выходом из дома?

Когда сорняки были вырваны и сложены в мешок, а половина листьев собрана в маленькие кучки по всему двору, мальчики отошли в сторону, утирая пот. Выглядели они такими уставшими, что я чуть не рассмеялась.

– Это все? – спросил Джош.

Я искоса взглянула на него:

– Нет. Нужно еще убрать все это и скосить газон.

Он запрокинул голову и застонал, но я лишь равнодушно моргнула.

– Джей, ты уже почти взрослый…

– Мне десять лет.

– В некоторых странах к этому времени ты уже был бы женат. Ты практически глава семьи и ростом почти с меня. Я позволю тебе скосить газон…

– Я еще маленький, – заспорил он.

– Не такой уж и маленький. Какой газон выберешь? Перед домом или на заднем дворе?

Несмотря ни на что, Джош прекрасно знал, что ему сойдет с рук, а что нет, и понимал – избежать работы не удастся, какие бы доводы он ни привел. Так что я не удивилась, когда он со вздохом согласился:

– Наверное, на заднем дворе.

– Будешь косить первым или вторым?

– Первым, – буркнул он.

– А я могу скосить все остальное, – вмешался Луи.

– Котенок, ручка газонокосилки выше тебя. В конце концов ты побежишь за братом или за мной, после того как врежешься в машину, задавишь пару кошек и что-нибудь подожжешь. Спасибо, но нет. Может, когда тебе исполнится шестнадцать лет…

Луи принял это за комплимент и заулыбался. Будто решил, что я и в самом деле считаю его способным устроить подобный хаос.

– Хорошо.

– Джей, давай покажу, как ее включать. – Я принялась объяснять, как пользоваться газонокосилкой, хотя знала, что он уже несколько раз косил вместе с моим отцом.

К тому времени как Джош справился с работой, я успела толкнуть Луи в три разных кучи листьев и привести в порядок нашу одежду. Газон выглядел не идеально, но я не собиралась распекать Джоша за это и дернула его за ухо со словами:

– Отличная работа, белоручка. А теперь вместе с Котенком соберите в мешки листья, которые лежат перед домом.

Судя по выражению лица Джоша, я по меньшей мере попыталась его отравить. Опустив плечи, он поплелся к воротам под доносящийся из дома лай Мака – перед началом работы я закрыла «собачью» дверь, чтобы пес не выскочил и не помешал нам. Сейчас я выпустила Мака на задний двор и захлопнула калитку перед его мордой. Джош слонялся перед домом, и я повернулась к Луи и прижала к губам палец, чтобы он помолчал.

И он смолчал.

Наверное, в последний раз мне удалось такое: я подхватила Джоша на руки.

– Нет! Нет! Не надо! – закричал он.

Я рассмеялась, невольно отметив, какой он тяжелый.

– Нет! – кричал Джош, мотая головой и выгибаясь.

Я не обращала на это внимания.

– Луи, он ведь сказал «да»?

– Ага, – с хихиканьем согласился маленький предатель, прикрывая ладошками рот.

Выбрав самую большую кучу листьев, я пошла к ней, с трудом удерживая на руках бьющегося Джоша.

– Не делай этого! Не надо!

– Надо? Ты хочешь, чтобы я бросила тебя в листья?

Он верещал, взывая к моему состраданию, но я швырнула его в листья, точно мешок картошки. Ничего страшного. Папа бросал меня и в куда меньшие кучи, чем эта. От пары синяков он точно не помрет.

Конечно же, он развалился на листьях, будто его подстрелили.

Не знаю, как так вышло, но я в конце концов тоже оказалась на земле. Луи белкой-летягой прыгнул на нас и приземлился на спину брата. В какой-то миг мальчишки стянули с меня кроссовки и отшвырнули их в сторону, а потом навалились на меня и прижали к земле. В живот мне упирался чей-то локоть, чье-то плечо давило на грудь, и я начала бить свободной рукой по траве и кричать:

– Сдаюсь! О боже…

–Abuelita сказала, что ты не должна так говорить, – поправил меня Луи откуда-то со стороны.

–Я знаю, что говорит abuelita,– простонала я, испытав стыд, когда локоть Джоша надавил на пах, и попыталась сбросить с себя мальчика.– А знаете, что еще говорит abuelita? Не будь стукачом!

– Она такого не говорит, – возразил Джош, невольно придавив мою грудь.

– Говорит. Сам спроси ее в следующий раз.

Они не станут так делать, а мама все равно не знает, что такое «стукач». По крайней мере, я на это надеюсь.

Мак бесновался на заднем дворе, сходя с ума от того, что пропустил все веселье.

Джош вскочил на ноги, и я наконец-то смогла свободно вздохнуть. Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, и я, как ни глупо, испытала прилив гордости. Пока не встала и не увидела, что за бардак мы устроили.

– Ни чер… ничего себе.

– Брр, – согласился Джош.

– Сейчас возьму грабли и помогу вам все это собрать. – Я со вздохом на цыпочках дошла до кроссовок и обулась.

– Принесу грабли! – воскликнул Луи и бросился к калитке, которая вела на задний двор.

Я слишком поздно спохватилась, что как только он ее откроет, Мак просто его снесет.

– Луи, стой! – закричала я, но огромный лохматый белый монстр уже сделал то, чего я боялась.

Луи отлетел в сторону, а Мак принялся с таким восторгом носиться по двору, будто последние десять лет просидел взаперти.

Будучи параноиком, вечно ожидающим неприятностей, я тут же представила, как Мак выбегает на улицу и его сбивает воображаемая машина.

– Попытайтесь его схватить! – торопливо пихая ноги в кроссовки, проинструктировала я юных Касильяс.

Разумеется, у них ничего не вышло. Мак был слишком быстрым, сильным и ошалевшим.

Когда он помчался через дорогу, я как безумная принялась его звать. Сердце ухнуло в пятки, и полегчало мне, только когда пес оказался на другой стороне.

– Ждите здесь, а я пойду его ловить, ясно?! – крикнула я мальчикам, и они кивнули. Мой взгляд упал на Луи, который нервно заламывал маленькие руки. – Я скоро вернусь.

Я не стала закрывать ворота: вдруг удастся вернуть Мака простым окриком? Ну да, мечтай больше. Я шарила взглядом по улице, пытаясь высмотреть нашего самого большого Касильяс. Он такой хороший песик… пока не вырвется на свободу. Так было всегда. Как сейчас помню: взволнованный Родриго принес его мне на съемную квартиру.

– Ты труп, – сказала я ему, прижав к груди щенка ирландского волкодава.

Мне мало довелось поносить его на руках – он слишком быстро рос. А теперь…

Теперь пес превратился в огромного монстра.

– Мак! – крикнула я.

Тишина.

– Мак! – снова позвала я, приставив ладонь ко лбу «козырьком» и разглядывая другую сторону улицы.

Этот кузен бигфута был кем угодно, только не идиотом. Обычно он не уходил далеко от меня или мальчиков, но время от времени на него нападала жажда исследований. Особенно сейчас, когда мы переехали в совершенно новое место с совершенно новыми запахами.

– Мак! Я не шучу! Иди сюда! – снова закричала я, уловив краем глаза движение.

И действительно: справа от меня из-за мусорного бака, который вынесли на тротуар, торчал кончик белого хвоста. Я с облегчением потрусила через улицу к дому, зажатому между домами мисс Перл и Далласа. Он был почти такого же размера и стиля, как его соседи, и огорожен почти таким же забором из сетки-рабицы, как мой задний двор. На самой верхней точке крыши торчал американский флаг, чье полотнище уныло висело из-за безветрия.

– Мак, – проворчала я достаточно громко, приближаясь к виляющему хвосту. – Макиавелли, ну же, пошли.

Хвост завилял сильнее.

Разумеется, он не станет меня слушаться.

Его избаловали до крайности еще щенком, и я продолжила это дело. Черт, да он спал то со мной, то с Джошем. Я точно знаю, что Мэнди не позволяла ему лежать на диване, когда он жил с ними, я же за последние два года ему этого не запрещала.

– Мак, паршивец, а ну иди сюда! – Я обошла бак и увидела высокого, длинноногого серо-белого волкодава, который уткнул нос в землю и отклячил зад, яростно виляя длинным тонким хвостом.

Он поднял голову и с невинным видом посмотрел на меня.

– Пошли, – пробормотала я, хватая его за кожаный ошейник. Пальцы тут же запутались в волнистой длинной шерсти.

Только я потянула его в сторону дома, как раздался чей-то голос:

– Надеюсь, он тут не насрал.

Я обернулась, коря себя за то, что меня застали врасплох. У края тротуара, между этим домом и домом Далласа стоял мужчина, которому я помогла несколько недель назад. Тот, которого избили. Брат. Как там его? Джек, Джексон… Его имени не было на сайте бейсбольной команды.

Его физиономия не показалась мне знакомой, но желтый синяк на пол-лица говорил сам за себя. Я помнила, что он был высоким, однако рассмотреть его черты смогла лишь сейчас, когда их не покрывала кровь. Он оказался гораздо привлекательней, чем мой настоящий сосед, его брат.

Я неуверенно качнула головой. Он что, и впрямь так грубо выразился или мне показалось?

– Нет. Пес нюхает мусорный бак.

Почему я чувствую себя так, будто меня подловили за каким-то нехорошим занятием?

Мужчина нахмурился, его взгляд перескочил на Мака, который при звуке чужого голоса поднял голову, насторожил уши и развернулся всем телом в сторону незнакомца. Все его внимание сосредоточилось на человеке, который стоял ко мне слишком близко. Или же псу не понравился его голос. Зная Мака, это мог быть любой из вариантов.

– Надеюсь, вы следите за ним. Никому не хочется вляпаться в собачье дерьмо, – проворчал мужчина.

И я рисковала жизнью ради этого мудака? Он даже не поблагодарил меня, вместо него пришел его брат. Я не нуждалась в благодарности за то, что помогла, но все-таки.

– Если пес нагадит, я все соберу. Но он этого не сделает, – спокойно сказала я, пытаясь понять, что за муха его укусила.

– Что-то я не вижу у вас в руках пакета, – возразил мужчина.

Он что, возомнил себя патрульным соседского дозора?

– Зачем мне пакет, если пес просто перебежал через дорогу?

Прежде чем кто-нибудь из нас успел сказать еще что-то, раздался низкий, хриплый голос:

– Джексон, хватит.

Этот голос мог принадлежать лишь одному человеку – Далласу.

Покраснев и напрягшись, мужчина повернулся к брату. Даллас шел к нам от дома, одетый в старые джинсы и грязную просторную футболку. Но мое внимание привлекла не его одежда, а выражение лица. Нахмуренные брови и сердитый взгляд давали понять, что он не верит собственным ушам и разочарован услышанным. Подобное выражение я не раз видела на лице мамы, и потому сразу же его узнала.

Даллас шел, не сводя глаз с замершего на месте брата. Ни один из них не произнес ни слова, пока сосед не остановился напротив моего собеседника. Нахмурив лоб, он со злостью сказал низким голосом, словно выплевывая каждое слово:

– Мы ведь уже говорили об этом.

Я б солгала, если б сказала, что меня не заинтересовало, о чем они уже говорили. О том, что он придурок? Или неприветливый? Или и то и другое?

– Я уже просил тебя не вести себя с соседями как последний засранец.

Ах вот оно что.

Я для них исчезла, потому что мужчина по имени Джексон повернулся всем телом к брату. Его шея покраснела, и я была готова поставить пять баксов на то, что виновато в этом не солнце.

– Ты мне не гребаный отец, придурок, а я тебе не гребаный ребенок. Ты не имеешь права указывать мне, что делать…

Ой, как неловко…

Но я не собиралась уходить.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, подмечая их сходство, проглядывающее в длинных прямых носах, выпуклых надбровьях и мощных челюстях. Оба брата были довольно симпатичными, но Джексон, хотя и выглядел старше, казался привлекательней – он точно сошел с обложки журнала мод. Агрессивное угрюмое лицо Далласа годилось лишь на обложку руководства по выживанию. На этом их сходство заканчивалось. Один носил длинные волосы, другой стригся коротко. У одного была борода, а у другого легкая небритость. Блондин и шатен. Зеленые глаза и карие. Придурок и неполный придурок. Последнее, правда, еще под вопросом. Однако в пользу Далласа говорило то, что он доброжелательно отнесся к Луи и Джошу.

– Я имею полное право указывать тебе, что делать, пока ты живешь в моем доме, черт возьми! – продолжил кипятиться Даллас, точно меня здесь не было. – Мой дом – мои правила. Мы все уже обсуждали. Не притворяйся, будто слышишь это в первый раз.

Наверное, остаться было не лучшей идеей.

Я прикинула на взгляд расстояние до своего дома и крепче перехватила ошейник Мака. Мы с Родриго старались спорить без свидетелей, а назавтра уже снова были лучшими друзьями.

– Отвали, – выпалил Джексон, тряхнув головой. Его злость была очевидна любому в пределах четверти мили. – Меня достали твои нотации. С меня хватит.

Даллас горько и неприятно рассмеялся, совсем как тогда, когда спорил с женщиной на красном «шевроле». То ли у него было паршивое чувство юмора, то ли он и в самом деле переживал и пытался это скрыть, но меня это задело.

– Я прошу тебя лишь быть вежливым с гребаными соседями и перестать творить всякую дичь, Джек. Вряд ли об этом можно сказать «достало».

– Отвали. Сам знаешь, что дело в тебе. Рано или поздно твой гундеж надоедает всем.

Джексон произнес это с такой злостью, что Мак зарычал.

Я и понятия не имела бы, о чем идет речь, если б не подслушала разговор Далласа с той женщиной в седане, которая то ли была его женой, то ли нет. Но я все слышала. И мне захотелось защитить этого беднягу, что мог быть той еще занозой в заднице для тех, кого любит. Однако он перегибает палку.

Проходя мимо брата, Джексон выставил средний палец и прижал к его лбу, а затем ушел. Что, черт возьми, не так с этим парнем? Даллас даже не шевельнулся, когда он так сделал. Карие глаза смотрели вслед брату. Взревел мотор, и на дорожку выехал мощный «Харлей». Где он был припаркован? На заднем дворе? За рулем сидел Джексон, все в той же одежде, что и минуту назад. Миг – и он исчез в дали.

Интересно…

Я стояла, не зная, что делать дальше. До чего неудобно. Может, Даллас не заметил, что я все слышала? Ага, мечтай больше.

Моим надеждам не суждено было сбыться – Даллас все-таки обратил внимание на меня.

– Вы старший брат или младший? – бездумно выпалила я.

И тут же поняла, что вопрос может показаться оскорбительным. Если б кто-нибудь спросил, был Родриго младшим или старшим, я бы влепила ему пощечину.

Взглянув в ту сторону, куда уехал его брат, Даллас издал неопределенный звук и покачал головой.

Исчерпывающий ответ.

К счастью, не прошло и года, как сосед обратил внимание на меня. Глядя на его замкнутое лицо, я задалась вопросом: он что, решил, будто я собираю информацию, чтобы украсть его данные?

– Старший, – наконец ответил он.

Это все объясняло. Неожиданно для себя я разоткровенничалась, видимо, из-за того, что был для меня практически незнакомцем.

– Мой старший брат наверняка несколько раз был близок к тому, чтобы меня прибить. – Раз пятьдесят, наверное. Господи, как же мне его не хватает! – Он ведь ваша семья.

Видимо, я сказала что-то не то – темноволосый мужчина передернул плечами, и его взгляд перепрыгнул на Мака.

– Старайтесь не выпускать его за ворота. У нас тут не очень оживленная улица, но мало ли что, – предупредил меня грубый голос, согнав с моего лица улыбку.

Почему-то его забота раздражала меня все сильнее.

– Да, конечно.

Он что, думает, я дура и не понимаю этого?

– Лютик! – яростно махая рукой, крикнул стоявший на газоне перед нашим домом Луи.

Я помахала ему в ответ и снова повернулась к соседу, пытаясь уговорить себя не злиться на его замечание. Вряд ли он хотел меня унизить.

– Мне пора. Спасибо за… – Я кивнула в сторону, куда уехал Джексон. – Не знаю, что я такого сделала, чтобы рассердить его. До свидания.

Он тут же попрощался со мной, напряжение сошло с его резкого, серьезного лица, и я заметила, как он стрельнул взглядом в сторону своего дома.

– Вы ничего такого не сделали. – Его взгляд перепрыгнул на Луи, нетерпеливо ждущего меня на газоне. – Увидимся.

Я улыбнулась:

– Увидимся.

Я потащила Мака за ошейник и через несколько шагов, когда мы подошли к дороге, строго шепнула в гибкое ухо упрямца:

– Через что мне только ни приходится проходить из-за тебя.

Обернувшись, Мак одарил меня типично собачьей глупой ухмылкой, которая развеяла мое недовольство им. Он покорно последовал за мной через дорогу к дому, где нас ждали мальчики.

– Что вы тут встали? Вам не за это платят, – прикрикнула я на них.

Луи удивленно посмотрел на меня и спросил брата:

– Она нам платит?

* * *

– Черт!

– Порезалась? – спросила Джинни из комнаты для отдыха.

Я покачала головой, не заморачиваясь тем, видит меня Джинни или нет. Мой взгляд прикипел к только что полученному сообщению.

– Нет. Я просто получила расписание тренировок команды Джоша. Они увеличили их количество до трех раз в неделю. Три раза в неделю! Будто четырех часов занятий недостаточно, учитывая, что он еще тренируется дополнительно. Я когда-нибудь смогу спокойно сходить в туалет?

– Диана! – Джинни рассмеялась, ее голос прозвучал громче, значит, она либо выглянула, либо вышла из комнаты.

– Кто это вообще одобрил? – спросила я скорее саму себя, чем ее.

Тренировки трижды в неделю, и соревнования минимум дважды в месяц. Боже мой. Этак мне придется купить спальный мешок и поселиться у спорткомплекса.

– Один из моих кузенов, – сдала их обоих Джинни. – Неужели это так плохо?

– Да!

Краешком глаза я увидела, как она подходит ко мне с тарелкой еды.

– Можешь позвонить и пожаловаться Трипу или какому-нибудь другому тренеру. Ты наверняка не единственная, кто подумал о том, что придется купить дом у стадиона.

Отличная идея. Еще я обратила внимание на то, что она не посоветовала позвонить Далласу, который был старшим тренером.

После того как на сайте выложили расписание тренировок, одна из матерей разослала всем телефоны тренеров и родителей. Предыдущему тренеру Джоша я звонила чуть ли не каждую неделю по тому или иному вопросу. Номер этого чокнутого угрюмого засранца даже был у меня на быстром наборе.

Значит, позвонить Трипу или Далласу не будет чем-то странным и неслыханным.

Правда ведь?

– У вас соревнования сначала в Бомонте, а на следующей неделе в Чаннелвью? Та еще задачка, – сказала Джинни, заглянув через мое плечо в телефон.

Дочитав до информации, которую она озвучила, я покачнулась. До каждого из городов было больше трех часов езды! Какого черта?! У меня всего два выходных в месяц, и раз в два месяца я брала пару отгулов. Ларсены не откажутся отвезти Джоша, но мне казалось неправильным просить их об этом.

Я без раздумий закрыла письмо с расписанием и открыла другое, с номерами телефонов, и не без раздражения занесла номер Трипа в список контактов.

– Так не пойдет, – сказала я Джинни, пока раздавались гудки. – Они рехнулись. Я сейчас же позвоню Трипу.

Он не брал трубку. Черт. Взгляд скользнул по номерам тренеров – их было четыре, включая грубияна Джексона, который практически не общался с мальчиками, – и остановился на номере Далласа. Может, позвонить ему? Я колебалась, но напомнила себе, что мне еще не раз придется иметь с ним дело, ничего странного в моем звонке нет. И я ничего плохого не сделала, чтобы он вел себя со мной так отчужденно.

Я занесла и его номер в список контактов.

– Твой кузен не отвечает, я звоню Далласу.

– Почему бы и нет, – поколебавшись, ответила Джинни.

– Ну да. Глупо не попробовать.

Слушая гудки, я задалась вопросом – почему она засомневалась перед ответом?

– Эй, а что не так…

– Алло? – раздался в телефоне хриплый низкий голос.

Я осеклась, не договорив.

– Привет. Даллас? – помолчав, спросила я.

– Да, это я, – ответил он ровно и почти по-деловому.

– Привет. Это Диана Касильяс. Джош мой… – Ну и как же мне себя назвать, черт побери? – Ваша соседка.

Во время короткой паузы он наверняка пытался вспомнить, кто я такая. Его соседка. Которая спасла его брата. Чей племянник самый лучший игрок в его команде – по моему скромному, непредвзятому мнению.

– О. – Повисло неловкое молчание. – Привет.

Это прозвучало довольно дружелюбно и искренне.

– Я звоню насчет расписания тренировок, которое только что пришло мне на почту, – ввела я его в курс дела.

Судя по тяжелому вздоху, я не первая позвонила ему сегодня по этому вопросу.

– Слушаю. – Ответ подтвердил мои подозрения.

Я высказала все, как если бы разговаривала с бывшим тренером Джоша.

– Послушайте, я не знаю, что вы, парни, курили, когда составляли расписание, но оно слишком уж плотное. Три тренировки в неделю? У него уже есть два дополнительных занятия в другие дни. Плюс соревнования в выходные несколько раз в месяц – тоже ничего хорошего. Они ведь дети. Им нужно время и на… прочие детские занятия.

На другом конце линии было тихо, затем раздался вздох.

– Я вас понял…

Ничем хорошим это не кончится. Придется просто смириться.

– …но это всего лишь подготовка к более сложным соревнованиям, которые у них будут, когда они повзрослеют, – закончил Даллас низким голосом, что звучал так, будто он однажды пропал и до конца не восстановился.

– У нас вроде бы есть еще три-четыре года до этого времени. Думаю, им вполне хватит одного-двух соревнований в месяц и двух тренировок в неделю. Вряд ли я единственная, кого возмутило новое расписание.

– Сначала его одобрили три семьи, и лишь потом мы разослали его всем остальным, – отчеканил Даллас, и мне вспомнились слова Джинни о том, что он был военным.

К несчастью для него, я не выношу, когда мне говорят, что я должна или не должна делать.

– Наверное, у этих родителей лишь один ребенок и им больше нечем заняться. А ребенок, должно быть, ненавидит за то, что у них нет других интересов, кроме бейсбола, – огрызнулась я, неприятно удивленная услышанным.

Черт побери, что это за родители такие?

– Босс! – раздался оклик на заднем фоне.

Ответом ему стал еще один приглушенный возглас, который исходил от Далласа.

– Я должен идти, но я подумаю над тем, что вы сказали, и кто-нибудь вам перезвонит насчет расписания, – торопливо сказал он мне.

И все? Мне перезвонит «кто-нибудь»? Не он сам?

– Пожалуйста, подумайте об этом…

– Простите, мне пора. До свидания! – оборвал он меня и отключился.

– Черт бы его побрал!

С утробным рыком я нажала на экран и до скрежета стиснула зубы.

* * *

Когда прошло три дня, а сообщения с новым расписанием мне так и не отправили, я слегка расстроилась. Когда закончился еще один день, и на тренировке половина родителей жаловались друг другу на плотный график, но ни один из тренеров не прокомментировал ситуацию… я расстроилась сильнее. Но должно было пройти еще четыре дня, включая тренировку, без каких-либо перемен и новой информации, чтобы я осознала – ничего не изменится.

Нет, так не пойдет.

Я уже поговорила с родителями и Ларсенами о ненормальном расписании Джоша, и они заверили меня, что мы сможем распределить между собой эти дни, но дело-то в другом. Как поступить родителям, у которых нет четырех помощников? Или тем, у которых есть еще несколько детей, и у каждого свои занятия и секции? Как поступить с моим Луи, которому нравится кататься на скейте и велосипеде?

Я знаю кухню спорта высших достижений. В моей семье есть профессиональные спортсмены, но чтобы десятилетний ребенок жертвовал ради этого всем своим свободным временем? Как по мне, не лучшая идея. Детям нужно побыть детьми хотя бы еще пару лет.

Так что, когда у меня выдался перерыв между клиентами, я взяла телефон и набрала номера, которые сохранила неделю назад. Трубку никто не брал, и я оставила голосовое сообщение. Через четыре часа, не дождавшись ответа, я снова позвонила Трипу и оставила голосовое сообщение. Затем в отчаянии я снова набрала Далласа и наговорила еще одно сообщение ему. Уж не знаю, корчила ли я гримасы, когда в семь вечера возвращалась домой и придумывала оправдания, почему мне не позвонил главный тренер команды, хотя я живу через дорогу от него и работаю с его кузиной в салоне, который расположен в квартале отсюда. От посещения автомастерской, где работает Трип, меня удерживало лишь то, что это было бы ненормально и чересчур. Работа есть работа.

– Чушь собачья, – пробормотала я, остановившись у дома и выйдя из машины.

Далласу не повезло. Я пропустила бы его возвращение домой, если б не уронила ключи на землю и потом целую вечность стряхивала грязь с джинсов. А так я его не пропустила и как раз находилась снаружи, когда старый пикап пророкотал по улице, свернув к дому. Над рулем огромного «Форда F-350» виднелась знакомая коротко стриженная темноволосая голова.

Я смотрела и размышляла, подойти к Далласу или нет.

В итоге решила нарушить его одиночество.

Его пикап еще заезжал в гараж, а я уже переходила улицу, засунув руки в карманы черных джинсов.

– Привет! – сказала я, подойдя поближе.

Сосед уже распахнул дверцу и выходил из машины.

– Привет, – отозвался он.

Надеюсь, глазами он сверкнул не из-за раздражения.

Одетый в застегнутую на все пуговицы темно-синюю рабочую рубашку с длинными рукавами и дырявые шорты карго цвета хаки, Даллас был весь в пыли. Я до сих пор не поняла, чем он зарабатывает себе на жизнь, хотя это не важно и вообще не мое дело.

Я улыбнулась мужчине, стараясь выглядеть как можно благожелательней и безобидней. Моя abuela, царствие ей небесное, всегда говорила, что дружелюбием можно добиться больше, чем когда ведешь себя точно последняя cabrona[13]. Боже, как же я любила эту женщину!

– Вот хотела узнать, что вы решили насчет расписания, – спросила я с улыбкой, старательно притворяясь белой и пушистой.

Точно почуяв мою фальшь, Даллас сузил глаза и ответил дипломатично и не менее фальшиво:

– Я поднял этот вопрос, но решение еще не принято.

Про меня можно многое сказать, но пасовать перед трудностями не входит в мои привычки.

– Ладно. В таком случае, парни, надеюсь, вы проявите здравый смысл и измените расписание, потому что оно бредовое.

Возможно, мне не следовало говорить слово на букву «б». Наверное.

Да, точно не стоило, судя по тому, что Даллас сузил глаза еще сильнее.

– Я прослежу, чтобы вы узнали, если что-нибудь изменится.

В его тоне явственно прозвучало «проваливай», и я поняла, что он на взводе.

– Пожалуйста, – пискнула я, приходя в отчаяние. – Все на него жалуются. Даже Джош сказал, что чувствует себя уставшим уже при виде расписания.

Даллас напоследок взглянул на меня и направился к дому.

– Я вас понял, – бросил он, не глядя через плечо. – Посмотрим, что можно сделать.

– Спасибо! – крикнула я вслед, сжимая кулаки от злости при осознании того, что он от меня просто отмахнулся. Сукин сын.

Мужчина, чей брат благодаря мне остался с зубами, поднял на прощание руку и захлопнул за собой дверь. Достало, что он постоянно от меня отмахивается. Если этот парень не хочет меня слушать, то, черт возьми, меня выслушают другие. Потому что бабушка говорила еще так: «Если доброжелательность не действует, que todos se vayan a la fregada»[14].

* * *

К выходным я успела пообщаться почти с половиной родителей из команды и убедилась, что не только мне не понравилось чертово новое расписание. Мы хотели, чтобы его изменили, но те, кто мог это сделать, не желали что-либо менять. Не одно правительство пало из-за обозленных граждан. Так почему бы родителям или опекунам детей из «Торнадо» не совершить подобное в более мелком масштабе?

В эти дни родители, с которыми я переговорила, связались со своими знакомыми, и вскоре вся команда была оповещена. Одним было безразлично, другие не понимали, что нас не устраивает. Подхалимы.

Теперь нас так много, что нельзя проигнорировать. Если ничего не изменится, то несогласные просто не появятся на дополнительных тренировках. Я делаю это не только для себя, но и для Джоша и Луи. Когда я, черт возьми, буду заниматься Луи, если постоянно занята с Джошем? Ведь у Лу сейчас возраст, когда формируется личность и чувства. Я не хочу, чтобы он ощущал себя менее важным, чем брат. Я знаю, каково это, и не желаю ни одному из мальчиков испытать подобного.

Кто-то предложил подойти к тренерам после занятий. Так мы и поступили. Толпа родителей нагрянула к главному тренеру «Торнадо» и его помощникам. Выглядело так, будто троих мужчин и одну женщину окружила банда. Кто-то выкрикивал предложения, другие тыкали пальцем, но большинство громко поддакивали, услышав чье-либо толковое замечание. Каким-то образом я очутилась в самом центре событий. У меня с утра болела голова, а от галдежа боль только усилилась.

Я почти не удивилась, когда слово взял Даллас.

– Хватит кричать. Я не могу думать, когда мне орут в лицо.

Он посмотрел прямо на меня. До того он переводил взгляд с одного человека на другого, но сейчас его глаза смотрели только на меня.

При чем тут я, черт возьми? Он ведь сам навлек это на себя.

– До нашего сведения довели, что вы недовольны расписанием, – сказал Даллас, не сводя с меня глаз. – Я вас понял. Мы с остальными тренерами обсудим, что можно изменить.

Он ответил так же, как и мне несколько дней назад.

Я украдкой стрельнула взглядом по сторонам, но когда снова посмотрела на Далласа, то обнаружила, что он по-прежнему не сводит с меня глаз. Почему? Я ведь не единственная, кто жаловался на расписание.

– Некоторые из нас ничего не имеют против нынешнего расписания, – заявила одна из одиноких активных мамаш.

Это оказалась женщина, которая во время отбора напустилась на двух сплетниц, сидевших передо мной и обсуждавших тело Далласа.

– У некоторых из нас есть жизнь и вне бейсбольной команды, Кристи, – огрызнулся один из родителей, имени которого я не помнила. – Как и у наших детей.

– Все не так уж плохо, – заспорила Кристи и, прищурившись, посмотрела на меня.

Что, черт возьми, происходит? Почему многие смотрят на меня так, будто я во всем виновата? Разве я не старалась это предотвратить?

– Раньше у нас не было подобных проблем. Некоторым следует понять, что не все будет, как им хочется.

То, что она не сводила с меня глаз, не улучшало ситуации. Раньше расписание было другим – так сказал один из родителей, с которым я общалась.

К тому же я не дура. Джош ушел из прошлой команды не на хорошей ноте. Тренер поставил его на вторую базу, а собственного сына сделал кэтчером. Мы пожаловались, и вскоре команда выбрала на эту позицию другого игрока, однако Джош снова оказался ни при чем. Совпадение? Вряд ли. Он сам решил уйти из команды, я полностью поддержала его… и перед уходом назвала тренера придурком. Неужели слухи об этом дошли и сюда? Мне известно, насколько тесен мир бейсбола. Там все друг друга знают.

Так или иначе, а эта женщина говорила обо мне. О нас с Джошем. Нужно быть дурой, чтобы не понять. И мне это не понравилось.

Насколько я знаю, вместе с Джошем к «Торнадо» присоединились три мальчика, и я понятия не имею, куда, черт возьми, смотрят их родители. Если они, конечно, сейчас здесь. Как бы там ни было, с родителями команды нужно вести себя уверенно, иначе с тобой не будут считаться. Я не хотела, чтобы Джош оказался в ситуации, когда его мать со всем соглашается. Тот, кто посмеет задеть Джоша, сразу узнает, что с моей семьей лучше не связываться.

Так я потом оправдывала произошедшее после.

– Почему вы смотрите именно на меня? – спокойно спросила я женщину.

Может, сегодня день «наедь на Диану», просто я не в курсе?

Женщина презрительно усмехнулась, а несколько человек, которые стояли рядом с ней, отступили.

– Я ведь не назвала вашего имени?

У меня нет проблем с самоконтролем, потому что я никогда не скрывала эмоции. За исключением одного глупого периода, когда мне было двадцать шесть лет и я потратила несколько месяцев на вторую худшую в моей жизни вещь – на бывшего парня. Если у меня возникали проблемы с кем-нибудь, я их решала, и если потом начинала злиться, то винила в этом только себя.

Но эту женщину мне захотелось как следует поколотить, когда рядом не будет свидетелей.

– Вам и не нужно было произносить мое имя. Вы ведь смотрели прямо на меня. Разве я одна развела суету для того, чтобы все вышло так, «как хочется мне»?

Женщина имела смелость пожать плечами.

Я оставалась спокойной и не разрывала зрительного контакта с ней.

– Я не устраиваю скандалы. Расписание нелепо, так думают и другие, не нужно валить все на меня, мадам.

Наверное, не стоило произносить слово на «м». Однажды так назвали меня, и я ощутила себя, будто услышала слово на букву «с».

– Но начали это вы, – возразила женщина.

– Я не начинала ни чер… ничего подобного. Моему ребенку нужен отдых в течение недели. И дело даже не во мне. Мальчику десять лет. Он не старшеклассник. Вы хотите, чтобы у него из-за постоянных нагрузок через пару лет появилась хроническая боль в локтях или стрессовые переломы костей? Я не хочу, чтобы Джош перенес операцию еще до окончания школы лишь потому, что выиграл гре… чертово соревнование, о котором он даже не вспомнит, когда ему исполнится шестнадцать! – раздраженно рявкнула я.

– Я забочусь о своем сыне, – попыталась возразить она.

– Я и не утверждала обратного.

– Но подразумевали!

Я испытала постыдное удовольствие, когда женщина покраснела, и пожала плечами так же, как она недавно. Это ее взбесило. Вот стерва!

– Тогда вы выбрали неверный тон, чтобы это доказать – мои слова о том, что ребенок может навредить своему здоровью слишком частыми тренировками, подтверждены не одним исследованием, а вы продолжаете спорить со мной.

– Я забочусь о своем сыне, ты, малолетняя мамочка…

Боже правый. Я шагнула к ней. Не знаю, что я собиралась с ней сделать, но точно нечто из ряда вон выходящее, черт возьми.

Видимо, она прочла это по моему лицу, потому что заткнулась и отступила назад, вскинув руки в защитном жесте.

– Стоп! Хватит! – Чья-то рука помахала между нами. – Кристи, идите домой. И не приходите на следующие две тренировки, – приказал Даллас, а когда женщина возмущенно распахнула рот, чтобы возразить, моргнул, и это сработало лучше, чем любой предупредительный жест. – Вы первая начали, сами знаете.

Я чуть не показала ей язык, когда она посмотрела на меня.

– Диана, пусть на следующую тренировку Джоша привезет кто-нибудь другой.

Что?! Шутит он, что ли? Я ведь только защищалась!

Я открыла рот, чтобы возмутиться, как вмешался Трип.

– Всем остальным. В течение следующих двух дней мы обсудим вопрос об изменении расписания и пришлем вам ответ на имейл, – непреклонно заявил он.

И куда только подевался тот парень, с которым мы тусовались в баре?

Я была в бешенстве. Толпа начала расходиться, а я все стояла, ошеломленная услышанным, и была готова распылить в сторону половины родителей перцовый баллончик.

Я развернулась, чтобы найти Трипа, но тот уже стоял окруженный родителями и разговаривал с ними. Даллас же… Понятия не имею, куда он, черт возьми, пропал. А Джексон стоял в стороне, сложив на груди руки, весь такой отрешенный – удивительно, как он еще дышал.

Происходящее казалось нереальным.

–Tia?

Голос Джоша выдернул меня из состояния, в котором я пребывала – я чуть не стала той прежней Дианой, которая, не задумываясь, послала бы всех на хрен. Однако сначала мне пришлось представить, как я даю всем подзатыльники, а уже потом унять гнев. Только через десять секунд я обернулась к племяннику почти с безмятежной улыбкой на лице. Он с подозрением посмотрел на меня и спросил:

– Что случилось?

У меня заныло сердце, хотя я знала, что мне не удастся его провести. Если и есть кто в мире, кто близок мне по духу, так это Джош. И как я только забыла об этом? За свою жизнь он чего только не наслушался, и поскольку Луи с нами не было, я сказала правду:

– Я готова надрать задницу матери Джонатана, а потом проделать то же самое с его бабушкой, чтобы преподать им обеим урок.

Джош рассмеялся, напомнив мне, как же он все-таки юн.

– За что?

– Она не в себе. У нас было родительское собрание, и она начала нести чушь. Наверное, надо надрать зад и Джонатану, потому что она здесь из-за него.

Джон снова рассмеялся и покачал головой:

– Ты сумасшедшая.

– Чуть-чуть, – согласилась я и подмигнула ему. Мой гнев рассеялся, да и как можно злиться, когда в жизни столько хорошего? – Готов ехать домой?

Он кивнул и широко улыбнулся:

– Ага.

– Хорошо, тогда идем. – Я махнула в сторону дорожки и подождала, пока он поравняется со мной. – Из-за этой невменяемой твой тренер сказал, что в следующий раз тебя на тренировку должен привезти кто-то другой. Поэтому сообщи завтра дедушке, что везти тебя придется ему. Я ему позвоню, но ты тоже предупреди, ладно?

Джош остановился и нахмурился:

– Почему ты не сможешь меня привезти?

– Потому что, как я уже сказала, эта Кристи начала нести чушь и обвинила меня в том, что мы собираемся изменить расписание. Я ответила, что она не заботится о своем ребенке, раз считает расписание нормальным, – честно объяснила я, не желая, чтобы племянник счел меня лгуньей.

Я надеялась, что если не стану ему лгать, то и в ответ не услышу ложь. Пусть знает, что никто не идеален. Не хочу, чтобы он решил, будто нужно быть идеальным. Пусть вырастет хорошим человеком, который может постоять за себя. В конце концов, у каждого свое представление об идеале.

– И поэтому ты не сможешь меня привезти?

Я кивнула, с сожалением посмотрев на него.

Джош поджал губы и покачал головой:

– Это несправедливо.

– Я тоже так думаю, но я ее спровоцировала. Не нужно было ей вообще отвечать. Пусть бы думала, что хочет. – Эта простая истина заставила меня смириться с неизбежным. Я ведь и впрямь могла не обращать внимания на слова странной мамаши. – Теперь об этом поздно говорить. Ладно, это всего одна тренировка. Надеюсь, все было не напрасно, и они изменят расписание.

– Дебилизм.

Я строго на него посмотрела, и Джош исправился:

– Глупость.

Я пожала плечами и потерла двумя пальцами висок:

– Она просто злится из-за того, что ее сына поставили на правое поле.