Глава 11. Признание

Глава 11. Признание

В карете я немного вздремнула, и это состояние сопровождало меня до тех пор, пока не легла в кровать. Едва голова коснулась подушки, сон куда-то испарился, и пришло осознание, что пора делиться с мужем своими задумками.

– Андж.

К моему удивлению, положив руку под голову, муж крепко спал. Выходит, я заспала тот момент, когда он уложили меня в кровать.

– Андж… хватит дрыхнуть!

Открыв глаза, Магарианский посмотрел на жену, и его губы разошлись в улыбке.

– И улыбаться будешь потом. У меня к тебе дело. Понимаешь… наше приданое с Яримой осталось в Марвайском государстве. Я вот спать спокойно не могу, понимая, что оно там находится.

– Хорошо. Раз спать не можешь, вернемся в замок, и я отправлюсь за твоим приданым.

– В том то и дело. Один ты не справишься. Вывозить придется пятьдесят мешочков с неограненными бриллиантами.

– Не так много. Сложу в дорожный ридикюль.

– Ты меня не понял. Мешочки большие. Килограммов по двадцать-двадцать пять.

В покоях повисла гнетущая тишина. Мне показалось, что Андж бессовестно дрыхнет. Пришлось стукнуть его по ноге.

– Магарианский! – рявкнула я. – Ты меня слышал?

Муж обхватил меня руками, прижал к своему телу.

– Киара, какие у тебя яркие сны.

– Андж! – взревела я и стала вырываться из его захвата. – Какой сон?! Я в особняке клад нашла. Не веришь мне, можешь спросить у призраков. Мы вместе разведку боем вели! – опять прикусила себе язык. Но, на мое счастье, муж не обратил внимания на мои слова. Разомкнув руки, он привстал и долго молчаливо смотрел на меня.

«Перемкнуло», – подумала я. Повернулась на бок, решила, что день – более подходящее время для разговора.

Зажмурив со всей силы глаза, лежала и, как паровоз, пыхтела от злости, не забывая костерить на чем свет стоит всех тормознутых мужиков. А одного сидевшего рядом валенка готова была придушить.

– Киара, – шепнул герцог, удивленно слушая сопение жены.

«Надо же… разомкнуло», – гневно думала я и решила устроить герцогу. – А вот не надо! Не надо мне тут на ухо шептать! Прими горизонтальное положение и спи! И пусть тебе снятся мои бриллианты. Много так… пятьдесят мешков.

– Киара-а… – наклонившись над женой, шепотом протянул Андж. Прихватил губами ее маленькую мочку ушка, перешел ласкать языком ушную раковину…

Не в силах справиться с бушующим внутри негодованием, подскочила, не обращая внимания на то, что плечом ударила нос Магариаского.

– А вот не надо меня тут облизывать. Сначала надсмехаешься, а потом целоваться лезешь! Ты лучше подумай! Как будешь с Ларским расплачиваться?

– Ларским?! – удивился Андж, восхищенно наблюдая за обнаженным телом Киары. Ее высокая, упругая, белоснежная грудь завораживала, мутила все мысли. – Не помню, чтобы я ему что-то задолжал, – пробубнил герцог, потянулся к темной острой вершинке груди, манящей коснуться ее губами, вновь насладиться от одного лишь прикосновения к ней. Но тут же встретил на пути лица преграду в виде маленькой ладошки с длинными пальчиками.

– А вот не надо. Не надо меня трогать, – повторяла я одно и то же. От бушующего возмущения все слова позабыла. – И смотреть на меня так не надо. И вообще… я беременна. У меня, может, голова болит. И сексом мы больше заниматься не будем. Ты наказан. Вот.

Выпустив пары, шмыгнула носом. Надув губы, не знала, как достучаться до одного такого твердолобого… такого восхитительного мужчины.

– Выходит, сексом мы больше заниматься не будем? – уточнил Андж, едва сдерживая рвущиеся вверх уголки губ. Киара в этот момент была обворожительно хрупка, ранима и бесподобно желанна.

– Не будем, – обиженно пробурчала я. Скрестив руки, прикрыла груди от алчного взгляда одного узколобого герцога и сразу была взята в плен захватом его рук.

Обхватив жену, Магарианский посадил ее к себе на ноги и, прижав к груди, на доли секунд закрыл глаза от внутреннего трепета нежности к своей девочке. Перекинув пряди длинных волос пепельного цвета за ее красивые покатые плечи и подхватив одеяло, бережно укрыл им озябшее тело своей воительницы.

Схватив подушку, бросил за себя и, опершись спиной, вздохнув, попросил: – А теперь рассказывай. Когда это я успел задолжать канцлеру?

– В тот самый момент, когда женился на мне. Я же тебе говорила, что с твоей тетей мы одной крышей не уживемся. Вот я и попросила Тавира найти Агрис мужа. Сто тысяч золотом пообещала за выполнение просьбы.

– Сколько?!

– И чему ты удивляешься. Мне и миллиона не жалко, лишь бы сбагрить куда подальше твою родственницу.

Шутить Анджу совершенно расхотелось, и он быстро рассудил: – У Киары проскальзывают вспышки наивности. В принципе, для ее возраста это нормально. Но рядом с ним она расслабляется, забывается, и ее внутреннее состояние выдают глаза. И дело совсем не в том, что она была обманута и забеременела. Здесь совсем другое. Когда Киара решает какую-то проблему и задумывается, туман ее глаз словно застывает и становится похож на цвет стали, прибавляя мгновенно десяток лет. И если она предложила канцлеру за услугу сто тысяч золотом, то есть все основания считать, что его воительница, зная, что у него нет лишних денег, все рассчитала.

– Киара, хватит сопеть. Хочу, чтобы ты мне доверилась. У нас впереди долгая совместная жизнь. Я не спрашиваю у тебя, кто отец ребенка. Мне это совершенно не нужно. С той минуты, когда решил связать нас узами брака, взял на себя ответственность за вас и признал твоего малыша. Он будет моим сыном, и ему достанутся все привилегии, как первенцу и наследнику рода. Расскажи мне о себе. Ты как-то проговорилась, что тебя укусила Уфа.

Прижавшись щекой к груди мужа, слушала удары его сердца, а мысли уже пробирались в прошлое. И в очередной раз мне необходимо было говорить полуправду. Как я устала ото лжи. И больше всего на свете не желала лгать Анджу. Совсем не хотелось начинать нашу жизнь с недомолвок, но выбора не было. Не могла рассказать этому доброму и заботливому человеку, что я из другого мира. Мне было до омерзения противно вспоминать, как надругались над телом Ливин Корхарт. А сказать о том, что я убийца, просто язык не поворачивался. Всю правду обо мне знали только призраки и Ярима. Ее покровители научились защищать ведьму от длинных щупальцев менталистов. Да и Андж не станет насильно вламываться в разум матери. Но он прав в одном. Сложно жить с человеком, есть с ним за одним столом, делить с ним постель и ровным счетом ничего о нем не знать. А если я встречусь со знакомыми людьми, и они заведут разговор о моем прошлом. Как в это время будет чувствовать себя Андж? Скорей всего, прескверно. Я бы почувствовала себя на его месте чужой и лишней. И еще, ему предстоял путь в Марвайское государство, и он должен иметь хоть какие-то сведенья о своей жене. Поэтому придется поделиться некоторыми событиями моей жизни. Тяжко вздохнув, начала плести паутину из очередной полуправды.

В двух словах рассказала, насколько была глупа, когда решила прогуляться и отправилась одна на берег реки. Споткнулась о камень, замахала руками, и неожиданно на меня набросилась Уфа. Потеряв равновесие, упала в бурлящие воды реки и потеряла сознание. Очнулась от нестерпимого жара в теле и боли в руке. Ярима выходила меня. Вернула с того света. С тех пор я считаю ее своей второй матерью. Описала, как поспособствовала разводу Яримы с мужем и как нам достался особняк. А дальше подробно изложила встречу с детьми Лакрес и семьей Сиарима Лигнивки. Призналась, что ювелирная лавка записана на Яриму, но эскизы новых украшений набрасываю я. Выручка с таверны в который выступал мой музыкальный ансамбль, также идет матери. А потом подробно до каждой детали пересказала, как наткнулась на тайник.

– Есть еще один момент, – я замолчала, обдумывая, как преподнести Анджу канцлера. – Так получилось, но мне пришлось убегать из Марвайскгого государства. Меня преследовал глава тайной канцелярии Аргаир Арвайский. Он объявил на меня охоту. Хотел сделать своей фавориткой, – слова давались с трудом, но лучше, чтобы Магарианский узнал это от меня, а не от кого-то другого. – Я отказалась. И в гневе продемонстрировала свои магические дары. Гариар Тармийский решил позаботиться о магичке-стихийнице, рьяно предоставил мне на выбор мужей. Меня решили загнать в клетку и захлопнуть защелку. Но я стукнула по носу короля и канцлера. Отправила из Марвайскгого государства близких и дорогих моему сердцу людей и следом исчезла сама. И вскоре повстречала тебя. До сих пор не понимаю. Что на меня тогда нашло? Мне кажется, твои глаза во всем виноваты.

– Глаза?! Хм… – хмыкнул Андж. – Не знал, что они производят на девушек такое впечатление.

– На каких еще девушек? – отстранившись от мужа, хмуро посмотрела в синеву глаз, в которых плясали смешинки. И я опять утонула в их доброте. – Они у тебя очень красивые. Никогда не думала, что можно смотреть в глаза и тонуть в ласке, и купаться в коконе нежности.

Андж подался вперед, осторожно коснулся губ жены в легком поцелуе, с неохотой отстранившись, с теплотой прошелся рукой по ее мягким, словно шелк, волосам. В эти мгновения откровения он прочувствовал ее как никогда. Смотря в глаза своей девочки, видел тоску одиночества и боль. Эта боль грызла ее изнутри. Рвала душу и сердце. Переполняла. Но, сжимая кулачки, его воительница сдерживала в себе горечь. Не дала прорваться плотине слез подступившей к глазам.

Киара, находясь под впечатлением пересказа своей жизни, была в это время настолько хрупкой и незащищенной. Что до безумия хотелось, прижав к груди, шептать, что он заберет все страхи его красавицы, защитит от всех невзгод и врагов. И хотя она умолчала об отце ребенка, но, по всей видимости, это был канцлер Марвайского государства. И было важным, что при упоминании о нем в серебре ее глаз зияла пустота. Не было и намека на любовь. И это давало надежду на их будущее. Сложно бороться за женщину, когда ее мысли и сердце принадлежат другому мужчине. И совсем другое, когда она свободна. Он будет завоевывать свою девочку. Ему нужно, чтобы в ее взгляде ушла та тягучая, жалящее сердце боль. И он так желал, чтобы свет любви к нему рассеял плотную завесу тумана в ее глазах. И он до безумия хотел увидеть, как озаряется счастьем лицо его девочки.

И еще. Ни о чем другом думать герцог не мог, как о близости с его строптивой воительницей. Желание переполняли: дарить ей ласки, слышать стоны, крики наслаждения и любоваться мимикой лица во время пика удовольствия.

Просунув руку под одеяло, Андж прошелся рукой по бархатной коже внутреннего бедра своей девочки, ее плоскому животу. Описал круговые движения в кучерявом треугольнике волос и, нырнув пальцем во влажные складочки между ног, чуть не взвыл от желания близости. Представляя, с каким вожделением и предвкушением он бы сейчас раздвинул стройные, как у богини, ножки Киары, коснулся губами крохотной бусины, стал ласкать ее языком. Но вместо этого его палец плавно заскользил между лепестками сосредоточения жара.

– Андж!…

– Я помню… никакого секса. Но ведь то, что я сейчас делаю, к нему не относится, – шептал Герцог, жадным взглядом смотря на жену. Разгонял ее напряжение в теле, отгоняя все тяжелые воспоминания, добиваясь ее податливости и шепота, мольбы близости.

Округлив глаза на доли секунды оттого, что муж нарушил уговор, послав все далеко и надолго, я глубоко задышала. Сорвалась на стоны, когда его палец, чуть надавив на сосредоточение сладострастия, взвинтил все струны тела, скручивая их в клубок, нагоняя жар вожделения.

Жадно наблюдая за трепетом ресниц своей девочки, чуть приоткрытыми алого цвета губам, зовущих к поцелую, Магарианский скользнул пальцем в мокрое от желания лоно, с хрипотцой в голосе приказав: – Киара… посмотри на меня.

Черные длинные ресницы, дрогнув, чуть приоткрылись и вновь сомкнулись.

– Киара. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Хочу видеть твое желание.

Так и хотелось сказать: «Магарианский, отвали». Мои ресницы сейчас весят не меньше тонны. Но все-таки нашла в себе силы прервать сладостную пытку. И да. Я выкинула белый флаг. Меня потряхивало от желания ощутить в себе Анджа. Насладиться его мужским органом, проникающим в меня. Отдаться во власть его плавных движений во мне и сильных рук, сжимающих мои ягодицы.

Резко распахнув глаза, отшвырнула одеяло. Привстав, перекинув ногу через бедра мужа, присела на его ноги. Пройдясь рукой по твердой плоти, описала пальцем влажную головку мужского достоинства. Изнывая от желания близости, обхватила рукой твердый мужской орган, направив в свое лоно. Запрокинув голову, наслаждалась медленным наполнением себя Анджем.

– Моя девочка, – с хрипотцой в голосе вымолвил он.

Поддавшись вперед, Андж плавно описал руками изгибы тела его желанной женщины. Сжав ее упругие ягодицы, сосредоточил взгляд на упругой высокой груди, розовых ореолах с затвердевшими вершинками грудей. Придерживая спину жены, скользнул языком по одной из темных горошин сосков, с нежностью прихватив ее губами, стал ласкать. С неохотой отстранившись, потянулся лицом к другому напряженному бугорку груди, стал жадно его терзать.

Стоны Киары и ее тяжелое дыхание лишь разжигали в нем жар и желание наказать строптивицу за отказ близости с ним. С неохотой выпустив сладкую вершинку, посмотрел на жену.

– Кира, посмотри на меня.

От властного, чуть хрипловатого голоса Анджа мое тело бросило в дрожь. Волна жара обдала кожу колкими мурашками. Тяжело дыша, распахнув глаза, утонула в океане бушующего желания. Он манил, звал познать бурю страсти и трепет чувственных наслаждений. И я подалась навстречу, попыталась завладеть бесстыдно-жаркими губами мужа, но он, обхватив мою голову руками, прожигая темной синевой глаз, потребовал: – Скажи, что хочешь меня и желаешь близости со мной.

– Да…

– Киара-а… – повторил требовательно герцог.

Его голос окутал меня сладкой патокой, завораживал до дрожи в теле, призывал познать круговорот пучины страсти.

– Андж… хочу тебя. Желаю каждой частичкой тела. Сгораю от твоих ласк и хочу забыться и насладиться каждым твоим толчком во мне.

Шепча эти слова, Киара была как никогда прекрасна и желанна. Ее глаза блестели от возбуждения. Тяжелое учащенное дыхание обдавало лицо Анджа волной жара. Чуть приоткрытые соблазнительные губы влекли познать их порочно-жадную страсть.

Магарианский набросился на них, как изголодавшийся хищник. Терзал, прикусывал в страсти пил сладостные стоны своей наездницы.

Обхватив руками тонкую талию, ловко уложил на кровать жену. Нависнув над ней скалой, вошел в жаркое влажное лоно желанной женщины. Продолжая в ней нарастающие движения, с вожделением наблюдал, как искажается непроизвольной гримасой красивое лицо, учащается дыхание и замирает. Дожидался пика, чтобы в очередной раз насытиться коротким вскриком ее наслаждения, утолить голод разрушающей его разум жаждой и утонуть в водах каскада удовольствия…

Тяжело дыша, не обращая внимания на капельки пота, стекающие по его влажной груди, Андж продолжал любоваться Киарой. С неохотой покинув горячее лоно, он отстранился от жены, прилег рядом с ней и, закрыв глаза, постепенно успокаивал глубокое, учащенное дыхание.

Я вынырнула из оков только что пережитых сладостных минут блаженства. Открыв глаза, прислушалась тишине в комнате. Услышав едва уловимое спокойное дыхание, ухмыльнулась.

Осторожно, чтобы не разбудить Анджа, сползла с кровати и направилась в ванную. Можно было и полотенцем вытереться, но я люблю свежесть и чистоту. Быстро ополоснулась, вытерлась и в образе Евы поспешила в покои.

Спать совершенно не хотелось. Встав напротив кровати, восхищенным взором окинула с ног до головы мужа. Порочно красив. Есть что-то в этой красоте демоническое. Стоишь и любуешься. И куда бы ни отводила взгляда, он вновь возвращается к сосредоточению мужской силы. Спят оба змея искусителя. Ну и спите на здоровье, а мне есть хочется. Где-то в гостиной комнате на столе видела вазу с фруктами. С этой мыслью я решительно направилась на выход. И только схватилась за ручку двери, как тут же услышала.

– Киара… ты куда собралась?

От неожиданности взвизгнув, подпрыгнула и резко развернулась. Лежа на кровати приоткрыв один глаз, Андж полусонным взглядом смотрел на меня.

– Ты со своим другом спишь. А мне не спиться и скучно стало. Вот я и подумала. Пойду погуляю, вдруг собрата по несчастью найду. Сядем, поговорим о проблемах насущных.

– В таком виде?

Опустив голову, посмотрела на свои возвышенности второго размера. Подхватив пряди волос, перекинула их вперед, прикрывая голое тело.

– Так пойдет.

– Киара! – пророкотал возмущенно Андж. Соскочив с кровати, он тремя широкими шагами пересек покои. Подхватив жену на руки, впился в нее негодующим взглядом.

И понимала, что веду себя, как взбалмошная девица. Но ничего не могу с собой поделать. При виде Анджа так и хочется выпрыгнуть из шкуры и сделать пакость. Поняв, что переборщила с дурачеством, состроила глаза, как у кота из мультфильма «Шрек».

– Андж. Прости. Пошутила немного. Я кушать захотела. Видела в гостиной яблоки, вот и решила утолить голод.

– Почему мне не сказала, – расстроено произнес Магарианский и, прижав к себе сильнее жену, отнес на кровать. Бережно уложив, прикрыл одеялом и стал быстро одеваться. – Что бы ты хотела покушать? – спросил он, застегивая пуговицы рубашки, неотрывно смотря на Киару.

– Поджаренное мясо с кровью. Если не будет, я бы и от захудалой мышки не отказалась, – вымолвила и округлила глаза, сообразив, чего сболтнула. Перед взором всплыла Уфа. Ее чернота глаз так и светилась обидой. Мысленно попросила у своей красавицы прощения. Совсем закрутилась и давно не выпускала на свободу свою девочку. Да и в рационе питания в последние дни мясо присутствовало редко.

– Мясо с кровью есть вредно. Мышь тоже не обещаю. Посмотрю, чем в час ночи можно разжиться в этом заведении.

Проводив грустным голодным взглядом стройную фигуру мужа, тяжко вздохнула. И когда за ним закрылась дверь, тут же спрыгнула с кровати. Оборотничество было быстрым. Плавно скользя по полу, Уфа размяла косточки и затихла на ковре возле постели.

Андж отсутствовал минут пятнадцать. Что интересно. Я прекрасно уловила его тяжелую поступь. Находился он на приличном расстоянии, поднимаясь по лестнице, спешил на наш этаж.

Переменив облик, я быстро накинула халат и, присев на край кровати, принялась ждать мужа.

От его заботы хотелось плакать. Андж принес поднос, заставленный разными яствами. Но запах жареного мяса ни с чем не могла спутать. Глотая слюни, неотрывно наблюдая за мужем, расставляющим на столике тарелки. Схватив вилку и нож, первым делом принялась за отбивную. Отрезав кусочек, при виде крови всхлипнула от умиления. Отправив в рот слабой обжарки мякоть, прикрыла глаза от удовольствия и принялась медленно, с наслаждением пережевывать.

– Вижу, что угодил. Повар на удивление попался сговорчивый. Сначала и слушать не хотел, а когда узнал, что я не для себя, а для беременной жены мясо прошу, мгновенно согласился. И поведал мне, что у него жена тоже, когда беременной была, мясо с кровью по ночам ела. Не буду тебе мешать. Я в ванну. Обмоюсь, а потом мы с тобой поговорим.

Промычав Магарианскому: «Ага», продолжила с аппетитом уминать поздний ужин…

Насытившись, прилегла на подушку и смотрела перед собой осоловевшими глазами. Много ли для счастья девушке надо? Всего-то большой, на всю тарелку, кусочек мяса.

Подхватив Киару, Андж бережно посадил ее к себе на ноги. Подцепив рукой пряди волос, пропустил через пальцы, полюбовавшись игрой света на серебре, убрал их за плечи. Задумавшись ненадолго, спросил: – Так какие у тебя планы по вывозу мешков из Марвайского государства?

План был, и не один. И их нужно было как можно быстрее вовлечь в жизнь.

– Завтра мне необходимо спровоцировать Растиана на брак с мамой, – проследив, как черные брови мужа взлетели на лоб, улыбнулась, продолжив: – Для вывоза бриллиантов нам нужны свои люди. Риамский и Ярима любят друг друга. Не знаю, что произошло с Растианом и что заставило его бродить по свету. Он гордый человек. И понимая, что не может предоставить Яриме жизнь, какой она достойна, будет лишь любоваться ею, но так и не решится перешагнуть черту, разделяющую их. А после того, как мама станет богата, Риамский в ее сторону даже не посмотрит. Поэтому. Завтра я ему скажу, что на Яриму глаз положил Тавир Ларский. Растиан не в курсе, что канцлер женат. Но одна мысль, что его любовь может достаться другому мужчине, сыграет нужную нам роль. В Марвайское государство вы отправитесь вдвоем. Только под разными предлогами, но с одной целью. Ты поедешь покупать для своей капризной супруги ткани и статуи для обновления замка. А Риамский отправится в столицу в качестве купца торговать теми самыми тканями. Но сначала мы должны купить рулоны ткани здесь и проделать с ними трудоемкую работу. Отмотав от рулона пять метров материи, аккуратно вырезать середину и вернуть валику первоначальный вид. По приезде в Сарварс ты купишь у Растиана тюки материи, привезешь в наш особняк и перетаскаешь все их в дом и опустишь в тайник. А дальше – дело времени. Вырезанную ткань оставите там же, а пустующее место засыпьте камнями. Как заполнять статуи, думаю, сам догадался. Я не представляю, сколько мешков неограненных бриллиантов поместятся в рулонах и вазах со статуями. Если не поместятся, то походите по базару, придумаете, как поместить оставшуюся часть. Повозку Риамского найдете чем загрузить. К тому же ты должен забрать моих слуг из особняка. Служанка и кухарка нам будут очень даже нужны. Если не захотят уезжать, то лучше предоставить им расчет. Не вижу смысла держать их в доме, в котором никто не живет. И самое основное. Растиан ни в коем случае не должен попасться на глаза главе тайной канцелярии. Канцлер отлично знает моего директора музыкальной группы и первым делом попытается прочитать его мысли. Будьте предельно осторожны. Но об этом мы еще поговорим перед дорогой. А сейчас спать. Завтра много дел.

Сладко зевнув, я прижалась к горячей груди Анджа и с чувством выполненного долга мгновенно уснула.

Сильней прижав спящую супругу, Магарианский поцеловал пепельного цвета макушку, улыбнулся от расползающейся в груди нежности к своей воительнице, полной сюрпризов. Наконец сбросила маску капризной девицы и показала свое истинное лицо. Налюбовался ее глубиной глаз, в которых застывала сталь, когда рассказывала о своей жизни. Только не поведала его красавица всю правду о себе. Та тягучая горечь затаилась в самой глубине ее восхитительных глаз цвета вечернего тумана. И хотелось перевернуть мир для того, чтобы увидеть, как свет счастья и любви рассеивает темноту.

– Не бойся, моя хорошая. Теперь ты только моя, и никакой канцлер тебя у меня не заберет, – шепнул Андж.

Засунув руку под легкое пуховое покрывало, подхватил тонкую женскую кисть руки. Вытащив ее, поднес к губам и с нежностью коснулся выемки маленькой ладони.

Губы Анджа разошлись в улыбке от воспоминаний, как его красавица пела ему песню. Насколько в те моменты Киара была живой. Она, излучая счастье, словно светилась. Шутливая песня сразу напомнила ему момент их встречии как тогда пела его девочка: «Вместо денег, вместо власти я хочу любви…»

И я хочу этого восхитительного чувства, о котором так много сказано и написано. Хочу испытать эти дурманящие разум эмоции. Хочу видеть, как при виде меня глаза цвета стали вспыхивают счастьем и излучают любовь. Впереди у нас долгая жизнь, и в моей власти сделать так, чтобы между нами возникло это удивительное нежное чувство.

Второй песней Киара показала свое отношение к жизни: «Я танцую, когда мне печально… не пытайся снова вернуть назад того, кого однажды отпустил… шагай и не грусти». Какое исполнение! Редкий тембр и артистичность мгновенно захватывают внимание всех слушателей. Плюс ко всему, незнакомые музыкальные инструменты. Их звучание словно гипнотизирует, отключает от мира и заставляет подчиниться общему ритму музыки и голосу певицы. Сразу видно, для Киары это не просто выступление для того, чтобы привлечь публику. Она словно проживает то, что поет. И как объяснить его девочке, что для герцогини не приемлемо публичное представление. Пока остерегусь что-либо говорить на этот счет. Не хочу обижать мою красавицу. Уж больно в ней буйствует дух борьбы. Понаблюдаю.

И еще герцог подметил: слишком его воительница не похожа на леди из высшего общества. Странная забота о женщине, в принципе ей совершенно чужой. И дело не в том, что ведьма спасла Киару от смерти. Здесь что-то большее и личное. Их отношения такие теплые, а чувства полны нежного трепета, любви матери к дочери. А дочь отдает Яриме не меньше душевного тепла.

Что же, разное в жизни бывает. Впереди предстоит поездка в Марвайское государство. И можно только в очередной раз удивиться расчетливому и хваткому уму жены.

Мысли герцога перебросились к неожиданно свалившемуся богатству, которое не вызвало каких-либо сильных эмоций. Покопавшись в себе, он пришел к выводу, что, возможно, еще до конца не осознал реальный переломный масштаб в его жизни. И эти перемены обещали быть радужными, без головной боли о повседневных проблемах, о содержании людей в замке и уходу за родовыми землями. Наконец, был повод свободно вздохнуть и не задумываться о завтрашнем дне.

– Спи спокойно, моя полная сюрпризов девочка, – шепнул Андж, коснулся губами тонких красивых пальчиков жены. Прижав к своей груди хрупкую ладонь, накрыл ее своей рукой. Глубоко вздохнув от расползающегося в душе счастья, закрыв глаза, стал обдумывать способы вывоза мешков с бриллиантами и не заметил, как провалился в сон.