Глава 20. Долгожданное появление на свет сынишки

Глава 20. Долгожданное появление на свет сынишки

Голос Яримы выдернул из темноты. Сощурившись от головной боли, привстала, прислушиваясь, не показалось ли?

Растиан не пожелал жить с нами. Да это и понятно. Взрослый мужчина захотел свить семейное гнездо в собственном доме, а не под чужой крышей. Купил недалеко от столицы замок и увез свою женщину. Все было правильно, поэтому я не обижалась. Радовалась за них. У меня был Андж. Мысли о муже в очередной раз обожгли болью сердце, добавив в клубок страданий горсть горечи.

– Киара! Девочка моя! Открой двери! – отчетливо расслышала я. Мысленно убирая все сооруженные мной баррикады, поддалась вперед, ожидая увидеть мать.

Ярима влетела в покои воздушным облаком, сотканным из страха, переживаний, любви и едва уловимого аромата цветов.

Скулы мгновенно свело, борясь с накатившей тошнотой, качнулась от слабости, всхлипнула, крикнув:

– Мамочка! – и тут же подалась к Яриме, вжалась в ее грудь, а ощутив кольцо чуть дрожащих рук, завыла: – Мамочка! Он ушел! Ушел! Я не могу без него! Мой Андж. Его нет. Понимаешь! Нет его. Как я теперь буду без его ласки и любви?

– Тише, тише, моя девочка. Вот увидишь, все образуется. Война – она ненадолго. И он обязательно к тебе вернется. Ливия… девочка моя. Ты не должна так себя терзать. Подумай о сынишке. Он ведь все чувствует. Плачет вместе с тобой.

Всхлипывая, отстранилась от матери. Она тут же подхватила подол платья, вытирала нос и слезы на моем лице, приговаривая: – Что же ты с собой делаешь, девочка моя. Нельзя так.

– Мам… мам… – повторяла я из-за спазмов в горле, не могла ничего больше вымолвить и, словно раненная птица, обессилено обмякла в материнских объятиях. Закрыв глаза, тонула в ласковых прикосновениях заботливых рук к моим волосам, спине и слушала легкий шепот: – Маленькая моя девочка. Вот увидишь, все наладиться. Андж вернется с войны, и вы вновь заживете счастливо.

– Я его так люблю, – сдавленно, едва слышно сказала я, ощутив, как по щекам вновь заскользили слезы. – Он все для меня в этой жизни. Он такой… такой… – пыталась подобрать определение своему мужчине. – Единственный... нет такого больше ни в одной Вселенной. Я проверяла.

– Знаю, моя девочка, знаю. Я ведь очень переживала за тебя. Сама посуди. Поспешный брак с совершенно незнакомым человеком. Так боялась, что он со временем проявит свою внутреннюю суть. А когда он ее продемонстрировал, так обрадовалась за тебя. Ты все время была похожа на выбравшийся из земли росток: стоишь под обжигающими лучами Сол, качаешься от легкого ветерка, сгибаешься до самой земли от налетевшего шквального ветра, пытающего тебя сломать. Но не нашлось такой силы, которая бы подломила мою девочку. А Андж как увидел тебя, сразу окружил таким вниманием и заботой, что я сама диву давалась. Защитил и от раскаленных лучей, и от непогоды, закружил в хороводе ласки и нежности. Ты и протянула к нему свои руки, потянулась сердцем к свету любви и сама не заметила, как расцвела и влюбилась. Я так рада за тебя. Такой мужчина никогда не оставит свою любимую женщину. Вот увидишь. Он обязательно вернется. Ты должна в это верить. До чего же ты себя довела: глазки опухли, одни щелочки остались, личико бледное, под глазами синева, а твой красивый носик весь распух и покраснел, и стал похож на пареную репу.

– Мам, – пробурчала я, не обрадовавшись сравнению.

В животе сразу заурчало, но кушать совершенно не хотелось. Наоборот, скулы продолжало сводить от подступившей тошноты. Материнская любовь вернула силы жить и дала надежду, что Андж вернется. Тяжко вздохнув, отстранилась от Яримы, поджав нижнюю губу, улыбнулась, сказав сквозь слезы: – Я так рада, что ты у меня есть. Мамочка.

В покои влетела Уана. Бросив на меня осуждающий взгляд, поспешила наводить порядки, заодно стала рассказывать душераздирающую историю: – Вот что я вам скажу, Ваша Светлость. Нельзя так. Помню, когда была молоденькой, случай произошел в графском имении Хивских. Женился старый граф на юной девице. Так уж над ней трясся, все прихоти исполнял. А она видеть его не могла. Но куда же от супружеских обязанностей. Затяжелела. И ребеночка своего не любила. Все голодом себя морила. Вот и разродилась мертвым младенцем. А как увидела тельце, так и поняла, что натворила. И жить после этого не захотела. Утопилась.

Уловив мой мысленный крик ужаса, Уфа подняла голову, и мы вместе с ней стали пристально наблюдать за порхающей по комнате чертовкой, размышляя: «Как бы отомстить бестии, чтобы знала в следующий раз, что языком молоть?».

– Так что вы, леди Киара, сами можете не кушать, а вот маленького кормить надо, – закончила свою поучительную речь служанка, дернув на себя оконную раму.

В комнату мгновенно влетел воздух, насыщенный морозной свежестью. Повернувшись, Уана поставила руки по бокам и посмотрела на меня воинственно. На ее красивом личике явно читалось: «Шли бы вы отсюда подальше, Ваша Светлость, простынете еще ненароком».

Ярима поспешила увести меня от разгневанной девицы, приговаривая ласково: – Давай, моя красавица, поднимайся, пойдем в ванную, я тебя выкупаю, а потом ты покушаешь. Марша такой вкусный супчик приготовила и твоих любимых пирожков с мясом напекла. Тесто воздушное, мягкое, начинка с обжаренным лучком во рту тает.

Сглотнув накопившуюся слюну, я осторожно поднялась с кровати. Бросив хмурый взгляд на Уану, приказала: – Не смей постельное белье менять. Тронешь… замуж отдам.

Да разве можно плутовку чем испугать. Только дошла до дверей, повернулась, а эта паршивка схватила подушку, на которой спал Андж.

Вывернувшись из материнских объятий, бросилась к Уане. Выхватив из ее рук облюбованный мною предмет, посмотрела на девушку красноречивым взглядом, предупреждая: «Не нужно заходить за рамки дозволенного и пользоваться моей добротой».

По всей видимости, такое Уана увидела в моих глазах. Тяжело сглотнув, она отступила и без разговора отдала пуховую думку. Схватив подушку, прижала к груди, вдохнув аромат полыни, еще раз пристально посмотрела на служанку и, развернувшись, побрела в ванную.

Лежа в ванне, размышляла о том, что мое угнетенное настроение ни в коем случае не должно влиять на сынишку. Андж обещал, что война долго не продлится. А это значит, что он скоро вернется, и мы опять будем вместе. А нам остается только ждать нашего мужа и папочку. Положив руку на живот, попросила у малыша прощение за свое поведение и двухдневный голод, пообещав кушать все, что пожелает мой боец.

Ярима с заботой выкупала меня, помогла надеть сорочку, халат и, вручив подушку, придерживая меня под локоть, с осторожностью повела в покои.

В комнате витал запах куриного бульона, мгновенно возбудив все мои вкусовые рецепторы.

Гидьон Шанвейский стоял у кровати, поджав в недовольстве губы, покачивал в осуждении головой.

– Ваша Светлость! Как же можно нас так пугать. И поведайте мне, пожалуйста. Чем вы так усердно удерживали дверь?

«Опс! Штирлиц как никогда был близок к разоблачению. Осторожно, Ливия. Все магические дары разом чуть не сдала. А теперь быстро думай, чем запудрить мозги целителю?» – раздумывала я, присев на край кровати. Взяв ложку, зачерпнула практически прозрачную жидкость и, отправив ее в рот, закрыла глаза в удовольствии. Именно в этот момент осознав, насколько голодна.

Неожиданно ко мне пришла идея показать целителю, каким образом я удерживала дверь.

Задействовав магию земли, оживила лианы плюща, обвивающего стены замка. Мысленно осторожно провела по вентиляционной шахте растение. Бросив взгляд на стену, с ухмылкой и гордостью увидела ползущий по ней коричневого цвета извивающейся тонкий ствол. Приказала ему обвить дверь и с чувством выполненного долга отодвинула тарелку и сразу перевела жадный взгляд на пирожки.

– Я бы вам не советовал есть мучное.

Тут же оборвал все мои мечты Гидьон, продолжая возбужденно осуждать мое поведение.

– Сейчас, леди Киара, вам необходим покой. Поверьте моему опыту, подобные срывы очень сильно отражаются на состоянии здоровья не только матери, но и ее ребенка. Ложитесь на кровать, я вас осмотрю.

Я не возражала. Супчик провалился в желудок и лишь усугубил чувство голода. Понимая, что в чем-то старичок прав, выполнила его указание. И пока он задействовал целительский дар и проверял мое состояние, думала об Андже.

– Как я и предполагал. У будущей мамочки небольшое истощение. К счастью, на малыше это никак не отразилось. Ваша Светлость. Отбросьте все тревоги и печали. Через три дня можете выходить в парк. Пешие прогулки благоприятно влияют на здоровье как мамы, так и не рожденного младенца. Через два месяца ждем на свет вашего крепыша. Магини рожают детей практически с точностью до дня.

– Спасибо, доктор, – пробурчала я, отмечая про себя, что мысль о дате рождения прочно засела в голове и замерла в ожидании.

– Ваша Светлость! – вскрикнул Шанвейский, остановившись напротив двери. – Ясно. Стукнули по носу старика. Может, выпустите на волю старого болтуна, – попросил Гидьон, посмотрев на меня со смешинками в глазах.

Ответив целителю улыбкой, отдала команду плющу возвращаться назад. В след за целителем упорхнула Уана, прихватив тарелки. Пирожки решила оставить, скорей всего, на крайний случай, боясь, что на меня накатит очередное душевное терзание.

Дождавшись, когда за целителем и служанкой закроется дверь, обняв подушку Анджа, тяжко вздохнула.

– Мам. Что будем делать? Мне рожать через полтора месяца.

– Я не слышала о травах, приостанавливающих роды, – ответила Ярима. Вздохнув, она подбила под меня одеяло, присев рядом, запустила пальцы в мои волосы и стала их перебирать, раздумывая над возникшей проблемой.

– Может, у Кавис и тетушек спросим, – спросила я и тут же крикнула: – Ба!

В ответ была тишина и осознание. На что обиделись призраки.

– Ба! – дрогнувшим голосом тихо позвала я, ощутив, как по щеке скатилась горячая слеза. В груди вновь вспыхнуло пламя боли и одиночества. Всхлипнув, повернулась и, уткнувшись в живот матери, разревелась.

– Чего наша девочка слезы льет?

Услышав знакомый голос, мгновенно подняла голову.

– Бабуш… бабуш... – повторяла я. Из-за подступившего к горлу тугого комка не могла говорить, а потом меня прорвало: – Андж…Андж ушел на войну. Оставил одну. А мне так больно. Больно. Эта боль съедает, душит, не дает вдохнуть. Я не знаю. Не понимаю. Как буду жить без моего Анджа? Бабушка... ты ведь не знаешь, какой он.

– Знаю, девочка моя. Таких мужчин, как твой Андж, я не встречала на своем веку. На твою долю опять выпали испытания. Уверена, ты справишься. Хочу попросить тебя об одном: Не закрывайся больше от нас. Мы тебе не чужие и твою боль воспринимаем как свою.

– Спасибо, ба. Я не хотела никого видеть. Это было так горько – остаться одной. Одиночество накинуло на меня саван из холода и безразличия, а я безропотно отдалась в их власть. Простите меня.

– Ох. Девочка. Поверь, все не так страшно, у тебя есть тот, кого ты любишь и знаешь, что любима. Оберегай и храни от всех это чувство. Впереди у тебя тяжелые дни, и только вера в вашу любовь поможет пережить еще много невзгод.

– Ба, какая ты мудрая. Я постараюсь быть сильной. Ба, у меня проблема. Гидьон сказал, что магини рожают детей точно в срок. Может, знаешь какую травку, продляющую срок беременности?

– К сожалению, моя дорогая, таких трав нет. Будем внушать целителю, что из-за разлуки с мужем у тебя начались раньше роды.

От слов бабушки на несколько минут стало страшно. В художественных фильмах видела рожающих женщин. Понимала, что будет больно, но пока не могла осознать и принять факт, что мне самой придется через это пройти. Откинув подальше мрачные мысли, прижалась к материнскому животу, радуясь, что сейчас мне спокойно и хорошо. И лишь мысли об Андже отдавали в сердце тупой болью.

По подсчетам целителя мои роды должны будут начаться через две недели. А я смотрела на исчерченное морщинами лицо и с трепетным страхом в груди ожидала начало родов.

Ярима практически весь день не отходила от моей кровати, посматривала на меня со смесью удивления и ожидания.

Я отвечала ей таким же взглядом. А с началом ночи, утомившись, плюнула на все и в надежде увидеть Анджа, полетела в царство Морфея.

Утром мы переглянулись с матерью, одновременно посмотрели на мой большой округлый живот. Пожав плечами, дала ей понять: понятия не имею, что происходит. Подождем, вдруг малыш решил на денек задержаться.

Но мой мальчик, словно чувствуя мои переживания, решил задержаться не на день и два, а на две недели. В точно отсчитанный целителем срок у меня после обеда потянуло внизу живота. Не обратив никакого внимания на неприятные ощущения, как гусыня, переваливаясь с бока на бок, продолжала расхаживать по комнате. Гидьон хоть и прописал мне постельный режим, но у меня от лежки все бока болели, вот и развлекала себя хождением.

Резкая боль пронзила все тело. Вскрикнув, я встала, как вкопанная. Округлив в страхе глаза, мгновенно обхватила живот, пропищав: – Мамочка… кажется, началось.

Ярима тут же оказалась возле меня, обняв за плечи, посмотрела на целителя.

– Точно в срок, – улыбаясь, произнес Гидьон, направляясь на выход. – Ваша Светлость. Желаю, чтобы роды были быстрыми и безболезненными. Буду в соседней комнате. Пусть служанка за мной прибежит, когда ваш первенец появится на свет.

Ага, безболезненными. От моего крика замок периодически потряхивало. Устоял, старина. А в три часа ночи мой мальчик оповестил криком свое появление на свет.

Все родовые мученья остались где-то позади. Я смотрела на свою кровиночку, плакала от счастья, и мне все не верилось, что я стала мамой. До той минуты, пока к моей груди не приложили моего малыша.

Через чуть приоткрытое окно донесся звонкий колокольный перезвон, нарушивший ночную тишину. Мои губы разошлись в вымученной улыбке. Андж как-то рассказывал, каким образом оповещают людей, живущих на близлежащих землях, о рождении наследника герцогских земель.

Прижимая к себе сына, коснулась его черненьких волосиков и жалела лишь об одном, с нами нет нашего дорогого любимого мужчины.