Глава 30. Остались мне одной одни воспоминания

Глава 30. Остались мне одной одни воспоминания

Проснулась рано. Едва горизонт окрасила полоска зари, я вскочила с кровати и направилась в потаенную комнату. Два часа уделила разминке и упражнениям с мечом. Отлично разогнав сонливость, отправилась в ванную. Приняв прохладный душ, накинула халат и направилась в гардеробную.

Проходя мимо окна, удивилась смене погоды. Никаких намеков о снеге даже не было. На чистом, без единого облака небосводе ярко светило Солнце, предвещая отличный теплый день. Уже третий раз за месяц были подобные скачки природного явления.

Гости, по всей видимости, еще спали, а будить никого не хотелось. Надев платье из однотонного муслина синего цвета, отправилась в кабинет. Нужно было хорошенько обдумать вчерашнюю мысль об отправке Тиарских в Марвайское государство.

Присев в кресло, стала набрасывать приблизительный план и все необходимое в дорогу, начиная от людей, которые будут задействованы в поездке, и обеспечение путников одеждой и продуктами.

Стук в дверь отвлек от списка.

– Ваша Светлость!

Голос Жакла узнала сразу. Удивилась. Обычно меня никто не беспокоит, когда я нахожусь в кабинете.

– Жакл. Что-то срочное?

– Ваша Светлость! К вам посыльный.

Тело обдала горячая волна. Сердце застучало учащенно, и его ритм отдавался в ушах и голове. Гипнотизируя дверь, не могла вымолвить ни слова.

– Ваша Светлость! Разрешите войти? – повторил вопрос слуга.

– Да, – сдавленно произнесла я, с трудом поднимаясь с кресла.

Найдя в себе силы, вышла из-за стола, пристально наблюдая за вошедшим незнакомцем, державшим в руке конверт.

Уже подозревая, какое известие меня ждет, сглотнув подступивший к горлу комок, протянула руку. Бумага была прохладной, но я уже понимала, что, читая строки письма, сгорю.

– Спасибо, – отблагодарила посыльного. – Жакл, отведи курьера в малую столовую, накормите хорошо. Если захочет, может остаться передохнуть.

Как только закрылась дверь, я перевела взгляд на конверт. Долго смотрела на него, все не решаясь открыть. Понимая, что распечатать мне его все равно придется, сорвала печать и осторожно развернула.

Прочитать не могла ни одной строчки. Лист бумаги ходил ходуном от моих трясущихся рук. Закрыв глаза, постаралась успокоить внутреннюю дрожь. Глубоко вдохнув несколько раз, резко распахнула ресницы и впилась глазами в пару строк.

«Герцогиня Киара Магарианская.

С прискорбием сообщаем, что ваш муж, герцог Андж Магарианский, погиб на поле боя.

Генерал армии, Вилбарн Дамайский».

Я едва успела прочитать дату смерти Анджа, письмо в моих руках загорелось и осыпалось пеплом на ковер. По стенам поползли языки пламени. Охватив огнем куски ткани, они мгновенно слизывали их с поверхности, оставляя после себя голый камень.

Мне не хватало воздуха. Я пыталась дышать, но грудь сдавило в тугом кольце, не давая сделать глубокий вдох. Осознавая, что спалю замок, подбежала к окну. С трудом открыв шпингалеты, распахнула створки и, призвав магию воды, выкачала из почвы влагу и, подхватив ее, направила на горевшие стены и мебель.

Убедившись, что огонь потушен, поняла, что мне нужно уйти подальше от замка. Пламя внутри бушевало и рвалось на свободу.

Не видя ничего перед собой, выбежала из кабинета. Не замечала людей, встречающихся на пути, сосредоточилась лишь на одном желании: скрыться, остаться одной со своим горем.

Пробежав главные ворота, устремилась в поля. Земля под ногами то дрожала, то прокатывалась волнами, словно подо мной была не твердыня, а болотная трясина.

Зацепившись ногой за кочку, внезапно появившуюся на пути, полетела вперед, кувыркнувшись несколько раз, упала на спину и смотрела заледеневшим взглядом на плывущие тяжелые облака и понимала, что умираю.

Где-то совсем рядом разнесся раскат грома. Огненная искрящаяся молния, пробившись через налетевшие черные тучи, со свистом вошла в землю.

А мне хотелось, чтобы она прошла через меня и навеки прекратила мои страдания.

Первые тяжелые капли глухо застучали по листве, моему лицу и тут же обрушились тяжелым холодным ливнем на тело и все вокруг. Мгновенно напомнив, как мы с Анджем, гуляя по парку, попали под дождь. Схватив мою руку, муж побежал под ветви раскидистого дерева. Прижав меня к стволу, сняв камзол, накинул на наши головы и осторожно стал покрывать губами мое лицо и тело, обжигая горячим дыханием. Опустившись передо мной на колени, обхватил руками, прижавшись лицом к животу, зашептал: – Люблю… безумно люблю мою девочку. Вы все, что есть у меня в этой жизни.

Андж сам не понимал, как словами, поступками, нежностью исцелял мою израненную душу. Снимая пласт за пластом неверие, предательство, одиночество, надругательство, боль, страх. Чем-то эти пласты были похожи на старые, грязные, затертые до дыр обои в моей комнате из той прошлой жизни. И я, поверив, не сопротивляясь. Почувствовала, что этот мужчина не предаст. Смотря в синеву его глаз, видела свое сияющее счастьем отражение и, доверившись, рванула к свету любви и новым чувствам. В Анджа невозможно было не влюбиться. Он стал для меня всем в этом мире.

– Ничего теперь не будет: ни твоих губ, поцелуев, шепота в ночи и признаний в любви. Оставил меня одну, – равнодушно проговорила я, закрыв глаза, лежала на сырой земле, не обращая внимания на хлесткие струи дождя, смывающие слезы с лица и завывания ветра. Его вой был сродни то стону, то крику, то плачу моей души.

Перевернувшись, встала сначала на четвереньки. Руки подгибались от бессилия, тело сотрясала крупная дрожь. С трудом смогла подняться. Сделав первый шаг, покачнулась, но нашла в себе силы и, шатаясь, побежала.

Платье намокло, став неимоверно тяжелым, подол постоянно цеплялся за траву. Высокие стебли высохшей травы резко сгибались от порывов ветра, хлестали по открытым участкам тела, словно в наказание за нашу любовь.

Я склонялась от очередного воздушного напора, буйства стихии. Порой, не устояв на ногах, падала, хваталась пальцами за сухие стебли, не обращала внимания на порезы и бегущую кровь.

В который раз поднявшись с колен, разогнулась и пошла, шатаясь. Уходила подальше от замка. Чтобы никто не смог воспрепятствовать мне остаться наедине со своим горем, не смог помешать спрятать в себе эту клокочущую лаву горя, заполнившую душу.

В какой-то момент стужа окутала все тело, протянула ледяные когти к сердцу в желании вырвать все светлое, что со мной было. Силы постепенно покидали меня, но разум и душа еще тянулись к Анджу. Губы вновь зашептали уже забытую песню, столько раз спасающую меня в самые тяжелые моменты жизни на Карварсе: – А помнишь, как тогда безумно мы любили. Теперь уж навсегда об этом позабыли… – только в этот раз слова проходятся раскаленным острием по сердцу, а я качаю головой в нежелании верить в смерть моего мужчины.

– Нет, нет, нет, – вырывается хрипло из горла. Холодные струи дождя продолжают хлестать по лицу и телу. Ноги подкашиваются, и я в очередной раз со стоном падаю на жухлую траву, вновь смотрю в небо и шепчу: – Андж, мой любимый Андж. Как я буду без тебя? Ответь мне, как? Как мне жить без твоего обжигающего дыхания, синевы глаз, кричащей о желании, рук, таких властных и нежных, шепота в ночи. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты, подхватив меня на руки, сказал, как сильно любишь свою девочку… Андж! Андж! Андж! – кричу раз за разом, не зная, как унять в груди кипящую боль. Вою, катаюсь по земле, задыхаясь от слез. И нет уже веры и надежды на счастливую жизнь с любимым. Осталась лишь моя любовь к нему.

– Андж… Я люблю тебя! Ты только ответь мне. Как мне теперь жить без тебя? Зачем ушел? Оставил свою девочку одну в этом чужом мире. Только дал почувствовать и понять, что я любима, и ушел. Только не ты. НЕ ТЫ… СЛЫШИШЬ! НЕ ТЫ!

Перед глазами заструился туман. Тот самый, серый, тягучий и непроходимый. Не хватало сил вдохнуть полной грудью живительный нектар. Тяжело дыша, я раскрывала рот и, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух.

Перевернувшись на живот, привстала, упираясь коленками и руками о траву. Где взяла силы встать, не знала. С трудом приподнялась и вновь побрела, не видя ничего перед собой из-за непрекращающихся слез.

Нога неудачно наступила на высокую кочку. Подошва туфель соскользнула, и я, как безвольная тряпичная кукла, упала и покатилась с невысокого пригорка.

Уткнувшись лицом в лужайку луговой зелени, сохранившуюся от заморозков, не могла принять смерть любимого, вновь заорала, высвобождаясь от клокочущей, сводящей с ума горечи потери.

– НЕТ! НЕТ! ТЫ ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬСЯ! ТЫ ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬСЯ! ТЫ КЛЯЛСЯ МНЕ, ЧТО БУДЕШЬ ЖИТЬ! НЕ-Е-Е-Т! – в который раз кричала, отказываясь верить, что Анджа больше нет. – А-а-а-а! – вопила, каталась по траве, скрюченными пальцами хватала траву, рвала, отшвыривала от себя и опять выла. Качалась по зеленному разнотравью, обезумев от горя, в очередной раз заорала: – ТЫ ОБЕЩАЛ! Обещал, – сипло прошептав, приподнялась, качаясь из стороны в сторону, то вонзала пальцы в волосы, то цепляла ими траву. Стоя на четвереньках, тяжело дыша, смотрела помутневшим взглядом перед собой. Внутренняя, жгучая, раздирающая душу боль потери сконцентрировалась в груди раскаленным шаром и стала медленно покрываться черным панцирем. Сама бы я не смогла справиться с потерей Анджа. Уфа, пронзая холодным взглядом мой разум, говорила: «Мес-с-ть-ш. Убить-сш-ш. Убить-сш-ш».

Внутри меня все больше закручивалась пустота. Она была сродни черной дыре в космосе, поглощала все мои эмоции, переживания, страдания, минуты и часы ожидания, надежду. Все забрала. Я вновь была Ливией Гарской. Может, Единый моими руками вершит возмездие над безжалостными убийцами.

Ощущая, как во мне поднимается волна, сотканная из ненависти и мести, смотрела перед собой, представляя лицо человека, принесшего столько горя не только мне, но и многим матерям, женам, детям.

– Тварь! – сквозь зубы вырвалось у меня. Я отомщу за смерть мужа! – выплюнула с ледяной яростью. Сжав кулаки, ударила ими со всей силы о землю, с неистовством ощущая, как раздираю когтями грудную клетку короля Хантайского государства и вырываю рукой его сердце.

Клочья травы разлетелись в разные стороны. Комья земли зашевелились, провалились, образовав небольшую ямку, а затем медленно полезли наружу, как будто их кто-то выталкивал. Вид земляной лапы с острыми когтями, цепляющейся за край ямы, мгновенно отрезвил.

Оттолкнувшись ногами, попятилась, завыла вновь, только теперь от страха. Вытерев грязными ладонями бегущие по щекам ручьи дождя, наблюдала обезумевшим взглядом на вылезшую из ямы сущность.

Тело неизвестного существа, похожего на гиену, было забитого комьями земли, их прочно оплетали коренья трав разной толщины и длины. Пустые глазницы светились зеленоватым светом. Зубастая пасть была чуть приоткрыта, демонстрируя мне острые ледяные клыки. Жуткое зрелище.

И тут же вспомнилось еще одно существо, застывшее на берегу реки только сотворенное из камней. Сейчас я ясно осознала, кто творец этих зверушек.

– Стоять! – рявкнула, наблюдая, как неизвестного вида тварь оцепенела от моего приказа.

Четко представила, кто мне поможет в выполнение плана мести. В желании, чтобы существо исчезло, взмахнула рукой, с изумлением наблюдая, как на том месте, где только что стояла неизвестного вида зверюшка, остался небольшой холмик земли.

Сидя на земле, создавала различных монстров и тут же их развеивала. А грудь жгло от желания мстить за смерть мужа, разлуку, одиночество.

Я приподнялась и решительно зашагала к замку. В груди уже не ощущала жара. Там была бездна. Холодная, черная, из которой иногда прорывались языки пламени.