Новая жизнь

Следующие две недели Салли привыкал к новому дому и его правилам. Сперва он отучился вставать чуть свет и нестись на кухню, чтобы готовить завтрак на всю семью — ему стало безумно жаль слуг, которые, видя, как «изводит себя» юный господин, горестно причитали и заламывали руки. Однако, мальчик всё же выторговал себе право приготовления десерта, аргументировав это рекомендациями лекарей — заниматься привычными делами, а вмешиваться в налаженный процесс наведения чистоты в поместье он не рискнул.

Одновременно с этим Салли присматривался к новому члену семьи — и то, что он видел, ему нравилось.

О том, что этот человек в возрасте, можно было догадаться лишь по полностью седой шевелюре, которая между прочим, могла поспорить по густоте с волосами Нозэра. Походка мессира Освальда была лёгкой, осанка — королевской, а разворот плеч — богатырским. Несмотря на свой статус главного лекаря, он был приятен в общении, но когда их взгляды встречались, в глазах собеседника Салли видел неизбывную грусть, отчего сердце подростка царапало нехорошее чувство.

Однажды, не выдержав этих взглядов он, набравшись смелости, обратился к деду:

— Мессир Освальд…

Тот обернулся, и брови его нахмурились. Но, увидев, как сжался от испуга малец, растянул губы в ободряющей улыбке:

— Дедушка, Салли, — поправил он. — Я — твой дед. Повтори.

— Дедушка… — прошелестел мальчик и, склонив к плечу голову, спросил, осторожно подбирая слова: — Скажите, а почему Вы на меня так странно смотрите? Вам тоже кажется, что я — приблудыш?..

Мессир Штольц тяжело вздохнул. Сомнения паренька были понятны — светловолосый ребёнок в семье брюнетов кого хочешь заставит задуматься. Отодвинув стул, он поманил младшего внука за собой.

— Пойдём, хочу тебе кое-что показать.

Дед, дождавшись, когда Салли, неуверенно оглянувшись на мать с братом, сползёт со стула, протянул ему руку, и тот осторожно вложил в его ладонь свои пальцы.

Подстраиваясь под шаг мало́го, Освальд повёл внука в галерею, где центральным «экспонатом» был огромный портрет магессы, русоволосой и зеленоглазой.

— Знакомься, Салли, это — Элладора Штольц, твоя прабабушка и моя жена, — представил портрет Освальд. — Для меня она была и есть самая прекрасная женщина на свете. Ты так похож на неё…

Следующий час они провели в кабинете Освальда, рассматривая старые снимки родственников, среди которых нередко встречались светловолосые.

* * *

Наконец, когда семейный лекарь сообщил, что сила Салливана стабилизировалась и его здоровью более ничто не угрожает, мессир Штольц пригласил обоих братьев в свой кабинет.

Заняв удобное кресло с широкими подлокотниками, Освальд предложил ребятам присесть на диван. Когда те с комфортом разместились, он оглядел каждого пристальным взглядом и начал свою речь.

— Нозэр, Салли, скоро мы с вами будем праздновать день Света, самый длинный день года. По моим расчётам, именно этот день идеально подходит для проведения ритуала введения в род новых членов (в случае вашей матери — возвращение в род). На него я собираюсь пригласить своего друга — Эбрагима Эльгадру. Не стоит хмуриться, Нозэр: чуть позже ты поймёшь, почему это необходимо.

Салливан, до сих пор сидевший молча, удивлённо переводил взгляд с брата на деда и обратно.

— Это долгая история, — отозвался, заметив это, последний, — если Нозэр захочет, то расскажет. Тебе нужно знать одно: вы по-прежнему братья, самые близкие друг другу люди. Ты понял?

— Да, дедушка, — кивнул Салли.

— Хорошо. Теперь я хочу задать вопрос: что каждый из вас ждёт от ритуала. Важно обсудить это, так сказать, «на берегу», чтобы потом не было обид и недопонимания. Что касается меня, я вижу тебя, Нозэр, своим наследником — ты достаточно взрослый и ответственный для того, чтобы передать тебе бразды главы. Да, пока ты учишься, но будь готов, что впредь я буду брать тебя с собой на важные встречи и приёмы. — Он поднял раскрытую ладонь, пресекая возражения. — На все предложения помолвки (а такие непременно последуют) я буду отвечать, что наложил на тебя обязательство стать мастером элексиров к двадцати пяти годам, и до этого ты не имеешь права жениться. Постарайся соответствовать.

— Спасибо, дедушка, — выдохнул юноша. — Постараюсь с честью выдержать все испытания. — Лукаво блеснув глазами, Нозэр добавил: — В этом мне безусловно поможет неограниченный доступ в библиотеку и Ваше руководство.

Освальд понимающе хмыкнул и кивнул, принимая ответ. Взглянув в зелёные омуты глаз младшего внука, он спросил:

— А чего хочешь ты, Салли?

Хотя вопрос, скорее, был риторическим — Освальд уже знал, что тот ему скажет, и ободряюще улыбнулся, заметив, как мальчик, волнуясь, ёрзает на месте.

— Да мне и не надо ничего — у меня всё есть… Достаточно просто быть частью вашей семьи. В жизни не думал, что у меня столько родных! Это так здорово!

Салли распирало от чувства абсолютного и незамутнённого счастья: будто за спиной выросли крылья.

Мессир Штольц улыбнулся детской непосредственности правнука: как же хотелось, чтобы он подольше оставался таким.

Он безумно любил обоих: с виду такие разные, на деле братья были как две стороны одной медали. Сдержанность старшего разбавлялась безудержным энтузиазмом младшего. Мессир долго наблюдал за мальчишками: Нозэр всё ещё сохранял дистанцию в отношениях как с ним, так и с Салли, а тот ловил малейшие тени эмоций брата и радовался им, как обретённому сокровищу.

— Что же, ваши желания услышаны. Да будет так. До ритуала осталась неделя, нам нужно тщательно подготовиться.

Ребята молча встали и, коротко поклонившись, удалились.

Освальд задумался: нелегко придётся Салли в Институте — его чрезмерное дружелюбие и открытость могут счесть за слабость. Ведь там порой кипят недетские интриги. Нозэру несказанно повезло и с даром, и с характером.

«Как же хорошо, что Артефакт распределяет учащихся по их дару и наклонностям, и не берёт в расчёт желание самих детей,— с облегчением подумалось мессиру. —Странно, что вестник, отправленный мной две недели назад, так и не вернулся. Напомню-ка я Эйбу о себе ещё разок».

Встав из широкого кресла, Освальд присел к письменному столу и принялся сочинять послание его сиятельству. После обычных расшаркиваний и лёгких подтруниваний он, наконец, выложил истинную причину депеши — необходимость решения судьбы общего наследника…

Получив послание с огромным чёрным вороном по кличке Корвус (от такого не отмахнёшься), Эбрагим понял, что шутки кончились, и на обратной стороне письма написал согласие на встречу через пару дней в полдень.

* * *

Время в делах пролетело незаметно, и вот в кабинет мессира Штольца из портала шагнул его сиятельство граф Эльгадра — двухметровый красавец с оливковой кожей, хищным профилем и паутинкой седины в тёмных волосах. Его тёмные как арабская ночь глаза смеялись.

Хозяин кабинета встал из-за стола и после официального рукопожатия крепко обнял старого лиса.

— Сколько лет, сколько зим, Эйб, — сказал он с лёгкой укоризной. — Совсем ты меня забыл…

— А кто заперся у себя в имении на без малого двадцать лет, а? — тут же отмёл все обвинения гость. — Ты, Уолдо, после побега внучки сам перестал посещать приёмы, только в клинику и выезжаешь.

— А то ты не знаешь, что тогда моя Элли сначала слегла, а потом и вовсе покинула меня. Не до приёмов и торжеств мне было, старый друг… Но Королю, на чьей службе я нахожусь, не отказывают. Ладно, дело прошлое. Сейчас речь пойдёт о моём старшем правнуке, который (вот сюрприз!) оказался чьим-то бастардом. И чует моё сердце, ты в курсе, чьим. Лучше сам расскажи, как так вышло, а то ведь я не посмотрю на нашу дружбу, затребую экспертизу на родство, а у тебя жена и дети — зачем им эти склоки?

— Умеешь, ты уговаривать, — усмехнулся Эбрагим. — Допустим, мой племяш, которому была обещана твоя внучка, не успокоился, а бросил все силы на то, чтобы найти беглянку. Но вот беда, — ещё один смешок, — он опоздал — Марлин успела выскочить замуж «по любви». Тогда, вспомнив тёмную историю одного из ваших первых королей(1), он пробрался в дом, усыпил мужа, лежавшего на диване, и под его личиной вошёл к той, что отказала ему даже не увидев. Удовлетворив свою месть, он покинул дом, не задумываясь о дальнейшей судьбе женщины.

— Да уж… Но, несмотря на всю подлость поступка, он оказался во благо, — молвил Освальд. — Если бы не это, я бы никогда не узнал, что у меня есть наследник.

— В этом был весь Бонифас — все его подлости имели благое завершение, а хорошие намерения оборачивались катастрофой, — печально вздохнул Эбрагим. — Всё же имя в жизни волшебника играет не последнюю роль(2).

— Кто же придумал дать такое светлое имя одному из Эльгадра? — В вопросе не было насмешки — лишь искреннее любопытство.

— Моя невестка, мир её праху, решила «уравновесить» негативное значение фамилии благим именем. Она считала, что так ребёнок будет более гармоничным. Но в результате получилось то, что получилось — беднягу бросало из крайности в крайность. Он и погиб-то, совершая очередной подвиг.

— Мои соболезнования, друг. — Освальд сжал плечо помрачневшего графа. — На День Света я хочу ввести внуков в род, и твоё присутствие на ритуале обязательно.

— Конечно же, я буду, — пообещал тот, вставая. — Но даже без моего участия кровь Эльгадра не помешает ритуалу: Бонни был младшим в роду, и совсем не участвовал в воспитании своего отпрыска(3).

Вполне довольные результатами встречи и друг другом, старики чинно распрощались и вернулись к своим делам.

* * *

Ритуал прошёл гладко: перед лицом патриархов Штольц граф Эльгадра дал разрешение Нозэру вступить в род матери и принять титул наследника. Салли же стал младшей ветвью с правом основания собственного рода по достижении им полного совершеннолетия. Марлин также вернулась в род, но уже не наследницей, а матерью наследника. Регентом при Нозэре стал сам мессир Штольц.

В середине августа Освальд, всё ещё опасаясь за здоровье младшего внука, пригласил экзаменационную комиссию в поместье, и Салливана протестировали по программе первых трёх лет обучения Института. Тот с честью выдержал все испытания. По очевидной причине блестящее знание теории соседствовало с более скромными успехами в практической части, что в сумме дало оценку «Хороший потенциал» по всем предметам.

Пожав внуку руку, мессир Штольц протянул ему письмо-приглашение. На конверте значилось: «Салливану Кринжу». На вопросительный взгляд паренька Освальд ответил:

— Я подумал и решил, что не стоит пока никому знать, кто ты и откуда, поэтому подписал конверт твоим прежним именем. Это даст тебе дополнительную защиту от охотниц за женихами — всё же фамилия Штольц слишком известна.

Салли согласно кивнул: он был рад самому факту, что поедет учиться. Под каким именем — неважно.

Нозэру письмо принёс вестник, причём на конверте золотистыми чернилами был указано полное имя, «титул» и место проживания адресата:«Нозэру Бонифасу Штольцу, наследнику рода. Поместье Штольц».

Юноша выгнул бровь, бросив взгляд на брата: несмотря ни на что, ему было важно, чтобы тот не ревновал его к деду. Тот равнодушно пожал плечами — ибо прекрасно понимал причину подобной помпезности: письмо составлялось автоматически, согласно изменившимся данным в книге судеб «Приграничья».

* * *

На станцию дилижансов их проводила Марлин. Женщину было не узнать: вечно насупленные брови расправились, а глубокая морщинка меж ними разгладилась, кожа лица посвежела — вобщем от смертельно уставшей и забитой «бездари» не осталось и следа. Рядом с подростками стояла Штольц — истинная внучка своего деда во всех проявлениях.

В последний раз обняв и поцеловав сыновей, она со слезами просила старшего «приглядывать» за Салли. Тот, конечно же, обещал.

Стоило им оказаться в дилижансе, как Нозэр достал очередную монографию по эликсирам, взятую из личной библиотеки Освальда, и пропал для мира.

Салли же, сев напротив, с интересом смотрел в окно, периодически задавая брату вопросы (соседей у них, на удивление, не было).

Устав от восторженной трескотни мелкого, тот на первой же остановке решил пройтись. Сказав Салли, что собирается поискать им перекус, он наказал никуда не выходить. Брат тут же отдал честь:

— Ja wohl, mein General(4)! — и залился весёлым и звонким смехом.

Старший из Кринжей покачал головой и вышел.

Стоило ему скрыться из виду, как в карету проникли двое: один — маленький и юркий, с каштановой шевелюрой и причёской а-ля «взрыв на макаронной фабрике»; второй же наоборот — высокий и худощавый, с чёрными вьющимися локонами до плеч. Что их объединяло, так это одинаковая чертинка в глазах и лукавые усмешки на губах.

Присев напротив Салливана, они наперебой стали спрашивать:

— Привет, а ты кто? Мы тебя раньше не видели.

— Ты вроде не первокурсник… Где ты был до этого?

— На какой факультет думаешь поступать?

— А как тебя зовут?

Поначалу Салли пытался отвечать, но вопросы сыпались без остановки, и он махнул рукой: вот закончатся силы у этой парочки — он на всё сразу и ответит.

— Ты что, немой? — спросил «длинный», как про себя окрестил его мальчик — ребята так и не представились.

— Нет, почему… Просто жду, когда вы, наконец, выдохнетесь. — Парни переглянулись, но ничего не сказали. Странный же подросток продолжил: — Зовут меня Салли, — незванные гости попытались фыркнуть, но под спокойным недоумённым взглядом говорящего стушевались. — Мне четырнадцать, обучался на дому, факультет — тот, куда Артефакт определит — он вроде как нашего мнения не спрашивает, — да и сам я ещё плохо знаком со своей силой. А вы, ребята, кто и откуда? — спросил он в свою очередь, отметив, как новые знакомые, заслышав последнюю фразу, скривились. Дураком мальчик не был, и сразу понял: им конкретно не по пути.

— А это, — раздался от дверей бархатный баритон Нозэра, — «золотая молодёжь» всея Института: наследнички послов Сопредельных Держав — Нуар и Ойан. Их несчастные родители так и не смогли вдолбить своим отпрыскам правила поведения в приличном обществе: при знакомстве следует сначала поздороваться, а потом — представиться.

— Ты-то что здесь забыл, Носатик? — внаглую развалившись на месте Нозэра, полюбопытствовал один из «наследников» — тот, что с шухером на голове. — Мы тебя не звали, иди куда шёл.

— Да и вас, я так понял, не приглашали, — отбрил тот. — А я уже на месте. И, кстати, сядь прямо — не у себя дома.

Грубиянам замечание не понравилось, они переглянулись и выдали «гениальную» фразу:

— А чем докажешь?

— Что именно? Что я еду в этом дилижансе от са́мой столицы? Пожалуйста: на верхней полке лежит чемодан с моими инициалами, который, кстати, вот-вот упадёт на ваши и без того скорбные головы.

Оккупанты тут же подскочили со своих мест и, не прощаясь, покинули дилижанс. Последними их словами были:

— Мы ещё с тобой встретимся, носатый!

Нозэр только фыркнул в ответ.

Салли наблюдал за перепалкой с открытым ртом. В груди закипало глухое раздражение: да как они смеют так разговаривать с его братом?! Они что — в лесу росли?! А новоявленный Штольц, присел к окну и, раскрыв свой фолиант, с чувством полного удовлетворения продолжил чтение.

Соседей у них так и не появилось.

________________________

1) Заручившись поддержкой придворного мага, он провёл ночь с понравившейся ему замужней дамой. В нашем случае «герой» справился без посредников

2) Имя имеет значение «благотворитель», фамилия — «вероломный». Курьёзное сочетание…

3) Эбрагим «тонко» намекает, что магии его рода в Нозэре почти нет

4) Слушаюсь, мой генерал!(нем.)