На пути к знаниям

Вместе весело шагать, главное — знать, куда и с кем... и ещё — зачем.

Переодеваясь в форму, Нозэр инструктировал Салли. Дома, как ни странно, на это не хватило времени — сначала братец болел, потом восстанавливался, затем — принятие в род и подготовка к экзаменам… А там Салливан погрузился в изучение истории своей будущей альма матер — не до разговоров было.

— Сейчас нам придётся разделиться: я пойду к своему курсу, а тебе нужно будет к первокурсникам, чтобы с ними пройти распределение. Не беспокойся: мимо не пройдёшь — мало того, что это самая шумная группа, так над ними ещё грозный страж возвышается. Запоминай: его Харлампием зовут, и никак иначе — обидится.

— А почему первокурсники добираются отдельно? — спросил любознательный братец.

Нозэр вздохнул.

— Ты же помнишь из истории когда было основано наше «Приграничье»?

— «В очень тёмные времена», — мрачным голосом процитировал Салли.

— Вот-вот, — важно покивал старший. — Королевству нужны были сильные защитники. Поэтому, во-первых, на обучение принимались исключительно взрослые маги, а во-вторых, «вступительные испытания» начинались уже на подступах к Форту. Сначала лес с ловушками, потом река с опасными тварями…

— Тварями?! — ужаснулся Салли и брат по привычке ехидно хмыкнул: напугал-таки мелкого; но не тут-то было — мальчишка возмущённо воскликнул: — Там же городок неподалёку!

Нозэр скрипнул зубами с досады:

— Ну, там не совсем река, — признался он, — скорее окружной ров, только вырытый на большом удалении от стен Института…

Салли с облегчением выдохнул и задал следующий вопрос:

— А страж зачем?

— Чтобы не допустить массового бегства, — фыркнул брат. — Ну или гибели редких экземпляров местной фауны, — в зависимости от набора.

— Весело… — Салливан даже приуныл ненадолго. — А сейчас ловушки с тварями ещё есть?

Нозэр неверяще воззрился на «мелкого» и покачал головой — ну ничего не берет этого любопытного подростка!

— Нет, конечно, — со вздохом признался он. — Теперь и путь, и страж — лишь дань традиции.Детишкамнаравится: они себя сразу такими взрослыми чувствуют…

— Ясно…

Салли задумался и даже не заметил, как у него в руках оказался чемодан с вещами, который ему вручил брат.

— Как бы то ни было, — ворчливо буркнул Нозэр, — за мной на лекарский не рвись — ты там не выживешь.

— Так как же… — испуганные зелёные глаза сканировали лицо брата на признаки, что тот пошутил. — Дед же говорил, что в роду все — даже принятые женщины — лекари… И мама… она расстроится…

— Они поймут. Или думаешь, им будет приятней узнать, что тебя гнобят на факультете?! Выяснить причину твоего «домашнего» обучения для старых семей не проблема. Конечно, напрямую тебе вредить поостерегутся — не захотят проблем с дедом, а вот по мелочи пакостить будут: то сумка вдруг порвётся, то чернила на готовое домашнее задание выльются — плавали, знаем.

— Правда?.. А если Артефакт…

Салли привычно взлохматил волосы на макушке, и Нозэр улыбнулся: этот жест не смогли вытравить ни услиленная муштра деда, не увещевания матери, что «невместно Штольцу ходить растрёпой». Поставив свой чемодан на пол, он одним движением кисти привёл причёску Салливана в порядок и в очередной раз подумал:«Ну вот куда ты полез? Сидел бы дома, мать радовал — без образования бы дед не оставил».Однако поймав на себе по-дедовски внимательный взгляд мелкого — твёрдо ответил:

— Ну, тогда ничего не попишешь — буду тебя своим авторитетом ядодела прикрывать — у нас ведь не только полезные составы изучают. Не боись, прорвёмся!

* * *

Спрыгнув с приступки, Салли бодро зашагал в сторону бородатого здоровяка в шлеме и кольчуге, орущего на всю платформу:

— Первокурсники! Первокурсники, сюда!.. Эй-эй-эй, парень! А ты куда? Ты на первокурсника не похож.

— Привет, Харлампий, я — Салли, новенький! — Открыто улыбаясь, он протянул богатырю руку. — Я никогда не видел Институт — даже на картинке, а мне сказали, что с высокого берега реки — самый лучший вид…

— Это да… С левого берега вид что надо. — Харлампий, задумавшись, запустил пятерню в окладистую бороду и вздохнул. — Ладно, со мной в лодку сядешь — всё веселее будет… Я — бессменный страж Института, много чего знаю, погуторим(1) по пути.

Салли, усмехнувшись про себя такому знакомому жесту (и не важно, что тот пальцы в бороду запустил, а не макушку чесать взялся — ту-то шлем прикрывает, не доберёшься), решил, что они непременно поладят. Бросив внимательный взгляд на уставших и напуганных первачков, он осторожно поинтересовался:

— Харлампий, а у вас всегда так?

— Как это «так»? — не понял большой и не в меру бородатый ребёнок (как-то не получалось к нему по другому относиться — видимо частое общение с детьми сказывется). — Чегой-то я в толк не возьму…

— Да детишки какие-то пришибленные, — терпеливо объяснил Салли. — Приободрить бы надо.

— А как их приободришь-то, коли они от мамки с папкой впервые так надолго уехали?.. Вестимо, страшно им.

— Вот, и я об этом, — согласился подросток. — Давай споём: я классную походную песню знаю. И дойдём быстрее, и не потеряем никого. Я начну, а ребята подтянут.

— Ну, попробуй, коли тебе охота, — махнул ручищей тот. — Я-то петь не мастак, но, если детишкам так спокойней будет, то я завсегда «за».

Младший Кринж обратился к малышне:

— Привет всем! Я — Салли, и, так же, как и вы, впервые уехал из дома. Кто-нибудь из вас ходил в поход?

Ребята зашушукались, и вверх осторожно поднялись несколько рук.

— Негусто, — почесал в затылке самоназначенный вожатый, — попробуем по-другому. Петь все умеют?

— Да!!! — раздался дружный хор детских голосов.

— Отлично! Тогда разбиваемся на пары и запоминаем слова и мотив:

Сумки в руках.

Весь день на ногах.

Лес встречает нас листвой,

Машет веткой, как рукой.

Раз-два, ши́ре шаг,

Нам не страшен и овраг!

Речка плещет у камней,

С песней путь наш веселей.

Вместе весело идти́,

Много счастья впереди́.

— Запомнили? Молодцы! А теперь: слушай мою команду! Парами по росту ста-но-вись! Весёлую походную песню за-пе-вай! — И сам же начал петь.

Детки приободрились и, быстро построившись, зашагали за Харлампием. Салли остался замыкающим, как и положено запевале.

На берег «реки» дети вышли уже в приподнятом настроении, и тут слово взял их провожатый.

— Ну, ребятки, — прогудел он махнув своей ручищей куда-то вперёд и вбок, словно отодвигая штору или завесу. — Сейчас я покажу то место, где вам предстоит жить и учиться на протяжении семи (а может, и всех десяти) лет.

Малышня (и не только) так и застыла с открытыми ртами: форт впечатлял. Конечно там не было ни шпилей, рвущихся в небо, ни башенок с переходами.

На том месте, где казалось, минуту назад ещё ничего не было, кроме зелёной равнины между холмов, покрытых лесом, раскинулся целый город из жёлтого песчаника. Высота зданий за толстыми зубчатыми стенами с круглыми смотровыми башнями не превышала трёх этажей (исключение составлял центральный комплекс), но плотность застройки поражала. На мгновение почудилось, что кто-то просто взял и перенёс сюда из пустыни древнюю крепость. Над водой пронёсся общий вздох восхищения.

«Но ведь такое не под силу ни одному магу,— подумалось Салли. — Но тогда, как?..»

Последний вопрос он, похоже, задал вслух.

Страж по-доброму хмыкнул и пробасил:

— А ты вспомни-ка официальное название Пограничного Института…

Салливан потёр лоб, и на его лице отразился сначала шок, а потом — озарение:

— «Дифирхерцен» — «четыре сердца»! Институт перенесли четыре мага!

— Верно. Каждый встал на своей стороне света: Норт — на севере, Саут — с юга, Ист — на востоке, а Вест — на западе, и перенёс свой сектор в долину. Сил, надо сказать, вбухали немерено. — И, повысив голос (будто это было нужно), продолжил уже для всех. — Видите в центре здание с полукруглыми куполами? Это учебный корпус. Там расположены аудитории, кабинеты администрации, бальный и обеденный залы. Все официальные мероприятия проходят именно там. Здания поменьше — жилые. Для преподавателей, учащихся, обслуживающего персонала и тех, кто по каким-то причинам решил у нас задержаться.

— А много таких причин? — не удержался от вопроса Салли.

— Да нет, вобщем-то, — пожал плечами здоровяк. — Чаще всего — личное ученичество у кого-то из профессоров. Реже — по семейным обстоятельствам: вышли замуж, женились. Ну и совсем печальные — остались без попечения взрослых. Таких после войны много было… — помрачнел вдруг страж и, тяжко вздохнув, превёл тему. — Так, ладно, хватит лясы точить — историю Института вам расскажут кураторы. А нам пора выдвигаться — а то на пир опоздаем.

Расположив подопечных парами (не без помощи Салливана) Харлампий повёл их по еле заметной в густой траве тропке, что вывела их к старому причалу.

— Так, гаврики, — хмыкнул в усы страж, — садимся в лодки: в каждую по четыре человека. А ты, Салли, со мной.

Когда все расселись (что получилось намного быстрее, чем обычно), флотилия отчалила от берега, и Харлампий снова заговорил:

— Здорово у тебя получилось детишек организовать… Где ты этому научился?

— Да я в походы часто ходил и до школы, и потом, — начал было Салли, но, заметив расфокуссированый взгляд явно ничего не понимавшего богатыря, принялся объяснять: — У нас заведено так: чтобы дети по подворотням не шастали, их в группы по возрасту распределяют и по разным местам возят — то в лес, то на озеро, а кто постарше — в горы. Когда переход длинный, без песни никак.

Так слово за слово они договорились, что Салли к стражу в сторожку заглянет и ещё парочку «походных» песен ему запишет. Ну, и напоёт, конечно. Через некоторое время они подошли к берегу, причём тому же самому — высокому. Салли удивился, но промолчал. Харлампий же отодвинул своей ручищей густые лианы, и перед ними возник узкий и мрачный коридор, заполненный водой. Лодки выстроились колонной — иначе было не пройти. Страж дал команду пригнуться, и все послушались — ни у кого даже мысли не возниклою противиться.

Спустя ещё пять минут «водной прогулки» в полной темноте, они попали в пещеру с причалом. Там их ожидал высокий чопорный старик с военной выправкой, сжатыми в нитку губами и прищуренным взглядом, так и говорившим:«Ваши ангельские личики меня не обманут. Я вас насквозь вижу!»

Дети вновь присмирели, даже Харлампий утратил свою говорливость.

Суровый встречающий представился профессором Унгато и с подозрением воззрился на «великовозрастного» Салли.

Тот тут же вытянулся в струнку и, отвесив церемонный поклон, поприветствовал декана силовиков:

— Здравия желаю, профессор! — мальчик терпеть не мог строить из себя солддафона, но с этим «кадром» по другому не получится — он не дама, и чарующей улыбкой его не взять.

— Кто таков? — строго спросил преподаватель, но жест оценил: это Салли заметил по едва наклонившейся голове и тени улыбки, на мгновение скользнувшей в уголке губ военного. — Отчего одет не по форме и прибыл не со своим курсом?

Сделав шаг из общего строя (толпы, если честно), Салливан расставил ноги на ширину плеч и, заложив руки за спину, отрапортовал:— Салливан Кринж, сэр. Не по форме, так как оной не имею, ибо прибыл сюда впервые. Надеюсь определиться с курсом вместе с этими ребятами, — качнул он головой в сторону будущих первокусников.

— Такой здоровый лоб, да на первый курс? — с подначкой ухмыльнулся, испытывая, Унгато.

— Никак нет, сэр, — не поддался Салли. — Этим летом я сдал экзамен квалификационной комисии, и был допущен к обучению на четвёртый курс — со сверстниками.

Столь краткий и полный ответ пролился живительным бальзамом на иссохшую душу старого вояки.

— До́бро, — похвалил он. — Встать в строй.

— Есть, — козырнул Салли и, развернувшись на пятках, вернулся к своим.

Все мальчишки смотрели на него, как на героя, а девчонки записали красивого и общительного юношу в потенциальные мужья.

Салли же, тяжело вздохнув, подумал: если он, паче чаяния, окажется у силовиков, надолго его выдержки и «военной» выправки не хватит. Срочно нужна помощь…

* * *

Далее, их повели по узким и тёмным ходам, и богатырю Харлампию пришлось отстать — он в них попросту не проходил. Спустя примерно час ребята вышли в просторный светлый холл, из которого вело сразу несколько дверей, а также широкая парадная лестница — наверх. Но осмотреться им так и не дали — Унгато рыкнул, словно злобный огр, сказав, что никого ждать не будет — пришлось прибавить шагу. Далее малыши — голодные и холодные — оказались в сравнительно небольшой комнатке (примерно с две новых спальни Салли), где их оставили «чтобы привести себя в порядок».

Очевидно, помещение было опутано следящими чарами, — иначе как объяснить, что профессор вернулся только после того, как последний мальчишка вспомнил очищающие, сущащие и разглаживающие заклинания?

Придирчиво осмотрев подопечных, он тяжело вздохнул и, махнув рукой, произнёс короткое:

— Сойдёт, — и дал знак выдвигаться.

Конечным пунктом назначения был, по видимому, актовый зал: круглое помещение, поделённое на пять секторов, один из которых вмещал в себя всего один стол, находившийся на возвышении — на расстоянии трёх ступеней от пола.

Сектора были чётко разграничены и «раскрашены» в разные цвета: красный, жёлтый, зеленый и синий — ученические, и фиолетовый — преподавательский.

Центр зала был белым и там на деревянной подставке находилась огромная (примерно с хороший арбуз) матовая сфера, заключённая в широкое кольцо.

— Перед вами — Артефакт, — провозгласил высокий и стройный блондин, восседавший на центральном кресле. — Каждый сейчас подойдёт и возложит на него руки. В какой цвет окрасится сфера, там вам и предстоит учиться. Красный цвет — факультет силовиков; декан — профессор Унгато, преподаватель боевой магии и ОМЖ (основ магической жизнедеятельности), с ним вы уже познакомились. Жёлтый — Бытовая магия и его декан — профессор Аурелиус, наш старичок-бытовичок — растениеведение. Прошу Вас, профессор, покажитесь! — и из-за стола буквально выкатился небольшого росточка, но очень полный и зело бородатый седой мужичок в золотистом камзоле, глаза которого сияли добрым озорством. Поклонившись, он вернулся за стол. — Зелёный — элексиры (в просторечии «лекарский», но это не совсем так), во главе которого стоит профессор Гринхарт (она же их и преподаёт). Не советую враждовать с этой дамой, — продолжил тем временем мужчина. — И, наконец, синий цвет — факультет науки и инноваций, с прекраснейшей, но холодной мадмуазель Магнус — преподавателем астрономии — во главе.

Обе дамы — молодая и в преклонных годах — одновременно поднялись со своих мест, кивнули, и так же молча уселись.

— А это, — подал голос их бывший сопровождающий,— был директор Института, где вам предстоит учиться — господин Версен.

Тот только пожал плечами, ни капли не раскаиваясь в том, что забыл представиться.

— Итак, — провозгласил директор, — кто из вас готов узнать свою судьбу первым?

Дети, как по команде сделали шаг назад, и Салли оказался один перед главой Института и деканами.

Версен по-доброму усмехнулся:

— Представьтесь, молодой человек.

Салли вздохнул — чего-то подобного он и ожидал: слишком уж он выделялся из толпы, — и выдал слегка расширенную речь, исполненную им ещё в дилижансе:

— Салливан Кринж, четырнадцать лет. До этого лета обучался на дому, но в связи с изменившимися обстоятельствами, решил продолжить образование здесь. — Обозначив поклон, он тщательно отслеживал реакцию на свои слова. В комиссию, что его экзаменовала, не входил никто из деканов, тем более директор.

Версен еле заметно подмигнул пареньку (или тому показалось?) и предложил:

— Раз уж мы теперь знакомы, прошу к Артефакту, Салли. Удачи тебе!

Мальчик приблизился к сфере, положил на неё руки: поверхность была приятной на ощупь — тёплая и шершавая. Сначала не происходило ничего — Салли даже успел испугаться, но вдруг шар взорвался целой радугой, поочерёдно вспыхивая цветами всех факультетов: красный, жёлтый, зелёный и синий. Затем в обратном порядке. Затем внутри сферы образовался разноцветный смерч и, наконец, цвета разбились на сектора — точно как на полу в зале. Преподаватели и студенты ахнули.

— А я говорила, — разнёсся в полной тишине ворчливый старческий голос профессора Гринхарт, — наплачетесь вы с этим Кринжем! Но кто меня слушает…

— Мы всегда Вас слушаем, профессор, — тихо и предельно учтиво отозвался Версен, — и очень ценим Ваше мнение. Однако в этот раз я не имел права поступить иначе. — И уже громче, обращаясь к студенту, продолжил: — Ну что ж, ситуация возникла необычная. В тебе всех видов магии поровну, а значит, и выбирать где учиться будешь сам.

— Я как-то не готовился к такому… — растерянно промямлил тот, но, вспомнив наставления прадеда, быстро взял себя в руки. — Однако, если Сила подвела, вооружимся логикой.

Версен с Магнус одновременно хмыкнули: им эта фраза была ну о-о-очень знакома, прям до боли.

— Мы все — внимание, — подбодрил директор. — Слушаем.

— На самом деле, вздохнул Салли, — выбор у меня не слишком велик… — и вмиг ощутил на себе неприязненный взгляд нескольких десятков глаз. Если учителя смотрели с удивлением и некоей долей возмущения (вот наглец!), то ученики — с откровенной завистью (ну куда больше?! И так четыре из четырёх!), поэтому юный Кринж поспешил объсниться. — Начну с того, что при всём уважении к профессору Унгато, стать его студентом я не могу: конституцию тела не изменить… Мне просто жаль Вашего времени, профессор. — Тот сухо кивнул, показывая, что принимает отказ. — Далее, факультет эликсиров… Положа руку на сердце, и хочется, и колется… Хочется, потому как вся моя семья — лекари, и если не выпускники этого Института, то много слышали о нём. Но и колется, потому как очень уважаемый мной человек считает, что меня (цитирую) там съедят.

— Кто ж такой умный, что такие сплетни распускает! — рассердилась старушка. — Да у меня тишь да гладь на факультете!

— Только не говорите, что божья благодать, — как-то зло усмехнулся Аурелиус. — Ни за что не поверю. Скорее у Вас там как у пауков в банке: кто успел, тот того и съел!

— Нормальная здоровая конкуренция, — отбрила госпожа декан. — Как иначе они научатся отстаивать свои интересы? А слабых даже в дикой природе уничтожают. — И, обратившись к Салли, с подначкой спросила: — Значит, в угоду этому кому-то ты готов отказаться от мечты, расписавшись в собственной слабости?

— Нет, мадам, — спокойно ответил подросток. — Я просто трезво оцениваю свои возможности и говорю, что к подковёрным баталиям не привык — не научили. И потом, этим летом я слишком близко подошёл к Грани — и это ощущение мне не понравилось. Хочу жить долго и, по возможности, счастливо. Прошу простить. — И продлжил: — Вот мы и пришли к тому, что как таковой выбор стоит между двумя факультетами: «Наука и инновации» и «Бытовая магия» — не густо. Учиться я люблю, однако считаю, что любое знание должно приносить пользу. Наука ради науки меня не прельщает. Да и эксперименты после этого лета для меня под запретом… Остаётся только бытовая магия. При́мите меня под крыло, мастер Аурелиус?

— Приму, — заквохтал, просто лопаясь от гордости, декан солнечного факультета. — Как не принять такого умника? — и жилет Салли стал жёлтым в зелёную клетку.

— А я всё же считаю, что и на моём факультете ты бы нашёл себя, — без единой эмоции, как бы для себя, проговориля мадмуазель Магнус. — Но, раз выбор оставили за тобой, — принимаю. И мстить не буду.

— Спасибо, госпожа, — искренне поклонился ей Салливан.

Теперь все взгляды устремились к мадам Гринхарт, и сколько та не пыжилась, ей пришлось повторить формулу отказа от сведения счётов.

— Вот и договорились, — довольно закивал Версен. — Теперь мы, наконец, сможем приступить к распределению первокурсников…

— Боюсь, что нет, — как всегда сухо и по делу отозвался Унгато. — Артефакт всё ещё демонстрирует радугу. Помнится, лет пять назад был подобный случай. Сколько тогда ушло времени на перезагрузку?

— Сутки, — сердито ответила Гринхарт. — Это — один из моих способнейших учеников…

— Но дети устали и хотят есть! — возмутился Салливан. — Неужели, чтобы покормить ребят необходимо их одежду перекрасить? Если так, то я забираю малышей с собой! Отряд! Слушай мою команду…

И поражённые преподаватели стали свидетелями, как одежда ребят моментально окрашивается в жёлтый; они строятся парами и чинно шествуют к столу бытовиков под предводительством Салливана Кринжа.

Внезапно рыженькая пышка в огромных очках схватила его за руку и, усадив рядом с собой, зашептала на ухо с таинственным подвыванием:

— Тот, кто может становиться невидимым, уже задумал недоброе, но отольются кошке мышкины слёзки…

— Чего?! — опешил от неожиданности подросток. — Какой такой «невидимый», что за «слёзки»?

Девушка сидела, непонимающе хлопая ресницами.

— Не обращай внимания, Салли, — ответила за неё миловидная русоволосая девчушка с едва заметной россыпью веснушек на носу. — Это наша Кассандра, с ней так часто бывает: скажет что-нибудь своим замогильным голосом, а потом не помнит, что именно…

Салливан задумался — было в этом поведении нечто знакомое: вроде он читал где-то о подобном…

— Меня, кстати, можно звать Эмми, или Линой. Главное — не Милли, — представилась собеседница.

Дальнейший разговор они вели уже втроём и были довольны друг другом. Тем временем, директор произнёс короткую, но очень весёлую вступительную речь, и на столе появилась еда.

Поскольку нормально поесть за целый день Салли не удалось, он выбрал пастушье рагу(2) и немного картофельного пюре — до конца дня должно хватить.

После пира кураторы попытались собрать первокурсников, но не тут-то было: все малыши упрямо смотрели на Салли. Тому пришлось им напомнить, что он тоже новенький и не знает, где располагаются домики их факультета, и по секрету сказать, что свои обязанности вожатого он делегирует ребятам с нашивками (то есть, кураторам). Однако малыши упорно кучковались вокруг Салли, и старшие махнули рукой — он тоже новенький, так какая разница, кто отведёт его «домой»?

Выйдя из учебного корпуса кураторы повернули налево и девушка начала рассказывать.

— Вы, наверное, заметили, что основные цвета наши — жёлтый и зелёный, как трава и солнце? Поэтому и жилища у нас расположены на востоке. Бытовики встают с дневным светилом и ложатся вместе с ним. Потерпите, ещё чуть-чуть — и мы выйдем на центральную площадь.

Действительно, не прошло и пяти минут, как они были на месте.

Круглый пятачок был окружён домиками, по форме напоминавшими улья. Салли удивился:

— А с реки все дома выглядят одинаково!..

— Верно, — улыбнулась куратор, представившаяся как Полин. — Наш институт прикрыт несколькими иллюзиями. Первая — ненаходимости — чтобы нас невозможно было обнаружить с воздуха. Вторая — подобия: все здания кажутся одинаковыми, выделяется только учебный корпус — это не даёт новичкам отвлекаться от цели путешествия.

После этих слов Салли понял: перед домиками осталась только их группа и провожатые. Остальные разбившись на пары и тройки разбрелись по своим жилищам.

Теперь слово взял юноша — чуть полноватый блондин невысокого роста с квадратным подбородком, что в принципе совсем его не портило.

— Поздравляем с поступлением на самый дружный факультет! — вновь поприветствовал их куратор мальчиков. — Меня зовут Эдвар Бланш, я отвечаю за мужскую часть «населения». Моя напарница — Полин Платан — курирует женские общежития. Но упаси Вас боги её злить. — Девушка сердито ткнула парня локотком в бок. Тот притворно скривился и констатировал: — Как я и говорил… Далее: нас некоторые считают нас слабаками, забывая при этом, что бытовая магия имеет самый широкий спектр заклинаний, и очень удивляются, когда мы из раза в раз побеждаем в дуэлях. Закончив этот факультет Вы сможете стать кем угодно, кроме посредственности, ведь наш символ — пчела: создание трудолюбивое и «семейное». Взаимопомощь — стиль жизни солнечного факультета.

Дальше продолжила Полин:

— Наши домики-улья весьма уютны. Во всех есть общая гостиная, где можно как учиться, так и с комфортом отдыхать, а так же несколько спален — по одной на человека. Мы никогда не бродим по городку после отбоя, в отличие от студентов с других факультетов. Домики девочек расположены справа, мальчиков — слева. Приятных вам снов, ребята! Мистер Кринж, — окликнула она Салли, — с вами хотел побеседовать наш декан — позвольте, я провожу.

Оставив Эдвара расселять малышню, Полин подхватила Салли под руку и повела с площади. Через четверть часа они уже стучались в двери домика фиолетового сектора.

— Добрый вечер, мистер Кринж, Полин! — поздоровался профессор Аурелиус, как только ребята вошли в гостиную. — Хотите чаю? — На маленьком журнальном столе тут же появились три чашки сиупомянутым напитком, крепким и душистым, а к ним — молочник, тарелочка воздушных пирожных с заварным кремом, розетка с мёдом и вазочка с имбирным печеньем.

— Признаюсь честно, ваше появление наделало много шума среди преподавателей, — начал речь декан, обращаясь к своему новому студенту. — Как я понял, директор в курсе «особых» обстоятельств, заставивших принять столь непростое решение — прийти учиться к нам сразу на четвёртый курс. Однако мне, как Вашему декану, тоже нужны подробности. — Заметив настороженный взгляд подростка в сторону куратора, Аурелиус поспешил его успокоить. — Не стоит опасаться, Салли. Всё, что Вы скажете, останется в стенах этого дома.

Салливан вздохнул и, сделав ещё пару глотков чая, начал рассказ. Когда он закончил, в комнате повисло гнетущее молчание.

Лицо Аурелиуса, до этого мягкое и располагающее к общению, закаменело, глаза заледенели. Повернувшись к побледневшей Полин, чьи губы дрожали, а в глазах стояли слёзы, он дал ей чёткую команду: «Забудь!». Его лицо вновь приняло благостное выражение и, взяв в руки чашку, декан как ни в чём не бывало защебетал:

— А как Вы виртуозно оставили с носом эту сушёную воблу Гринхарт — снимаю шляпу!

Профессор довольно захихикал, а подозрения Салли, зародившиеся еще на распределении, стали обретать под собой почву. Набравшись смелости, мальчик решился спросить:

— Простите, профессор, а гномы(3) Вам случаем не родственники?

Декан перестал смеяться и посмотрел на своего гостя с нескрываемым уважением.

— Да, мистер Кринж, я — на четверть гном. Но только т-с-с — это большой секрет, — и, улыбнувшись подростку, решил закончить встречу. — Ну, что же, мои дорогие, время уже позднее, думаю, вам обоим необходимо отдохнуть. До свидания.

Поблагодарив профессора за чай и вежливо с ним распрощавшись, ребята вернулись на «пчелиную» площадь. Свет горел только в двух домиках.

— Этот, — указала Полин на жилище побольше, — наш с Эдваром. Он переходящий — в нём живут только кураторы факультета. А вон тот, подальше — твой. Там как раз одна свободная комната была. Спокойной ночи, Салли. Приятно было познакомиться.

Зайдя в указанный «улей», Салли обнаружил, что там никто не спит. В гостиной был накрыт сладкий стол, и соседи — высокий смуглый брюнет и полноватый рыжик небольшого росточка — отнюдь не скучают.

— Привет, я — Салли, — в который уже раз за сегодня представился подросток.

— Привет, — ответил брюнет. — Я— Диего Коннар, а это мой друг — Грегори Гаммит, и мы рады, что ты с нами. Присоединяйся — у меня сегодня день рождения.

— Серьёзно?! — воскликнул новенький и уже спокойнее уточнил: — Без шуток?

Получив недвусмысленное подтверждение, он бросил свой чемодан на стул, открыл его и принялся там рыться. Не отвечая на расспросы, он вытащил откуда-то снизу стильный кожаный браслет с металлическими вставками и протянул его имениннику.

— С Днём Рождения, Диего! Это — простейший щит и сигналка в одном: простые сглазы он отбивает в пославшего, а в случае чего-то серьёзного даёт сигнал в Королевскую Клинику.

— Не стоило, приятель, — смутился тот. — Достаточно простого поздравления. Прости, это было грубо с моей стороны.

— Ничуть, — ободрил его Салливан, — мне приятно подарить тебе что-нибудь в залог нашей дружбы.

Выпив по чашке чая и угостившись именинным тортом, ребята решили закончить посиделки, ибо впереди был трудный день, и к нему необходимо было подготовиться.

* * *

Утром мессир Освальд с внучкой получили от Нозэра отчёт о том, что Салли попал на факультет бытовой магии — причём выбор сделал сам, чётко аргументировав своё решение. Все профессора, за малым исключением, пришли в восторг.

А после, так как Артефакт снова вышел из строя, начался форменный цирк: собрав вокруг себя всех первокурсников, малой усадил их всех за столы «жёлтых».

Выражения лиц деканов были бесценны!

Надо сказать, мессир Штольц с облегчением выдохнул: бытовики были весьма лояльными ко всем, и больше всего ценили преданность семье и любовь к детям — значит, с младшим (дед перенял привычку наследника именовать Салливана именно так) всё будет в порядке.

Про «цирк» ему донесли чуть раньше — восторженные первокурсники описали родителям, как под «весёлую строевую» новенького шагали за огромным Харлампием через тёмный лес. Естественно, родителям стало интересно, что четырнадцатилетний парень делал среди одиннацатилеток, и по своим каналам выяснив имя новенького, сопоставили с ходившими слухами о возвращении внучки Штольц с приплодом, решили брать быка за рога — к главному лекарю полетели вестники…

___________________

1) поговорим(прост.)

2) баранина, тушенная с овощами

3) гномы — низкорослый, широкоплечий, физически сильный народ, живущий в горах. Некоторые жители верхнего мира почитают их злобными, что не совсем верно: как и все долгоживущие они обладают прекрасной памятью и чувством справедливости, сторицей воздавая за добро и зло им причинённое.