Уроки ответственности

«Будь готов отвечать за всё добро, что ты причинил…»

Для Салливана начался новый виток адаптации: снова новая обстановка, новое окружение, новые правила. За суматохой он совсем забыл о странных словах рыженькой Касси — девушки с тяжёлой судьбой, оставшейся совершенно без семьи (даже фамилии её никто не знал). Поэтому вызов к декану силовиков стал для Кринжа полной неожиданностью.

Беседа в его кабинете началась нетривиально: профессор Унгато, опустив положенные приветствия, начал с обвинения:

— Ваши «подопечные» терроризируют шестикурсников!

Гневный выпад обычно сдержанного преподавателя выбил Салли из колеи и он, забыв о необходимости изображать солдатика, очень эмоционально выдал:

— Кто, простите?! Я как-бы только на четвёртом курсе, профессор (если Вы забыли) и до статуса куратора ещё не дорос… — а потом вдруг, видно о чём-то вспомнив, ехидно уточнил: — И кто же из Ваших почти-выпускников жалуется на маленьких пчёлок? Неужто все? — и усмехнулся ещё так знакомо, поганец!

— Нет, не все, — буркнул, вспыхнув, что маков цвет, профессор. — Только двое: Джельсамино Ойан и Сироно Нуар, сыновья послов Иностранных Держав. Мы с мастером Аурелиусом собрали всех «фигурантов» в кабинете директора, но представитель первокурсников заявил, что говорить будет только в Вашем присутствии. Распустились!

— А что по этому поводу говорят сами высокородные наследники? — как-то слишком спокойно поинтересовался Салливан.

— Они тоже отказываются назвать причину.

— Ясно. Собрание, я так понимаю, всё ещё идёт? Позвольте присоединиться… — Тяжело вздохнув, юный Кринж собрал вещи (ибо его сдёрнули с урока) и двинулся вслед за профессором.

* * *

Первый курс бытового факультета за небольшим исключением (среди них не было девочек) сидел на скамейке вдоль стеночки и ёжился под разочарованным взглядом своего декана и внимательным — директора. Увидев Салли, ребята приободрились, но, заметив у него за спиной сурового силовика, предпочли остаться на месте.

Четверокурсник подошёл сам, поприветствовал декана и встал между ним и «своими подопечными», после чего раздался усталый голос Версена:

— Ваше требование о присутствии мистера Кринжа выполнено, господа. Мы готовы вас выслушать…

Ребята переглянулись, и со скамейки встал давешний переговорщик:

— Благодарим Вас, директор. Мы выражаем вотум недоверия кураторам силовиков! Они не справляются со своими обязанностями.

— О как! — даже опешил Версен от такого заявления. — И в чём же это выражается? Желательно с примерами, а то профессор Унгато, очевидно, не в курсе.

Паренёк не заставил просить дважды: обстоятельно он перечислил все «невинные» шалости присутствовавших здесь старшекурсников и реакцию (точнее, её отсутствие) на них старост. Эта мелочь не только заметила, но и, в духе факультета, бросилась на защиту «своего» — ведь всё началось с того, что напившись до состояния нестояния, эти двое взрослых лбов отправились гулять по студенческому городку, во всю мощь своих лёгких рассуждая, что раз противный Нос (кто это, кстати?) стал недоступен, то надо бы проучить выскочку — а то больно нос задрал…

Декан молча кипел — слушать было неприятно. И это — его любимые студенты, его гордость?! Да они попросту хулиганы, потерявшие голову от вседозволенности!

— Довольно! — прервал он отчёт первокурсника. — Мне всё ясно. Кураторы будут наказаны и лишены постов, как не оправдавшие доверия. Шестикурсники Ойан и Нуар — оштрафованы. Приношу свои извинения за неподобающее поведение моих кур… студентов.

— Принято, — кивнул директор. — На сем собрание считаю завершённым. Только очень прошу: сворачивайте свою партизанскую деятельность, ребята, — обратился он к «юным мстителям», — или я вынужден буду принять меры…

Дети синхронно поклонились и гуськом покинули кабинет под чутким присмотром профессора Аурелиуса.

Декан Унгато, кипя от ярости, чуть не за уши выволок своих студентов — их явно ожидает «весёлое» времяпровождение ближайшие дня три, а то и дольше.

В кабинете остались лишь его хозяин и задумавшийся Салливан Кринж.

Посидев в тишине минут пять, директор всё же решился спросить:

— Простите моё любопытство, но мне показалось, что Вы поняли, о ком говорили мистеры Ойан и Нуар?

— Да, директор, Вы правы: они сокрушались, что больше не могут безнаказанно терраризировать Нозэра, моего старшего брата. Ну а про выскочку и так ясно… — мрачно отозвался подросток.

— Понятно, — тяжко вздохнул Версен. — Идите, Салливан, и, ради всех богов, будьте осторожны. Если что-то с Вами случится, Ваш прадед меня не простит, а его дружбой я очень и очень дорожу.

* * *

Как и опасался директор, наказание не только не остудило горячие головы хулиганов, но наоборот ещё более разозлило их.

Под предлогом благородной мести за обиженного товарища они принялись пакостить Кринжу, но так, чтобы не попасться.

Салли везде ходил с толпой однокурсников, а нападать на троих или уж тем более пятерых «пчёл» было чревато. К тому же, новая пара кураторов сквозь пальцы на их выходки смотреть не собиралась. Однако заклинания подножки или «случайно» упавшие доспехи, спокойно стоявшие на постаменте чуть ли не с самого основания Института, сыпались в сторону четверокурсника с ужасающей частотой.

Девочки — Эмми и Касси — пытались убедить Салли сообщить о бесчинствах парочки декану или директору, но от лишь отмахивался: не пойман — не вор.

Устав бороться с упрямцем, Эмми «подговорила» соседей Кринжа всюду его сопровождать. И теперь их тёплую компанию из пяти подростков видели то тут, то там — и в библиотеке, и на обеде они сидели вместе. Даже уроки они делали впятером по расписанию: по чётным числам месяца — в домике девочек, по нечётным — у мальчиков.

* * *

Зайдя в очередной раз в класс ОМЖ, Салли опешил: парт не было и в помине, даже учительский стол был задвинут в самый угол. Профессор Унгато стоял посреди совершенно пустой комнаты в своей излюбленной позе капрала(1) и вещал:

— Добрый день, класс! Сегодня у нас практическое занятие, так что разбиваемся на пары.

Ребята зашумели, задвигались и в результате в центре осталась группа из пяти человек: Салли, Диего, Грегори, Эмми и Кассандра.

— Какие-то проблемы? — спросил преподаватель. — Мисс Кассандра, встаньте в пару с мистером Кринжем, мисс Вазонская — с мистером Коннером, а мистер Гаммит сегодня составит пару мне. В следующий раз поменяетесь. А теперь задание: тренируем щиты.

Занятие проходило в штатном режиме ровно до тех пор, пока профессор не объявил смену позиций: теперь те, кто защищался, должны были нападать. Салли отнёсся к этому спокойно — за последнее время он натренировался работать в обе стороны. Но когда он мельком взглянул на приятеля, стоявшего напротив хрупкой Эмми, понял: сейчас что-то будет, ведь на правой руке Диего красовался его подарок.

Прозвучала команда «огонь», и в Коннара полетело слабенькое заклинание, «отнимающее» ноги. Тот, очевидно, забыв о браслете, выставил щит и, столкнувшись с двойной преградой, проклятие отскочило в сторону нападавшей, при этом ещё и усилившись. Эмми не ожидала такого эффекта, и прикрыться явно не успевала.

Салли бросился лучу наперерез — его щит, не выдержав напряжения из-за движения и «нападения» с двух флангов, лопнул. Как результат: Кринж — на полу, загибается от хохота.

Урок сорван.

Распустив класс, профессор Унгато потребовал объяснений у виновников происшествия. Салли, которого освободили от действия заклинаний, пояснил свои действия. Выслушав объяснения, преподаватель покачал головой:

— Ваша самоотверженность достойна выпускника моего факультета. Однако с чего Вы решили, что мисс Вазонской что-то угрожало? Даже если бы то проклятие вернулось, максимум, что ей грозило — упасть на маты.

Салливан бросил неуверенный вгляд на Эмми и, вздохнув, признался:

— Понимаете, профессор, я заметил на руке Диего браслет, что подарил ему в начале года. Он имеет функции щита… Если бы в Эмми попало удвоенное заклятие, боюсь что силой толчка её бы отбросило к самой стене — а там матов нет…

Сказать, что преподаватель удивился — это значит скромно промолчать. Он излил своё возмущение на нового «зачинщика» беспорядка.

— Мистер Коннар! Кто вам дал право приносить на урок защитный амулет?! И почему Вы не знаете принципов его действия?! Что было бы, поставь я напротив вас мисс Кассандру?!

С каждым словом преподавателя голова Диего опускалась всё ниже и, когда, наконец, возмущённый профессор замолчал в ожидании ответа, тихо произнёс:

— Простите, сэр! Последнее время рядом с Гарри всё взрывается и падает — такое впечатление, что на него кто-то охоту устроил, — вот я и надел браслет, чтобы и себя обезопасить, и того, кто рядом… А потом просто забыл снять. Про то, что он заклятия отбивает, я тоже забыл… Ещё раз простите!

— Понятно всё с вами, — устало выдохнул Унгато. — Склероз в столь юном возрасте лечится, в основном, трудотерапией. Подойдёте ко мне в конце дня (оба!), — наставил он палец на провинившихся ребят, — выпишу вам наряды на кухню. Свободны! — но в самый последний момент, когда те были уже у двери, добавил: — А вот ваш браслет, мистер Коннар, мне хотелось бы изучить на досуге в компании мадам Флаффи, нашего штатного лекаря. Вы, мистер Кринж, тоже приглашены — как автор сего артефакта.

— Да, сэр! — вытянулся в струнку последний. — Разрешите идти?

Унгато молча кивнул, погружённый в непростые размышления.

«Откуда у мальчишки такие способности? Надо непременно поговорить с директором — ведь это по его протекции Кринжа взяли сразу на четвёртый курс. Да и фамилия-то больно знакомая… Но учился под ней совсем другой юноша, однозначно не похожий на это чудо. Я бы заметил».

Как только кабинет опустел, профессор Картер Унгато сел за должностную записку. В ней он подробно описал директору сам инцидент, его последствия и предполагаемые наказания для виновников. Ну и в самом конце старейший преподаватель просил уделить ему время для беседы.

Запечатав, по старой военной привычке, записку особым способом, он отправил её прямо на стол Версену — была такая привелегия у деканов.

* * *

Салли, вернувшись в свой домик, решил написать письмо домой: рассказать обо всём случившемся и спросить совета.

«Здравствуйте, дедушка!— не долго думая написал он.

И месяца не прошло, а у меня столько всего произошло!..

Во-первых, из-за меня в стане силовиков — раскол. Первокурсники, с которыми я прибыл в Институт (и которые в полном составе поступили на «солнечный» факультет), выступили всем фронтом (точнее, мужской его частью) против двоих шестикурсников, наследников родов Ойан и Нуар, желая оградить меня от нападения с их стороны. Надо сказать, им это почти удалось.

В результате нашивки куратора мальчиков поменяли своего владельца, что весьма огорчило его друзей (тех самых Ойана и Нуара), и они стали подстраивать мне «несчастные случаи» — то споткнусь на ровном месте, то доспехи на меня свалятся. Но, поскольку мы по одиночке не ходим, до открытых столкновений не дошло.

И ещё новость, на этот раз добрая: тот браслет, что я плёл перед самым отъездом, работает! Я его однокурснику подарил, соседу по спальне, и сегодня он случайно забыл его снять на практике по ОМЖ. Не волнуйся, никто не пострадал. Меня правда, на ковёр вызвали: «поучаствовать в обсуждении свойств артефакта». О его результатах сообщу дополнительно.

Любящий Вас внук,

Салливан Кринж».

Аккуратно свернув послание, мальчик вызвал вестника и, пожелав лёгкой дороги, отправил его в поместье Штольц.

* * *

Ответ на корреспонденцию пришёл уже на следующий день. У профессора Унгато с утренним колоколом на прикроватной тумбочке материализовалась записка от Версена с датой и временем посещения. Салли же послание доставил ворон Корвус — любимец мессира Штольца.

— Каков красавец! — заохали девочки.

Пока уставший птиц наслаждался всеобщим вниманием и лаской, Салли отвязал дедово письмо и спрятал в карман. Угостив почтальона беконом, он отпустил его восвояси.

Закончив с завтраком, Кринж подхватил сумку с учебниками и вышел из обеденного зала. До первого занятия оставалось чуть меньше получаса — как раз хватит и ответ прочитать, и на урок не опоздать.

Зайдя в ближайший пустующий класс, он запечатал вход своей силой, чтобы никто не вошёл, и погрузился в чтение.

«Дорогой внук!

Ты просто не представляешь, как мы обрадовались твоему письму.

О приключениях читали всей семьёй: спасибо, повеселил.

Результатов «обсуждения» жду с нетерпением, и, чтобы там ни было, знай — я всегда с тобой.

Твой любящий дед,

Освальд Штольц.

PS. С послами Ойаном и Нуаром переговорю: может статься, они и не знают, как их дети развлекаются. Намекну им тонко: если что-нибудь с тобой произойдёт, я найду способ отказать им в обслуживании.

Вот ежели бы ты не засветился со своим браслетом, я бы выслал тебе один любопытный артефакт, который мне когда-то презентовала твоя прабабушка Элладора. Я тогда на симпозиум должен был ехать, а она не могла меня сопровождать. Так перед самым выходом повесила моя Элли мне на шею амулет «от сглаза, хвори и всякой боли»: крохотный мешочек на тёмной верёвочке. Однако сейчас за тобой будут очень внимательно наблюдать, лучше не дразнить гусей».

С облегчением выдохнув, Салли отправился на урок. Его ждала интереснейшая лекция по истории магии…

* * *

А в это время профессор Унгато сидел в кабинете директора.

— Здравствуйте, профессор! — поздоровался тот. — Присаживайтесь. Разговор будет непростым… — Версен нахмурился и, явно нервничая, переложил стопку бумаг с одного края стола на другой. — Уж не знаю, поздравить Вас или посочувствовать. Вы же занимаете этот пост не первый год, а потому дожны помнить, что предыдущие пять лет фамилию Кринж носил другой парнишка: высокий такой, худощавый, с длинными чёрными волосами и горбинкой на носу. Никого не напоминает?

— Штольц, демоны его возьми! Я знал, что мальчишка его рода. Характер не спрячешь! Но причём тут Салливан?

Директор тяжело вздохнул, и ответил:

— У ребят одна мать, профессор: некогда пропавшая внучка мессира Освальда. Салли в этом году ввели в его род боковой ветвью. Нозэр, как старший, стал наследником. Вспомните Элладору Штольц — она тоже была светловолосой и зеленоглазой. Да и магия у неё была похожей… Так что даю Вам задание: подумайте, как без вреда для окружающих развить подрастающий талант.

Унгато поднялся с кресла и, прищёлкнув каблуками, отозвался:

— Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — ответил Версен, отпуская ветерана.

* * *

Приглашение «на чай к декану» Салли пришло вечером в пятницу: время было указано четыре пополудни, день — суббота.

— Здравствуйте, мистер Кринж, — официально обратился к нему декан Аурелиус. — Заходи, не стесняйся. Не мог бы ты рассказать поподробнее, как тебе удалось создать этот артефакт и кто тебе в этом помогал?

По правде говоря, подросток до сих пор с неприязнью вспоминал период своего восстановления, но ведь ему необязательно углубляться в подробности, верно?

— Этим летом во мне пробудилась сила, и, чтобы взять её под контроль, целитель Смартинс предложил начать что-то мастерить. Он заметил у меня на тумбочке ворох разных ниток — я тогда увлёкся макраме, — и стал давать задания: например, думать во время плетения о каком-нибудь медицинском случае. Готовый браслет забирал, клал в подписанный мешочек и рассказывал о другом пациенте. В конце лета он принёс обрезки кожи, разные бусины и металлические вставки, сказав, что это — подарок от Королевской Клиники, в благодарность за помощь. Я решил изготовить себе амулет для защиты — ведь впервые уезжал так надолго, — но, когда закончил, почувствовал — артефакт не мой, и решил подарить его первому своему другу. Так он и попал к Диего.

— Невероятно! — воскликнула мадам Флаффи, склонная к полноте женщина с короткими рыжими пушистыми кудрями, то и дело выбивавшимися из-под лекарской шапочки. — У вас, Салли, очевидный талант целителя-артефактора. Его необходимо развивать. — И, обращаясь к колегам, заявила: — Я настаиваю: за все проступки назначать этому молодому человеку наказания в виде дежурств у меня в лазарете.

— Вот и договорились, — кивнул профессор Унгато. — С завтрашнего дня Вы на целую неделю поступаете в распоряжение мадам Флаффи с шести до восьми вечера по будням и с восьми утра до полудня — в выходные. Вы свободны.

Салли попрощался с профессорами и вышел за дверь, еле сдерживая ликующее выражение лица, готовое порушить весь воспитательный момент.

_________________

1) Ноги на ширине плеч, руки в замке — за спиной.