Глава 40

Я бросила на Дорта полный отчаяния взгляд.

И вдруг послышалось глухое и словно очень далёкое: тук...тук...тук-тук-тук.

— А это наш отзыв, — радостно поведал барон. — Лардвиг жив!

— Ура! — на радостях я кинулась другу на шею, но тут же отскочила, вспомнив, что он ранен.

— Как бы сообщить ему о наших планах? — задумчиво пробормотал мужчина. — О, придумал!

Он снова поднял лом и нанёс несколько монотонных ударов – мол, собираемся долбить проход.

По ту сторону стены раздалось: тук-тук.

— Он говорит: «Да-да»! — расшифровала я ответ.

— Тоже так думаю, — согласился барон. — Ну что ж, а теперь бегом домой.

— Интересно, чем Лард бил об стену? — вслух подумала я, когда мы спешно двинулись по коридору в обратную сторону.

— Думаешь, в пыточной нечем ударить? — усмехнулся он. — Там, знаешь ли, широкий выбор инструментов. Прутья, например, или клещи.

— Фу! — меня аж передёрнуло. — И часто Сонненгеры пользовались этими... хм... инструментами?

— История гласит, что всего пару раз, да и то в древности, — поведал барон. — Сведения из шпионов вытягивали.

— И что у вас там, кроме дыбы и всяких железяк? — поинтересовалась из любопытства.

— Ещё даганский сапог есть. И всё вроде.

— А у нас испанский, — сказала я. — Но вообще смотрю, алларийцы в плане пыток, к счастью, не слишком изобретательны.

— Чего не скажешь о вашем мире? — догадался барон.

— О да, — вздохнула я и стала рассказывать о пыточных приспособлениях, использовавшихся инквизицией.

Дортмур слушал молча и, кажется, пребывал в глубоком шоке. А когда под конец я рассказала про «медного быка», резюмировал:

— Туда бы самого изобретателя посадить!

— А так и было, — ухмыльнулась я. — Он придумал и сконструировал «быка» по заданию правителя-тирана одного из древних государств. А тот попросил показать, как эта штука работает. Изобретатель забрался внутрь, после чего правитель приказал закрыть его там... ну и поджарил.

— Этого гада туда же надо было! — проворчал барон.

— И снова зришь в корень. После свержения тирана именно там и казнили.

Так за «непринуждёнными» разговорами мы добрались до выхода. Жеребец смиренно ждал нас, и я почему-то была уверена, что за время нашего отсутствия он не издал ни звука.

В этот раз дверь сдвинулась легче – немножко мы её всё-таки раскатали. Однако это не отменяло проблему закрывания её снаружи – скоба-то имелась только внутри. Но мы и с этим справились. Вернее, Дорт. Он задвинул её изнутри так, чтобы осталась щель, в которую можно кое-как протиснуться, а дальше уже снаружи действовал магией.

Всё, словно и нет там никакого подземного хода.

Поднявшись наверх, мы отправились домой.

Стояла глубокая ночь, цокот копыт предательски тревожил сонные эмертонские улицы.