9-4

— К сожалению, нет, — помотала я головой. — Мой взор... ну, я имею в виду мысленный взор, сосредотачивался только на том, кто говорил в данный момент. Сначала, как я вам уже рассказывала, у меня было немного времени, чтобы осмотреться, но я потратила его на изучение угощений. — Виновато пожала плечами. — Если бы знала, что будет дальше, разумеется, постаралась бы подметить каждую мелочь.

— В тот момент, когда его величество умирал, вы смотрели только на него? — уточнил дознаватель.

— Да, — кивнула. — Безотрывно.

На некоторое время в комнате воцарилась вымораживающая тишина.

Я еле выдерживала натиск дознавателя. А ещё мне казалось, что он смотрит в самую мою душу и улавливает малейшую ложь. Лжи-то, впрочем, не было – сейчас я Дарлина, и всё, что я говорила от её имени, являлось правдой. С моей стороны, конечно, имело место лукавство. Но поскольку нормальному человеку просто в голову не придёт, что кто-то может переселиться в чужое тело, оное, кажется, прокатило.

Нервы натянулись как струны, а дознаватель словно бы перебирал по ним пальцами, готовый в любой момент начать их рвать.

Наконец опустив глаза и сделав очередную пометку в журнале, он отодвинул его от себя.

— Вы свободны, — раздались долгожданные слова.

Что, всё? Ура!

Ценой немыслимых усилий скрывая ликование, я учтиво попрощалась и уверенной походкой честного человека покинула эту страшную комнату.

За дверью меня дожидался Дорт.

Я сделала ему знак глазами, мол, пошли отсюда быстрее.

Мы торопливо двинулись по коридору. Вернее, только я торопливо – барон просто не отставал от меня.

— Всё хорошо? — спросил он, когда мы уже поднимались по лестнице на первый этаж.

— Да! — радостно ответила я.

Дортмур проводил меня до моих апартаментов, да в них и остался.

Решила этим воспользоваться и задать вопрос, который упорно не давал мне покоя.

Да, это был смелый шаг, но иначе моё любопытство умрёт в страшных муках, после чего попадёт в ад и будет вариться в котле на медленном огне.

— Дорт, скажи, если не секрет, конечно, чем Лардвиг настолько обязан Гелесту Третьему, что оказался вынужден не только жениться на Маранте, но ещё и терпеть в своей обители его малоприятных родственников, — обратилась я к барону. — Клянусь, что ни одна живая душа об этом не узнает.