ГЛАВА 17. Ангел-хранитель
Тоня разглядывала в классном профиле посты с последнего открытого урока по истории. Решетка попросила Полину пригласить своего парня-фотографа, и фотки получились по-настоящему профессиональными. Хотя фотограф и щёлкал весь класс, Тоня практически постоянно находилась в фокусе. На этих фотографиях она получилась отменно. Одну из них можно даже сделать аватаркой!
А вот и Арсен, зачитывающий доклад. Выглядит ни дать ни взять как молодой, преуспевающий политик — вылитый сын своего отца.
Тоня теперь принципиально не заходила в его профиль, и не разглядывала часами его фотографии, как раньше, но на этом изображении зависла.
И в сотый, нет, в тысячный раз подумала, до чего же он красив! Интересно, а что она почувствует, когда он поцелует её по-настоящему, испытывая чувства? Тоня даже на мгновение забыла своё намерение отомстить, и ей так захотелось ощутить его губы на своих губах. Захотелось утонуть в его объятиях и поверить, что она нравится ему… Что он от неё без ума.
Девушка разозлилась на себя. Как она могла забыть те гадкие слова, которые он сказал о ней в свой День рождения?
Но сердцу не прикажешь, и Тоня почувствовала, как екнуло в груди, когда она увидела его, поджидающего её у «примирительной скамейки».
В городе была скамья, предназначенная мирить двух поссорившихся людей. Как бы далеко друг от друга они не сели, в итоге скатывались и оказывались плотно прижатыми друг к другу. Скамейка была городской достопримечательностью: около неё всегда был народ, фотографировались свадьбы, да и просто влюблённые парочки.
— Посидим? — с улыбкой спросил Арсен, и Тоня почувствовала, что от этой улыбки предательски подкашиваются колени.
— Мы же вроде бы не ссорились, — довольно холодно сказала она.
— Но если поссоримся, то обязательно придём сюда, и скамейка нас помирит, — серьёзно проговорил Арсен, увлекая Тоню в парк. — Хотя я не хочу с тобой ссориться! Ни за что и никогда!
— Ты действительно веришь в эту скамейку?
— Ну, был случай, когда она помирила меня с одной девушкой, — ответил Арсен, и Тоня поймала себя на мысли о том, что ее коробит слушать про его бывшую подружку. — Правда, потом мы все-таки расстались.
— Почему, если не секрет?
— Она была слишком навязчива, — ответил Арсен с грустью. — Очень симпатична и очень навязчива. С ней было все ясно. А я люблю игру… Огонь в отношениях, столкновения, ссоры, скандалы!
— Слухи, интриги, расследования… — в тон ему продолжила Тоня и усмехнулась. — Со мной тебе тоже все ясно?
— С тобой, честно говоря, ни черта ни ясно, — правдиво ответил Арсен. — Насчёт тебя я гадаю до сих пор.
— Неужели? — протянула Тоня. Откровения Арсена стали ей совсем неприятны.
— Да-да, — кивнул Арсен. — Ты пришла вся такая забитая овечка, и, словно по мановению волшебной палочки, превратилась в матёрую волчицу! — с восхищением добавил он.
«Ты меня превратил», — подумала Тоня, глядя в эти синие глаза и утопая в них, как в море. Слишком, непозволительно красив. Она не должна позволить эмоциям овладеть ею. Спасательный круг! Кто-нибудь, бросьте ей спасательный круг!
— А как же великолепная и единственная в своём роде Алина Лембич?
— Алина нравилась мне, — кивнул Арсен. — Очень нравилась, но до того, как появилась ты. Объективно, она слабее тебя. По силе духа что ли… А уж по загадочности ты просто вне конкуренции. Ну что, волчица в овечьей шкуре, поцелуешь меня?
Они стояли на аллее под сплетёнными ветвями сбросивших листву деревьев. Хотя было довольно тепло, с неба летели редкие крупинки снега. Из-за хорошей погоды народу в сквере было много: кто-то прогуливался, а кто-то просто сидел на скамейках. Арсен откинул капюшон её пальто и, совершенно не стесняясь, поцеловал Тоню, но не так, как тогда в лесу. Он поцеловал её страстно, по-настоящему… И все же его напор не мог сравниться с напором Андрея и ни в какое сравнение не шел с теми эмоциями, которые она испытала тогда, в узеньком тесном коридоре.
На его губах был едва ощутимый вкус мятной жвачки, который показался донельзя противным.
Она отстранилась, встретив изумлённый взгляд Арсена.
— Ты первая девушка, которая прерывает поцелуй со мной.
— Тебе корона не жмёт, нет?
— Я готов поделиться ей с тобой, принцесса, — ухмыльнулся Арсен обольстительной усмешкой. — Думаю, я наконец-то нашёл девушку, достойною меня.
Потом был тёмный кинозал и рука Арсена на её руке. Хотя Тоня и не любила ужастики, пошли они именно на ужастик. Однако действие фильма проходило мимо неё.
Не нужна ей никакая месть, вот что. Влюбить его в себя, начать с ним встречаться, а потом бросить — да ну, к черту! Когда эта отягощающая встреча подойдет к концу, она извинится перед Арсеном и скажет, что они не могут быть вместе. Эти мысли принесли облегчение, и Тоня даже вникла в сюжет фильма и заинтересовалась происходящим на экране.
Уже стемнело, и поймать маршрутку они смогли с большим трудом. И то, забитую до такой степени, что люди были в ней, как селёдки в банке с консервами. Но хуже всего было то, что водитель не захотел везти их до конечной, а высадил на три остановки раньше.
— Надо было на такси ехать, — зло произнёс Арсен, очищая влажной салфеткой ботинки, которые ему порядочно оттоптали. — Теперь ещё переться черт знает сколько!
Места знакомые: недалеко находилась библиотека, где работала Тонина мама. В такое позднее время она, конечно, была закрыта.
— Да тут недалеко, — сказала Тоня успокаивающе. — Просто фонари почему-то не горят.
— Я знаю. Давай-ка сократим путь — если за садиком детским пройдём — быстрее получится, — произнёс Арсен. — Мы там с пацанами играли, когда совсем мелкие были. Помню, Борисов принёс журнал с голыми девушками, который у отца украл. Такого шуму наделал!
Её накрыло ощущение дежавю: Тоня вспомнила, как пару месяцев назад испугалась здесь до смерти… И как в первый раз встретила Андрея…
— Может, все-таки не стоит там идти? — спросила она, охваченная нехорошим предчувствием.
— Ты что, боишься? — удивился Арсен. — Да брось, принцесса, я же с тобой!
Когда они обогнули ограду садика и ступили в темное пространство, от Тониного сердца отлегло: здесь никого не было.
Но её облегчение оказалось преждевременным. Едва прошли ещё несколько метров, дорогу преградило несколько тёмных фигур, отделившихся от стволов деревьев.
Их четверо. Шатаются, но на ногах стоят вполне устойчиво.
— Опаньки! — послышался пьяный голос парня в драной куртке явно китайского пошиба с криво пришитой надписью «Адидас». — Вот кто сейчас угостит нас сигаретами.
Тоня почти не испугалась. Ведь с ней же Арсен. Наверняка он сейчас найдёт какой-то выход из ситуации и все кончится хорошо.
— Простите, пацаны, не курим! — сказал Шаховский извиняющимся голосом. — Курить — здоровью вредить.
— И чего, типа, цыпа твоя не курит? — спросил самый взрослый и, судя по всему, самый трезвый из компании.
Во рту у него блеснул золотой зуб. «Сидел» — подумала Тоня, хотя абсолютно не разбиралась в таких вещах. Она нутром это почувствовала. Как и то, что просто так им с Арсеном пройти не удастся.
— Не, ну ребят, это вообще не катит, — поддержал золотозубого огромный, точно шкаф, верзила в шапочке, низко надвинутой на лоб. — У нас тут праздник, Ярый откинулся, а сиги кончились.
— А у нас нету сигарет, — повторил Арсен, и Тоня обратила внимание на предательски дрогнувшую нотку в его голосе.
Похоже, эту дрожь уловила вся честная компания, они-то такие вещи за версту чуют. Именно тогда Тоня поняла, что это плохо. Очень плохо.
— Не, ну нету — так нету, не вопрос, — неожиданно миролюбиво произнёс золотозубый Ярый. — Дык, вы, ребятушки, тогда уж уважьте — оттрубил я от звонка до звонка. Выпейте с нами за мой праздничек!
— Мы не пьём.
И если до этого у Тони всё же оставалась крохотная надежда, что они пройдут, она растаяла, как дым. Ясно же, что над ними куражатся.
— Ой, непорядок, непорядок, — покачал головой Ярый. — То, что не курите., это-то ладно. Но водочку любой порядочный человек должен употреблять, тем более по такому большому поводу. Вы же порядочные, да? Не крысы какие-нибудь?
— Не уважают они тебя, Ярый, — грустненько протянул обладатель поддельной куртки адидас.
Возникла нехорошая пауза. Только сейчас Тоня обратила внимание, что во время разговора парни незаметно окружали их, отрезая путь к отступлению.
Столько раз она читала про такие ситуации в книжках, но никогда не думала, что это случится с ней. Арсен стоял рядом, и даже в темноте было видно, что он побледнел, как полотно.
— А по какой статье вы отбывали наказание? — спросила Тоня у золотозубого.
Спросила лишь только для того, чтобы потянуть время, отвлечь их внимание от себя и придать разговору задушевности. Но Ярому, похоже, очень понравилось, что у неё прорезался голос.
— Чалился я, цыпа, по сто пятьдесят восьмой, — охотно ответил он. — Слыхала про такую?
— Не слыхала. Мы в школе уголовный кодекс не проходим, — смело ответила Тоня, надеясь, что возможно, им сделают скидку на то, что они школьники.
— Эге, вы образованные, а я в школе не учился, — заметил Шкаф вроде как бы с обидой.
— Вот что, фраерок, — произведя какие-то операции в пьяном уме, сказал Ярый, обращаясь к Арсену Шаховскому. — Я ведь сегодня добрый. Ты нам цыпу свою оставь, а сам иди с миром. Уж больно симпотная она у тебя. Мы с ней мою откидку-то и отпразднуем. Не обидим такую лапоньку, ты уж не ссы, фраер. Наоборот, приятное сделаем…
Тоня с ужасом наблюдала, как Арсена оттесняют от неё куда-то вперёд. А он и не думал сопротивляться. Лишь в синих глазах, где-то на самом донышке промелькнула тень облегчения.
— Топай-топай, фраерок, и ментам сигналить не вздумай! Мы-то тебя, такого писанного, легко потом найдем.
Тоне казалось, что она сейчас бухнется в обморок. Зачем она только заговорила! Зачем обратила внимание на себя?
Она с ужасом наблюдала, как Арсен отступил, и как к ней направился Ярый, как вдруг послышался строгий голос:
— Так, граждане, почему порядок нарушаем?
Андрей Уланов. Такой высокий в форме полицейского стажера. Такой сильный и собранный. Такой… родной. От облегчения Тоне захотелось плакать. Спасена! Теперь-то уж точно все будет хорошо. Андрей защитит.
— Праздник у нас… товарищ стажер, — сообщил молчавший до этого четвёртый участник компании.
— Девушка тоже с вами празднует? — словно не обратив внимания на издевку в его голосе, спросил Андрей очень спокойно.
— Андрей! — воскликнула Тоня испуганно. — Андрей, я не с ними…
Она просто не смогла удержаться от страха и напряжения и от эмоций, захлестнувших ее.
— А почему бы девушке тоже не попраздновать с нами? — спросил Адидас и развязно положил руку на плечо к Тоне. — Мы, что, уроды какие?
Она попыталась сбросить её, но не смогла. Конечность парня будто весила тонну.
— Отошел от неё, — в голосе Андрея зазвучала сталь. — Быстро!
— А не больно ты борзый, стажерчик? — пьяно ухмыльнулся Адидас. — Командовать у себя в полиции будешь!
Но он не успел договорить, потому что Андрей оттолкнул его от Тони и неуловимым движением швырнул на землю. На него накинулся четвёртый, но промахнулся и свалился сам, видимо, от количества выпитого. Сложнее всего Андрею пришлось со Шкафом ввиду его огромного веса. Но так как противник был изрядно пьян, Андрей перебросил его через колено и заломил руки за спину так, что Шкаф заскулил и вскоре оказался в кустах, а Андрей остался с Ярым один на один.
Раз он одолел огромного Шкафа, то невысокий щуплый Ярый не сможет стать ему серьёзным противником. И Андрей действительно уже практически справился с ним, как вдруг в кулаке хулигана блеснуло лезвие.
— Осторожнее! — что есть мочи закричала Тоня. — У него нож!
А дальше события развивались стремительно. Ярый, с непонятно откуда взявшейся силой и прытью, рванулся вперед и всадил нож Андрею прямо в грудь.
— Андрей! Нет! Нет!
Он пошатнулся. Тоня бросилась к нему и обняла, пытаясь удержать. Но это было ей не по силам — он тяжело осел на землю, и Тоня вместе с ним. Ярый отшвырнул окровавленный нож и бросился бежать, отпихнув Шаховского, который все это время, как завороженный, наблюдал за происходящим.
— Что стоишь, идиот? — заорала Тоня. — Вызывай скорую и полицию!
Она сорвала с шеи шёлковый шарф, прижав к ране на груди Андрея, но ткань очень быстро пропиталась кровью. Тоня сбросила его дурацкую кепку, гладила его по волосам и бледному, покрывшемуся испариной, лбу. Паника заполнила всё её существо. Как будто в самом страшном сне, как будто не наяву вовсе. Слишком серьезно. По-настоящему.
От мысли, что она никогда больше не увидит Андрея, Тоне захотелось взвыть в голос. Какая же она дура! Как поздно она всё поняла!
— Андрей, я прошу тебя, не умирай! — всхлипнула Тоня. — Не умирай, ты нужен мне… Ты очень сильно нужен мне…
— Зачем? — едва слышно прошептал он бескровными губами.
— Я люблю тебя! — как заклинание, выдохнула Тоня.
Но он не услышал — глаза его были закрыты, и его кровь была повсюду — теплая, липкая страшная кровь.
Где-то вдалеке послышался вой сирен.