Глава 7

– Жратва-а-а!!! – радостно протянул Чиж, зайдя с улицы в дом. Подошел к накрытому для нас столу и шумно втянул носом воздух. – У меня уже брюхо к спине прилипло!

Лаэр Дагар разговаривал со старостой, выясняя особенности дороги и где лучше перейти реку вброд. Он бросил на Чижа недовольный взгляд, но мелкого это не смутило. Все его внимание было сосредоточено на румяных пирогах и чугунах с похлебкой и кашей, над которыми вился пар.

Поселение располагалось по пути, и решили задержаться на обед. Староста из кожи лез, желая угодить свалившимся на его голову высокородным гостям.

– Даже не думай! – одернул Чижа вошедший следом Фирс, когда тот собрался стянуть кусок со стола. – Катрина, вот объясни мне, почему ты говоришь правильно, как леди, а твой брат – словно беспризорник из подворотни? – уколол он меня.

До сих пор не мог смириться, что у его хозяина к нам особое отношение и едим мы за одним столом с драконами, а он нам прислуживает. Нет-нет да и вырывалось раздражение с подколками.

– Все просто. Наш лексикон определяет наш круг общения. Я общалась с целителем и посещала дома почтенных граждан, а он слонялся по улицам с мальчишками, для которых употребление забористых выражений – признак крутизны.

– Чего?!

– Признак того, что он взрослый, – быстро исправилась, ловя на себе внимательный взгляд лаэра Дагара и давая себе мысленно подзатыльник, ведь он уже не первый раз ловил меня на не принятых здесь словечках.

В Лионе на это меньше обращали внимание. Целитель считал, что я приношу их из приюта, а в приюте или тот же Чиж – что слышала в круге целителя или от приезжих.

– Блин, полегче можно? – Чиж насупился, показательно тряся загребущей рукой, по которой получил, чтобы не тянул куда не надо, и покосился на дракона.

Знает, паразит, что к детям у них снисходительное отношение, и надеется на заступничество.

– При чем здесь блин?! – не понял Фирс и с недоумением вздернул брови.

А я внутренне смутилась, ведь это с моей легкой руки словечко прижилось среди беспризорников. Чиж услышал, как я выражаю недовольство, и посчитал забавным, а его друзья подхватили. Им было весело вызывать такое же недоумение у горожан.

– Это моя вина. Желая отучить братца от бранных слов, которые у него иногда вырывались, попросила заменять их в приличном обществе на безобидное слово «блин», чтобы не оскорблять слух присутствующих, – поспешила заступиться за друга.

– Так это ты еще и ругаешься? – возмутился Фирс, замахиваясь, чтобы дать подзатыльник.

– Оставь! – Лаэр Дагар, подойдя к нам, усмехнулся, глядя на меня. – Оригинальный способ.

Скромно потупила глаза, избегая его внимательного взгляда. Он часто так смотрел на меня. Например, в таверне, когда обнаружил, что я свободно владею столовыми приборами и умею себя вести за столом. Или в лавке, когда отказывалась принять купленную мне новую одежду и обувь, порываясь сама за все заплатить.

Дракон тогда настоял на своем, аргументируя, что я у него на службе и ему решать, как должны быть одеты его люди. Теперь мы с Чижом щеголяли в дорогой добротной одежде, не хуже, чем зажиточные буржуа в Лионе. Но мою принципиальную позицию, необычную для бедной сироты, дракон запомнил.

С одной стороны, надо быть осторожнее и следить за собой, чтобы не выделяться, но с другой… Когда к тебе относятся по-человечески и с уважением, ты и чувствуешь себя человеком, а не куском дерьма. Рядом с драконами я расцветала, словно возвращалась я прежняя, и притворяться необразованной сироткой желания не было.

Я не Катрина. Слишком долго я носила ее шкурку, усмиряя характер и кусая губы, учась молчать. Ведь раньше защиты искать было негде. А сейчас с драконами сложились особые отношения. Я держала дистанцию и вела себя с ними уважительно, но без трепета и преклонения. Они работодатели, но не мои хозяева. Грань тонкая, но в общении она чувствуется. Может, потому драконы практически с первого дня и пригласили нас за свой стол. С другими слугами панибратства не допускали. Хорошо, что те списывали особое отношение на наш юный возраст.

Только Фирс был недоволен, не понимая, почему нам такая честь. Вот и сейчас скривился, когда лаэр Дагар отодвинул для меня стул, приглашая к столу.

Так и хотелось показать парню язык и сказать: «Завидуй молча!»

Жена старосты разволновалась, увидев высоких гостей, а может, аура драконов на нее подействовала. Едва смогла собрать на стол, так руки тряслись, и муж услал ее на улицу. Сейчас хозяйничал Фирс, ухаживая за нами, а староста замер у стеночки в ожидании, если понадобится.

– Удалось выяснить насчет дороги? – спросила я лаэра Дагара.

– Да. До Мархульта остался день пути.

Я приободрилась. Еще одна ночь на природе – и меня ждет нормальная постель! С драконами хорошо путешествовать, но одновременно непросто. Мне, не привыкшей к верховой езде, было сложно выдерживать заданный темп. Первые дни валилась с ног, так болело все тело, но постепенно втянулась. Это окупалось тем, что не нужно тревожиться о своей безопасности. К тому же ни о пропитании, ни о готовке нам с Чижом беспокоиться тоже не приходилось.

Моя помощь как целителя особо не требовалась. Каждый день осматривала Искру, проверяя ее состояние, да могла травками поделиться, если у кого живот крутило, или настойкой от болей в суставах. Непрямое вмешательство без диплома не возбранялось, и я, собирая заранее сумку, припасла много чего. Надеялась, в дороге денежку получится заработать, но и сейчас пригодилось.

Ну и в благодарность успела всех просканировать на предмет заболеваний, давая советы, что попить для улучшения состояния или с чем обратиться к целителю. Может, поэтому ко мне с Чижом другие слуги и относились так снисходительно. Устраивала им бесплатное развлечение перед сном, определяя, когда и где были травмы или что болит.

Открылась дверь, и в дом вошли Рейн с Афлином и сын старосты. Спутники присоединились к нам за столом, а парень, подойдя к отцу, что-то негромко проговорил. Староста посмотрел на меня.

– Мы спешим. Ищите другого целителя, – неожиданно сказал лаэр Дагар хозяину дома.

В который раз убедилась, что об остром слухе драконов не врут. Я не слышала, о чем шла речь, но стало интересно.

– А что случилось? Я могу узнать? – подала голос.

– Так корова у нас отелилась на днях, и что-то с ней не то. Вялая, не ест, дышит часто. Жалко Розочку, кормилица наша. Вы бы хоть одним глазком посмотрели, госпожа целительница, – слезно попросил староста.

Было видно, что и дракона разозлить боится, но и на меня смотрел с надеждой.

– Хорошо, я сейчас! – Не задумываясь, вскочила с места.

– Сядь! – властно приказал лаэр Дагар. – Тебе поесть надо.

Так я его и послушалась.

– Да мне кусок в горло не полезет, когда знаю, что там животное мучается! Не ворчите, я быстро. Все равно вы обедаете, я никого не задержу, – бросила, торопясь на выход.

Присутствующие проводили меня оторопевшими взглядами. Видимо, такое открытое неподчинение приказу дракона наблюдали впервые. Я же, задержавшись в дверях, кивнула сыну старосты и выскочила из дома.

Лишь услышала, как меня оправдывает Чиж:

– Она у меня такая… сердобольная!

Сам он и с места не сдвинулся, набивая брюхо. Аппетит у него был как у крокодила. Такое чувство, что после жизни впроголодь при любом удобном случае старается наесться впрок.

Сын старосты вышел за мной.

– Показывай вашу больную.

– Спасибо, – кланялся он. – Спасибо вам!

– Прекращай, а то споткнешься от таких почестей, – одернула его с улыбкой. – Времени мало. Веди.

Несмело ответив на мою улыбку, он направился к сараю.

Внутри в нос ударил запах сена и навоза. Красно-пегая корова лежала в огороженном стойле, и даже внешне было заметно, что с ней не все в порядке. Она часто дышала, бока ходили ходуном, а запрокинув голову, замирала.

Я с таким раньше не сталкивалась. Но вспомнилась бабушкина соседка, державшая корову, у которой после отела развился послеродовой парез. Симптомы были похожи. При своевременном вмешательстве это лечится, но здесь у меня нет нужных лекарств.

В принципе, они направлены на стимуляцию центральной нервной системы…

Опустившись возле коровы, начала диагностику. Откормлена, рожала уже пятый раз, хорошая молочная продуктивность. Не зря староста так о ней беспокоится. Но чувствуется нехватка кальция и глюкозы, да еще перекормил на радостях свою Розочку, вот и совпали все факторы.

Я стимулировала обмен веществ. Снимала мышечную слабость, улучшала кровообращение, расширяла сосуды, увеличивала газообмен. Одновременно приказала парню жгутами соломы растирать корову от крестца до холки. При парезе падает температура тела, ее нужно согреть. Велела потом накрыть теплой попоной. Хорошо бы грелку под нее или бутылки с горячей водой, попросила парня придумать, что можно сделать.

Хорошо, что обратились ко мне, без своевременной помощи животное погибло бы. Розочка смотрела на меня увлажнившимися глазами, понемногу приходя в себя. Управляя потоками, я краем сознания думала о том, насколько животные благодарнее людей.

Дома, желая в будущем оставаться рядом с бабушкой, я и профессию выбирала между медсестрой и ветеринаром, которые в деревне всегда востребованы. Выбрала второе. С животными проще, чем с людьми.

Закончив лечение, дала рекомендации по дальнейшему уходу. Заодно посмотрела теленка, с ним было все в порядке. Помимо сканирования немного потискала его. Дети что у людей, что у животных такие милые, руки так и тянутся погладить.

Вышла на улицу с чувством легкости на душе, спокойно оставляя своих подопечных. Мне казалось, что времени прошло немного, но наш отряд уже собирался в дорогу. Пошла к Фирсу, мы с ним ехали на одной лошади, но меня перехватил староста, сунув узелок с пирогами. Не стала отказываться от презента, после лечения всегда хочется есть, но сбежала от благодарностей.

– Фу, – скривил нос слуга лаэра Дагара, – от тебя навозом несет!

– Хорошо в краю родном! Пахнет сеном и го… навозом! – радостно сообщила ему. – Фирс, ты чем недоволен? И чем еще должно в деревне пахнуть? Розами?

– Чем недоволен? – Он надулся. – Дыши теперь этим всю дорогу! Тебя допустили в такое общество, а ты не ценишь. Хотя не зря говорят, что свинья везде грязь найдет. Тянет к корням?

– Добрее надо к людям быть, добрее… И, между прочим, это женщина считается украшением мужского общества. – Я проигнорировала его намек, слишком хорошее настроение, чтобы обращать внимание на брюзжание.

– Да какая из тебя женщина! Ни воспитания, ни манер. Тебе до благородной леди как до луны! Невоспитанная нахалка.

– Фирс, благородство не меряется умением задирать нос и вести себя чванливо.

– Ты еще поучаешь меня?! На свое поведение посмотри. Хозяин к тебе добр и снисходителен, а ты подрываешь его авторитет, при всех игнорируя его приказ и убегая ковыряться в навозе.

– Не в навозе, а лечить. Без меня корова погибла бы. Не жалко живую душу? Мне как целителю любая жизнь бесценна.

Мои слова не смягчили Фирса, и он дулся всю дорогу, игнорируя меня. Даже от пирогов отказался, показательно кривя нос. Ну и ладно, сама съела, оставив часть Чижу. Но и от него мне позже попало на привале.

Запихнув в рот полпирожка, он с набитым ртом отчитывал меня, уведя в сторонку:

– Кат, ты что творишь?

– А что случилось?

– Как ты посмела нарушить прямой приказ лаэра Дагара?! Это неуважение к нему! Хочешь, чтобы нас выкинули в первой же деревушке?

Уже второй человек говорил мне про подрыв авторитета и проявленное неуважение к дракону. Заново проанализировала свое поведение. Даже если опустить положенное преклонение перед высшими драконами, чье слово закон, и воспринимать его как своего работодателя, то я действительно перед всеми проигнорировала его приказ, панибратски посоветовала ему не ворчать и ушла. М-да, нехорошо получилось.

Бросила взгляд на дракона. Он разговаривал с лордом Афлином и в нашу сторону не смотрел. Вообще-то, после инцидента он на меня вообще не смотрел, но я не обратила на это внимания. Хотя раньше мог подъехать к нам, завести беседу…

Заметив, что дракон закончил разговор, бросила Чижу:

– Ладно, не выноси мне мозг. Я сейчас.

Что ж, если накосячила, нужно исправлять. А то слишком свободно почувствовала себя в их обществе, вот и забылась.

Направилась прямиком к лаэру. Тот хоть и должен был видеть мое приближение, но всем своим видом давал понять, что действую я правильно.

– Лаэр Дагар, вы можете уделить мне минуту своего времени?

– Слушаю тебя, Катрина. – Он соизволил повернуть ко мне голову, но смотрел холодно и отстраненно.

– Лаэр Дагар, я хотела принести вам свои извинения.

– За что, Катрина?

– За свою несдержанность днем за столом. Что поспешно ушла, не дождавшись вашего разрешения. За нарушение субординации. Фирс уже укорил меня, что я подрываю ваш авторитет. Только я не думаю, что мой проступок имеет такие глобальные последствия. Ваш авторитет незыблем и непоколебим, все вас уважают, и я в том числе. Простите мою порывистость. Узнав, что нужна моя помощь, больше ни о чем думать не могла.

– Ты сожалеешь, что ушла, хотя я был против?

– Нет. Грош цена мне как целителю, если я буду игнорировать тех, кому нужна помощь. Спокойно есть, когда рядом мучаются от боли и умирают.

– Но если будешь бездумно бросаться на помощь, забывая о себе, то не заработаешь ни гроша, – парировал он.

– Я понимаю, о чем вы. Даже не собиралась спорить.

По правилам за вызов целителя уже нужно платить монеты, а после осмотра и поставленного диагноза озвучивается сумма за лечение. Согласны – хорошо, а нет – целитель уезжает. Кушать хочется всем, бесплатно никто не работает. Я же провела сложное лечение, а получила… пирожки.

– Путешествуй мы одни, я бы стрясла со старосты монеты за лечение. Но мы с вами и благодаря вам не нуждаемся. Забота о хлебе насущном отошла на второй план, поэтому можно позволить себе быть великодушной. Если честно, я не думала о деньгах. Там был сложный случай, требовалось незамедлительное вмешательство, иначе корова умерла бы.

А вообще-то, до меня только сейчас дошло, что я затупила. Привыкла, что все деньги получает Гратье, и как должное в благодарность приняла пирожки. Неплохо староста на мне сэкономил! Да еще отношения с драконом испортила.

Лаэр Дагар смотрел на меня внимательно, словно наблюдая мыслительный процесс у меня в голове.

– Я вас сильно оскорбила своим ослушанием? – смущенно спросила, борясь с желанием поковырять носком землю.

Дракон молчал. Пауза затягивалась, рождая во мне нехорошие предчувствия. Но что бы Чиж ни говорил, мне не верилось, что нас выгонят из отряда. Не такой он человек, чтобы гордость свою тешить. Поэтому доверчиво смотрела на лаэра, ожидая максимум моральной порки. Готова была принять, осознать и пообещать, что больше ни-ни.

Не знаю, может, он хотел испугать меня своим молчанием, но, не дождавшись этого, вздохнул и веско произнес:

– Катрина, я привык, что мои приказы не обсуждаются и исполняются незамедлительно. Никому не нужен работник, который не исполняет распоряжений, а в армии за неповиновение отдают под трибунал. – Я искренне порадовалась, что нахожусь не на военной службе. – Для первого раза сделаю скидку на твой возраст. Мы многое прощаем детям, а твой побег из-за стола иначе как детской выходкой не назовешь. Но если подобное повторится, буду вынужден с тобой расстаться.

– Хорошо. – Я повинно опустила голову.

– Сейчас, осознав свое поведение, как бы ты поступила?

Взглянув на него, ответила:

– Дождалась бы вашего разрешения на лечение и лишь после этого вышла бы из-за стола.

– Ты так уверена, что я бы его дал? – Брови дракона взмыли вверх.

– Вы требовательный, справедливый…

– Ворчливый, – вставил лаэр Дагар.

Я сбилась, порозовев, но закончила:

– В вас нет жестокости. Уверена, вы бы разрешили мне осмотреть животное.

– Чем она была больна?

– Послеродовой парез. Такое бывает у коров после пяти-шести родов, нехватка витаминов, перекормили.

– Заразно?

– Нет.

– Но, когда ты туда шла, ты этого не знала. А могло быть заразно, и тогда тебе пришлось бы лечить уже наших животных. Это задержало бы нас в пути – и по твоей вине. Не нужно оспаривать мои приказы. – Но ведь все закончилось хорошо! А послушай я его, корова умерла бы. Но спорить было бессмысленно, и я отвела глаза. – Так как ты должна была поступить? – дожимал меня дракон.

Зная себя… Я не смогла бы сидеть на месте. Лукавить и говорить правильные вещи, которые от меня хотят услышать, претило.

– Какая разница? История не знает сослагательного наклонения. Но впредь я буду иметь в виду, что или подчиняюсь вашим приказам, или наши пути расходятся.